Aen Woedbeanna

Проведя ночь без сознания, Марийка пришла в себя, уже будучи в койке, внутри небольшого шатра. Боль в затылке ясно дала понять, что ночные события ей точно не приснились. Девушка приподнялась с подушек, схватилась за затылок и прошипела от ноющей боли. — Будь он неладен. Обязательно нужно было меня оглушать, нельзя было глаза завязать? — тихо, но не без раздражения пробурчала Мари. — Нельзя было. Так вернее, — Йорвет сделал шаг ближе к койке из полутьмы шатра. Лёгкие сжались до того сильно, что вдохнуть было невозможно, — Ещё какие-то жалобы? — ехидно спросил он. Девушка лишь гулко сглотнула и попыталась унять дрожь в руках, видя, как он приближается. В каждом его шаге была уверенность и спокойствие, сила. Он словно пантера, которая готова напасть в любой момент. — Имя, — требовательно прозвучало из его уст. — Мари…йка, — старалась сказать уверенно, но голос предательски сорвался на хрип. — Слушай меня внимательно. Я не играю в благодетеля, но ты, в отличии от своих жалких сородичей, можешь хоть что-то сделать, и ты сделаешь, — это была не просьба, не предложение, это было сказано как данность. — Я? Н-но чем я могу помочь? — дрожь и хрипота в голосе никак не могла уйти. — Ты вылечишь моих людей. Что тебе для этого нужно? — Для начала я должна их осмотреть, — когда дело касалось травничества и лечения, то её мозг соображал очень быстро и точно, — Я смогу понять что именно произошло и что мне для этого потребуется. Сколько их? — Около дюжины, — его голос немного дрогнул. — Я постараюсь помочь. — Нет, ты сделаешь всё, что в твоих силах. Пока ты лечишь — тебя никто не тронет, но не пользуйся этим и не зазнавайся. Убить тебя и выкрасть нового лекаря — очень просто, — нервно сглотнув, Марийка лишь кивнула, — Вот и молодец. С тобой можно договориться. Ещё бы было нельзя, когда ты находишься рядом с эльфом, который убьёт тебя голыми руками, при лишнем движении или неверном слове. — Когда я могу их осмотреть? — Можем отправиться сейчас, как раз к утру мы постараемся раздобыть то, что тебе понадобится. Следуя за атаманом, она покинула шатёр. Появление человека никого не удивило, но не почувствовать на себе всю ненависть к людскому роду, было сложно. Пройдя в дальний шатёр перед глазами показались больше десятка кроватей с лежащими на них израненными мужчинами. Кто-то был наспех перебинтован, бледные и усталые от лечения, которое ничем не помогало, а возможно даже калечило. Осмотрев всех и каждого, Марийка разделила этапы лечения каждому войну. Попросила, для начала, принести таз с тёплой водой и чистые тряпки для тех, у кого были боевые, кровавые раны. Атаман стоял над лекарем всё это время, контролируя каждое движение. Пусть он ничего в этом не смыслил, но доверять не мог. Не имел права. Ведь на кону стояла жизнь его братьев. Промыв раны и выслушав о себе и человеческом роде, море приятных вещей, Марийка взяла бинты и отправилась к озеру стирать их, оставив раны немного подсохнуть, чтоб заживление шло быстрее. — Я сейчас закончу с бинтами и скажу, что мне потребуется, — ответила она, не поворачиваясь. — Ты не могла услышать как я иду. — Не могла, — согласилась, продолжая стирать тряпки, — Я же человек, соответственно, ты не доверяешь мне, контролируешь всё, что я делаю. — Не умничай, — рыкнул эльф. — Лишь ответила на вопрос, — пожала плечами. — Что ты вообще можешь сказать? Есть надежда? — Конечно есть, — травница улыбнулась, но тут же зашипела из-за ранки на верхней губе, — Я думала всё будет куда хуже, но… пара ребят, — девушка выдержала учтивую паузу, подбирая слова, — Постараюсь им помочь, сделать всё, но их нужно буквально вытаскивать с того света. — Я понял, — Йорвету сложно было принять эти