Virid. Not green.

      Среди бесконечных коридоров под каменными сводами потолка, на одном облюбованном подоконнике сидела грустная рыжая девушка в гриффиндорской форме и безразличным взглядом провожала заходящее солнце. По ее лицу скатывались одна за другой маленькие хрустальные слезинки, оставляя мокрые дорожки, которые она даже не пыталась утереть.       Слышать «грязнокровка» в свой адрес было неприятно. Слышать такое от человека, которого она считала лучшим другом — невыносимо. Вдали, гулким эхом, раздавались многочисленные голоса школьников всех возрастов, которые возвращались с ужина. Им было плевать на девушку, скрывающуюся в тени.       Иногда она задумывалась, а что было бы — не отправься она в Хогвартс? Не будь у нее этого дурацкого «дара». Нет, Лили даже на минуту не хотела бы его лишиться. Но вот никогда не иметь — возможно.       Она жалела о потерянной дружбе между ней и Туньей, о потерянных годах, проведенных не с родителями, а вдали от дома. Самая большая ее проблема в том, что она стала чужой в родном доме, но так и не стала «своей» в Хогвартсе, среди всех этих напыщенных чистокровных магов, или хотя бы полукровок. Правда была в том, что магглорожденные вообще редко приживались в волшебном обществе. Раньше она считала, что у нее хотя бы есть Снейп. Эдакий проводник в этот новый дивный мир чудес и волшебства. Но оказалось, что он думает о ней то же, что и остальные.       Однако был еще один, ради кого она бы снова и снова отправлялась в Хогвартс. Она никогда не воспринимала его как человека, который сможет продолжить знакомить ее с миром волшебников по одной простой причине: он сам ничего не знал, хотя волшебного потенциала ему было не занимать. Его никогда не задевали чужие насмешки, — он держался слишком отстраннено от всех, — но его обидчики всегда получали по заслугам. И только с Лили он был более чем близок, но всё равно недостаточно, чтобы посчитать его лучшим другом. Главный озорник школы — он ни разу не попался учителям. Такого даже шайке Поттера не удавалось. Удивительно талантливый маг иллюзий, доводил всю школу своими выходками, и, — о чем, конечно же, никто даже не догадывался, — в организации девяноста процентов этих шалостей Лили принимала непосредственное участие. Эванс не знала, как ему удавалось ее на всё это подбивать, но примерно к концу третьего курса поняла, что если ему нужно ее участие, он его добьется.

***

      Маленькая напуганная девочка стояла среди таких же нервничающих одиннадцатилеток. Профессор Макгонаглл только что закончила вступительную речь и вышла, приказав им тихо ждать здесь. Северус, как назло, куда-то запропастился, а ведь скоро должно было начаться распределение, и ей столько еще нужно было узнать у него! Она вспомнила фразу, которую ей повторяла мама перед школьными контрольными: «Перед смертью не надышишься», - но Эванс всегда хихикала и продолжала учить до самой последней секунды; вот и сейчас, ей абсолютно точно требовалось еще раз узнать у Северуса, будет ли Шляпа задавать какие-либо вопросы. Но тут Лили думать забыла о всяких старых шляпах и обомлела от страха. Перед ней из пола показалось настоящее приведение! Она испуганно взвизгнула. Конечно, Снейп рассказал ей о призраках, которые живут в замке, но всё равно это было очень пугающе.       — Мистер, — слева от нее неожиданно показался черноволосый мальчик. Он обращался к привидению, — не могли бы Вы отлететь в сторонку, пожалуйста? Вы пугаете юную леди. — Произнес он и уважительно поклонился.       — Ох, какой галантный юноша, — призрак приподнял шляпу в приветственном жесте, — не часто в наше время встретишь таких воспитанных молодых людей. Простите, мисс, что напугал, — обратился он к Лили и плавно отплыл в сторону.       — Ты в порядке? — озабоченно произнес мальчик. В его изумрудных глазах отражалась тревога. В порядке? Да она впервые в своей жизни увидела настоящее приведение, и это привело ее в ужас и в не меньший восторг. Конечно, она не в порядке! Но она не успела всё это высказать, и даже имени своего спасителя, (хотя спасать ее было совершенно точно не от чего), не спросила, потому что в комнату зашла профессор Макгонаглл.       — Следуйте за мной, — тоном, не терпящим возражений, произнесла она и направилась в зал. Лили хотела бы найти Северуса или хотя бы оставаться рядом с загадочным мальчиком, но толпа первокурсников понесла ее вперед не оставляя ни малейшего шанса.

