Все перевернулось

Следующий день у Каменской, в отличие от предыдущего, начался более благополучно. Самочувствие немного улучшилось, и Настя решила этим воспользоваться и выйти на работу. Не успела она там появиться, как всех сотрудников отдела вызвали в кабинет Гордеева по причине поступления нового громкого дела. В начале долгой речи Колобка Настя внимательно слушала материалы дела и вникала, как и всегда, в каждую мелочь, задавая вопросы. Когда вопросы задавать стало невозможно, концентрация Насти на происходящем в кабинете куда-то улетучилась, и она погрузилась в свои мысли, явно не относящиеся к работе, так как на короткое мгновение на её лице даже блеснула улыбка. А мысли Каменской были о вчерашней новости, и эти мысли перекликались с мыслями о Чистякове. Сейчас ей вспоминались самые счастливые моменты супружеской жизни, и, как и вчера, когда, находясь рядом с Чистяковым, она ощутила спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо, так и сейчас вновь почувствовала это. У них троих всё должно быть хорошо... К счастью, никто не заметил такого нерабочего настроя коллеги. Собрание вскоре закончилось, и все стали расходиться. Гордеев остановил Каменскую: — Каменская, может, ты зря вышла? Долечилась бы как следует, а? — мягко проговорил Гордеев. «Только бы о деле сейчас не спросил», — мелькнуло у Насти. — Да нет, мне уже намного лучше, — отмахнулась Каменская. — Точно? — недоверчиво произнес Гордеев, — ты у смотри у меня, осторожно. А то куда ж мы без тебя. — Хорошо, Виктор Алексеевич, — с улыбкой ответила Настя. — Ну всё, свободна. Иди работай, — скомандовал Гордеев. Каменская с радостью вышла из кабинета и направилась к себе. Там её уже поджидали Коротков и Доценко: — Ну, Настасья Павловна, с выздоровлением, — поприветствовал коллегу Миша. — Что? А, спасибо, Миша, — поблагодарила Каменская Доценко. — Присоединяюсь, — произнёс Коротков, — чего-ты быстро выздоровела. Как тебе дельце-то? — Думать надо, — коротко ответила Каменская, проходя к своему столу. — А ты вообще слушала, что Колобок вещал? — поинтересовался Коротков. — Дай, — вырывая папку из рук Короткова, произнесла Настя. — Не слушала, значит, — сделал вывод Коротков. — Отстань, — прошипела Настя. Каменская отложила несколько папок в сторону, выкинула некоторые ненужные бумаги, и благодаря этим манипуляциям смогла удобно устроиться за столом, положив перед собой нужную папку с новыми материалами дела. Коротков некоторое время внимательно смотрел на Каменскую, а затем приступил к выполнению своих обязанностей. Спустя сорок минут его взгляд снова упал на Настю, все ещё читавшую материалы дела. — Эх, Каменская, слушала бы Колобка, не надо было бы столько времени тратить на чтение, — заметил Коротков. Дело было действительно запутанным, и разобраться в нём оказалось не так-то просто, но всё усложнялось самочувствием Каменской. В кабинете ей казалось нестерпимо душно, отчего голова начала немного кружиться. Настя поняла, что дольше оставаться здесь не сможет, и, проигнорировав замечание Короткова, вышла из кабинета. В полупустом коридоре было достаточно прохладно, и Насте сразу стало значительно легче. Она прошла к окну и постояла там несколько минут, анализируя только что узнанную информацию по последнему делу. Затем Каменская решила вернуться в кабинет. — О, кто к нам вернулся, — радостно произнёс Коротков, — далеко ходила? — Не очень далеко, тебе какая разница? — возмущённо проговорила Настя. — А грубить нехорошо, — подколол Настю Коротков. — Ничего, переживёшь, — решила Каменская, взглянув на Короткова. — Ой, злая ты, Каменская, — с улыбкой заметил Коротков. — Я незлая, — в тон Короткову возразила Каменская. Настя прошла к столу, глянула ещё раз в материалы дела и сделала вывод, что с основной его часть она ознакомилась. Затем, сняв с вешалки куртку, обратилась к Доценко, присутствовавшему при этой сцене: — Миша, держите меня в курсе дела. Если что, звоните, — добавила Настя. — Хорошо, Настасья Павловна, — доброжелательно ответил Доценко. — И куда это ты собралась посреди рабочего дня? — снова полюбопытствовал Коротков. — Надо в одно место сходить, — коротко ответила Каменская. — Странная ты сегодня, Каменская, сама себе на уме, загадочная даже, что ли... — задумчиво произнёс Коротков. Но Настя не успела ответить на эту реплику Короткова: раздался телефонный звонок. Звонил Чистяков: — Аська, привет! Слушай, у меня тут дырка образовалась, может, тебя с работы забрать? — предложил Чистяков. — Привет! Нет, не надо, сама уж как-нибудь доберусь, — мягко, но твёрдо ответила Настя. — Точно? — уточнил Чистяков, — ну тогда до вечера. — До вечера... Целую, пока, — закончила Настя. — И я тебя целую... Пока, — послышалось на другом конце провода. Каменская положила трубку и, улыбнувшись, направилась к выходу из кабинета. — Целую, пока, — начал пародировать Каменскую Коротков, — а меня поцеловать? — Да ты что! — воскликнула Настя, но