новости, но он не показал этого, — Как закончишь, возвращайся в шатёр. Я направлю отряд через 2 часа. Достирав бинты и развесив их на самой нижней ветке тополя, Мари поняла, что можно искупаться в этом же озере. Убедившись, что никого больше на берегу нет, девушка обнажилась, сложив свою одежду. Она немного оторопела, заметив что грудь и, соответственно спина, были наспех перемотаны какой-то тряпкой. Размотав сомнительную перевязку, Марийка плавно начала заходить в озеро, немного ёжась, но понемногу привыкая, к холодной воде. Когда зашла по пояс, мужской голос за спиной заставил её вздрогнуть. — Если ты знаешь, что наблюдаю за тобой, зачем обнажилась и в озеро полезла? — в голосе слышалась насмешка, но без злости, скорее от забавы. — Я думала ты ушёл! — лекарь тут же опустилась в воду по самую шею, — Ты мог сказать, что ты тут, до того как я разденусь. — Не мог, — атаман беззлобно усмехнулся, — Я столько обнажённых тел за свою жизнь повидал, твоя нагота меня не смутит. Тем более, я тебя вчера заматывал. Купайся. — Меня смутит, — девушка нахмурила брови, — Я хотела… — Никого не волнует, что ты тут хотела, — тут же отчеканил он, — Радуйся, что вообще можешь это делать, я мог усадить тебя в клетку. Возразить было нечего, Йорвет абсолютно прав. Марийке действительно очень повезло, что она оказалась полезной. Если бы не эти навыки, вряд ли бы кто-то возился. Валялась бы с отрубленной головой среди леса, а трупоеды давно бы полакомились свежим телом. От таких мыслей и картин в голове — передёрнуло. Дабы не испытывать терпение эльфа, травница довольно быстро промыла волосы чистой водой и оставшимся куском мыла. — Ты не мог бы отвернуться? — Зачем? — он вздохнул, но скорее устало, — Я же говорил, меня не удивит и не смутит твоя нагота. — Я… моё… моего тела ещё… — до эльфа дошло, что девушка пыталась ему донести. — Так и сказала бы сразу, — недовольно пробурчал мужчина, поднимаясь с травы, позволяя Мари спокойно выйти из воды и одеться. — Можем идти, — тихо сказала она, коснувшись плеча атамана, от чего тот зашипел. Лекарь мигом отдёрнула руку. Сначала подумалось, что прикосновение ему неприятно, а затем пришло осознание, когда проявилось небольшое кровавое пятнышко на белой, заношенной рубахе, — Ты сам ранен! Почему скрыл? — Да уж разберусь как-нибудь кому и что говорить. Может тебе ещё письменные отчёты предоставлять? — Разберёшься? Хорошо. Тогда если она загноится, сам себе будешь руку ампутировать. Взгляд Йорвета метал молнии, а Марийка скорее переживала за «пациента», чем злилась. Тяжело выдохнув, она решила настоять на своём, но уже более спокойно. — Я осмотрю тебя в шатре, когда все будут спать. Никто не узнает о твоей ране, — эльфу стоило огромных усилий признать, что какая-то несчастная dh’oine права. Вместо слов, он лишь вздохнул и направился обратно к лагерю. Подхватив таз с бинтами, травница побежала следом, чтоб не потерять его из виду. Отряду пришлось объяснять с особенной дотошностью какие инструменты были бы лучше, рисовать как выглядят ингредиенты и попросить о некоторых нужных книгах. Несмотря на то, что это приказ атамана, и спасение их же товарищей, белки были недовольны. Возле шатра только и слышалось как они крепко матерились на старшей речи. Не то что бы девушка её знала, но фраза: «An’badraigh aen cuach», сказанная сквозь зубы, не то что бы выказывает уважение. Когда наконец отряд был отправлен, а лагерь уснул, Марийка тихо принесла в шатёр таз со свежей водой, чистый бинт, посудину и некоторые травы, что были при ней с той ночи. По её расчётам, этого хватит чтобы изготовить небольшую порцию заживляющей мази. Девушка разложила травы рядом с огнём, чтобы они подсохли и поставила воду греться, после