***

      — Лили! Эванс! Ты здесь? — из конца коридора раздался знакомый голос, вырвав её из потока воспоминаний. Чёрт, ну почему у нее нет мантии невидимки, как у Поттера? Эванс сильнее укуталась в черную мантию, в надежде, что в темноте коридора ее будет незаметно.       — Лили! — шаги раздались совсем близко. Видимо, ее всё-таки обнаружили.       — Убирайся! Я не хочу тебя видеть! — она сама себе удивилась, настолько ее голос сочился ядом. Кажется, ей сейчас позавидовал бы сам Малфой.       — Лили, пожалуйста! Я не хотел! Прости меня, — кажется, его голос дрожал от сдерживаемых слез, но Эванс, впервые в жизни, не могла найти в себе сил на сочувствие к другу. Возможно, потому что сочувствие требовалось ей самой.       — Отвали! Зачем тебе общаться с грязнокровкой?! — выкрикнула она ему уже в лицо.       — Я не хотел, это было случайно, прости меня, пожалуйста! — Лили молча отвернулась к окну.       — Лили! — в отчаянной попытке извиниться, Снейп схватил ее за локоть, за что тут же оказался под прицелом волшебной палочки. От неожиданности он пошатнулся, выпустил руку девушки из хватки и, потеряв равновесие, рухнул на пол. Все в школе знали, если Лили Эванс направляет на тебя палочку — жди беды.       — Так, так, так, — вот чёрт! Староста школы, и надо было ей так глупо попасться? — кажется, гриффиндорец пытался заколдовать слизеринца? Минус десять очков! Эванс, живо в кабинет к профессору Слизнорту!       — Люциус, не надо, я сам виноват! — вскочил на ноги Северус, пытаясь выгородить Лили.       — Не надо меня защищать. Без тебя обойдусь! — зло прошипела Эванс и последовала за Малфоем. От досады хотелось разнести всё в округе! Поттер столько издевался над Снейпом, но ни разу не попадался, а тут она в порыве, можно сказать, самозащиты направила на него палочку, и сразу Малфой объявился. Лили понуро плелась за блондином, когда из одного кабинета послышался знакомый голос:       — Эванс! — это был Локи. Довольно нетипичное имя для ребенка, но, как он сам всегда шутил, — его родители были ярыми поклонниками скандинавской мифологии и не слишком любили сына. Понимая, что это ее шанс избежать наказания, — ведь доказательств у Малфоя нет, и он не станет рисковать своей репутацией у Слизнорта, просто так обвиняя его одну из любимых учениц, — она еще немного отстала, а потом и вовсе забежала в темноту кабинета, заметив, как на ее месте появляется ее точная копия. Когда Малфой заметит пропажу, будет уже слишком поздно.       — Неужели наша тихоня-Эванс что-то натворила? Что ты сделала? Ходила в мятой мантии? Разлила воды на книгу? Слишком громко ходишь? Даже не представляю, за что еще тебя могли бы схапать! — весело тараторил Хиддлстон*, не давай ни малейшего шанса вставить хоть слово.       — Малфой поймал меня, когда я направила палочку на Снейпа. — Произнесла Лили, когда Локи, наконец, заткнулся, чтобы перевести дыхание.       — Ух ты! И чем же он провинился? — Локи был действительно удивлен поведением Лили. Обычно всегда сдержанную и разумную девушку было весьма проблематично вывести из себя.       — Пришел извиняться…       — Оу…       — За то, что назвал меня днем грязнокровкой.       В глазах девушки снова заблестели слезы. Локи сжал кулаки, так, что короткие ногти впились в кожу с болью. «Ну, он покажет этому Снейпу! Знал бы он, кто Лили на самом деле, преклонял бы колени всякий раз, когда ее видел!», — Одинсон** удивленно повел плечами, осознав с какой силой ему хочется размазать Снейпа по стенке. Конечно, они с Эванс были довольно хорошими друзьями, да что уж там, — она была его единственным другом, но друга принято утешить, успокоить в такой ситуации, но никак не бороться с желанием пойти и прибить обидчика. Лили была поистине удивительной девушкой, даже когда ее превратили в ребенка, оставив без воспоминаний, она была по уровню развития гораздо выше сверстников. Скорее всего, сказывалось происхождение…. Он мотнул головой, чтобы избавиться от настойчивых мыслей. Его Друг расстроен, и он уверен, что с этим надо что-то делать.       — Хэй, Лили, — Локи взял ее за руку. — Пошли, я знаю, что тебе нужно!       Ночью, когда Лили вернулась в спальню девочек Гриффиндора, не будучи застуканной благодаря мастерству Локи в иллюзиях, (и где только научился?), Эванс засыпала с мыслями о выражении лица Филча, когда он обнаружит в своих ящиках для хранения конфискованных вещей множество разноцветных жаб, норовящих укусить своими огромными зубищами. И что наверняка, за это Макгонаглл устроит разбирательство с Поттером и компанией. Локи Хиддлстон, — нет, ну что за странное имя всё-таки? Пять лет уже прошло, но всё еще удивляет. Так вот, Локи умел прекрасно поднять девушке настроение, а еще с ним всегда было спокойно, как будто он ее опекал, несмотря на то, что возраста они были одинакового. Засыпать с мыслями о нем было приятно.