всё же подошла и поцеловала в щёку Короткова. — Вот так-то лучше, — сказал Коротков. Каменской наконец-то удалось покинуть кабинет, а затем и само здание Петровки. Настя решила отправиться прямиком в поликлинику к Анне Фёдоровне. После того, как она всё обдумала, появилось очень много неотложных дел. Но одно она никак не могла понять: как сказать такую новость Чистякову. Два простых слова, а произнести их казалось очень сложно. Её обычная решимость куда-то испарялась при одной мысли об этом, снова появлялись только что исчезнувшие страхи, поэтому Настя старалась не думать о сложившейся ситуации, что получалось довольно-таки плохо. Очень скоро, так как пробок в Москве практически не было, Каменская благополучно добралась до поликлиники. Анна Фёдоровна, как и обещала, дала направление к своей коллеге. Была возможность попасть на приём ко врачу прямо сегодня, что и решила сделать Настя. В консультации ей провели более обширный осмотр, назначили обследования и комплекс витаминов. К счастью, по дороге домой была аптека, и она купила то, что ей назначили. Совершив небольшую прогулку, которая, как оказалось, всегда шла Насте на пользу, она отправилась домой. Дело близилось к вечеру, и поэтому у дома она встретила Чистякова, не ожидавшего такого раннего прихода жены: — Вот это да! Второй день, и так рано! Точно всё хорошо? — поинтересовался Лёша. — Да, все хорошо, — с улыбкой ответила Настя, — вот новое дело поступило. — Новое дело, и ты тут? — удивился Лёша, — чудеса, да и только. Ну что, домой? — Да, домой, — подтвердила Настя. Настя и Лёша благополучно поднялись по лестнице и оказались в своей квартире. — Ну что, будем ужинать? — предложил Лёша, — я тогда на кухню. — Да, — согласилась Настя, — а я в комнату пройду. Настя подошла к мужу, обняла его, и затем направилась в комнату. Лёшу удивляла нежность жены, ставшая так часто проявляться. И ещё за два дня практически не было сказано ни слова, что тоже было странно. А у Насти после того, как она узнала о своём положении, просто появилась потребность в заботе и внимании, что она и выражала таким образом. Каменская действительно прошла в комнату и начала листать какой-то журнал. От этого занятия её отвлек телефонный звонок, слышавшийся из коридора, и она быстрым шагом направилась туда. Телефон как назло затерялся где-то в глубине сумки, поэтому пришлось вытряхнуть оттуда часть вещей. Наконец, Настя взяла трубку: — Да, слушаю, — произнесла Настя, направляясь в комнату. — Здравствуйте, Настасья Павловна, — послышался голос Доценко на другом конце провода, — у нас в деле фигурирует машина марки Mercedes М963ММ, оформленная на некоего Григоревича Сергея Ивановича, надо бы узнать поподробнее о ней и её владельце. — Секунду, Миша... — остановила коллегу Настя и, пройдя к столу, взяла ручку и лист бумаги. — Григоревич Сергей Иванович, машина Mercedes М963ММ? — уточнила Каменская, записывая информацию. Фамилия почему-то казалась ей знакомой. — Да, всё верно, — подтвердил Миша. — Хорошо, я узнаю, — ответила Настя. Вскоре послышались короткие гудки. Настя осталась сидеть за столом, пытаясь вспомнить, где она могла слышать эту фамилию. В коридоре раздался голос Чистякова: — Можно идти ужинать... Боже мой, что тут за Мамаев погром! — воскликнул Лёша, увидев раскиданные вещи Насти. Он хотел было просто пройти в комнату, но его внимание привлекли коробочка с таблетками и несколько справок. — Настя, это что? — обеспокоенно поинтересовался Лёша, войдя в комнату, — ты мне должна объяснить... Минута, которую так старалась отсрочить Каменская, неумолимо приближалась. Вместо объяснения сказать отговорку было невозможно. Настя, набрав в лёгкие побольше воздуха, наконец-таки ответила: — Да, должна объяснить... Лёша, я беременна, — выдохнула Настя. Лёша ошарашенно посмотрел на нее. То, чего он ждал и уже потерял всякую надежду, что это произойдёт — случилось. — Это правда? И это уже точно? — только и смог выговорить Чистяков. — Точно, — ответила Настя. — А срок какой? — спросил Лёша. — Семь недель, — сообщила Настя. — Аська, как здорово! — произнёс Лёша, подхватив жену на руки и начав кружить её по комнате. Настя начала отбиваться. — Чистяков, поставь меня на землю! — потребовала Настя. Леша, немного опомнившись, осторожно, как особо ценный груз, положил Настю на диван, а затем начал покрывать её лицо поцелуями. — Я тебя люблю... и тебя люблю, — поцеловав Настю в живот, заключил Леша. Каменская не могла сдержать улыбки, происходящая картина уже начала её забавлять, но на признание Чистякова не могла не ответить: — И я тебя... После того она призналась во всём и сказала Чистякову заветные слова, то почувствовала непередаваемую лёгкость, даже, наверное, ощущение счастья. Она давно забыла, что такое возможно. Леша тоже чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Ведь у него наконец-таки будет ребёнок от любимой женщины, и казалось, что ничего лучше не придумать...