чего подошла к Йорвету. — Раздевайся, — промолвила, задирая рукава на рубашке и даже не глядя на него. — Так сразу? Мы ещё мало знакомы, — хмыкнул эльф, на что та только закатила глаза. Однако такое поведение быстро сменилось смущением. Йорвет сидел перед ней, широко расставив ноги, без рубашки и в свободных штанах, которые покоились на его бёдрах. Марийка молилась всем богам, чтоб её покрасневших щёк не было видно в тусклом свете огня. Наконец, вымыв руки, лекарь обратила внимание на рану и по настоящему ужаснулась. Ранение было очень глубоким, от меча, удар пришёлся нелепым, будто били лишь бы куда-нибудь попасть. Никаких важных тканей не задели. Мари осторожно коснулась пальцами края ранки, поглядывая на лицо эльфа. — Не болит. Бывало и хуже, я такого уже не чувствую. Даже заметил не сразу. Намочив тряпку в тёплой воде, травница начала осторожно промывать рану, мельком рассматривая торс и татуировку, которая была не только на шее и груди, а уходила ниже. — Красивая, — тихо заметила она, не отрываясь от занятия, — Я бы тоже хотела татуировку когда-нибудь. — Шутишь? — А похоже? — улыбнулась, споласкивая тряпку в очередной раз. — Просто впервые слышу такое от жен… девушки, — почему Йорвет исправился, она не совсем поняла, да и не особо хотелось допытываться до атамана. Как вышло, что с эльфом, который мог убить её чуть меньше суток назад, девушка чувствовала себя спокойно, в полной безопасности? Марийка аккуратно, вытирала кровавые следы, слушала как трещат поленья в костре, как понемногу кипит вода. — Сейчас тебе нужно немного посидеть, рана должна подсохнуть, я пока сделаю мазь, — вылив окровавленную воду, она села за приготовление мази. — Я посмотрю, — встав с постели, Йорвет присел рядом, заглядывая в её дневник, и осматривая подготовленные травы. — Всё думаешь, что я тебя собираюсь отравить? — женских губ коснулась улыбка, — Я может быть и смелая, но не глупая. — Грань очень тонка, — пожал здоровым плечом эльф. В течении всего приготовления мази, Йорвет спрашивал про каждый шаг, но не из опаски, а из интереса. И когда наконец в руках появилась готовая серо-жёлтая масса, а комнату наполнил сладко-терпкий аромат, его любопытство было утолено. Атаман вернулся в койку и сел так же, приняв прежнюю позу, что вновь заставило юное сознание рисовать картинки. Непристойные картинки. — Мажь, мечтательная, а то скоро застынет жижа твоя, — доказать столетнему эльфу, что в её голове не было ничего непристойного — невозможно. Ускользнуть от него это точно не могло. Девушка спохватилась и, приблизившись к нему, предупредила: — Мазь щипать будет. Надо будет потерпеть, — Йорвет лишь кивнул и наклонил голову вбок, освобождая больше места. Пока травница наносила состав, дула на каждый нанесённый участок, хотя казалось, эльф действительно не чувствует этих покалываний. — Aen Woedbeanna… — шепнул Йорвет, когда девушка была достаточно близко к нему. — Что? Прости, я не очень хорошо знаю старшую речь, учителей не было, — Мари заправила прядь его волос за ухо, чтобы не мешались. Атаман немного напрягся, когда ушей коснулись нежные тёплые пальцы. — Просто запомни эти два слова. Aen Woedbeanna. Потом как-нибудь узнаешь перевод, — его взгляд бегал по девичьему сосредоточенному лицу, изучал, — Сколько тебе лет? — Мне 20, — она продолжила лечение, — Всего лишь миг, по сравнению с вами. — Это многое объясняет, — сказал он это будто сам себе, но задавать ему вопросы Марийка не решилась. — Теперь нужно, немного подождать и я забинтую рану. Ты не голоден? Может принести воды? — Какая забота, ты точно мать. — Я лекарь, — строже сказала девушка и принесла Йорвету небольшой кусок хлеба, мяса и кружку воды, — Ешь, а я пока подышу воздухом.