***

      — Хиддлстон, Локи! — вызвала профессор Макгонаглл очередную «жертву» распределения. В зале все зашептались. «Такое странное имя?». «Кто он? Магллорожденный?». «Никогда не слышал о Хиддлстонах». В отличие от Лили и большинства других детей, некоторые из которых вообще были в откровенном ужасе от привидений, или от открытого неба над головой, (Лили о зачарованном потолке рассказал Северус); этот парень, который несколько минут назад избавил ее от компании призрака, совсем не выглядел напуганным или не в своей тарелке.       Наоборот, он твердой уверенной походкой подошел к табурету и смело накинул на себя шляпу. И… кажется, он с ней разговаривал! Даже не разговаривал — спорил. Весь зал притих. Прошло около десяти минут, прежде чем шляпа объявила свое решение:       — КОГТЕВРАН! — Локи вскочил со стула и явно был чем-то недоволен, хотя и пытался этого не показывать. Он горделиво прошествовал к столу своего факультета и уселся на скамейку, тут же приняв самый скучающий вид на который был способен. Лили к тому времени уже сидела за столом Гриффиндора и начинала ненавидеть некоторых своих однокурсников. Они были шумные, крикливые и явно с шилом в одном месте. Вызвали еще несколько человек и, самым последним…       — Снейп, Северус! — худой черноволосый мальчик несколько нервно подошел к табурету и опустился на него, явно зря переживая. Шляпа толком не успела коснуться его головы, как объявила:       — СЛИЗЕРИН! — Лили была огорчена, что попала именно к гриффиндорцам. Ей казалось, что ей было бы гораздо лучше в Когтевране, ведь они такие спокойные и уравновешенные, или в Слизерине, вместе с Северусом, ведь тогда она еще не знала о грязнокровках и как к ним относятся на факультете змей.       Наконец, распределение закончилось, приветственная речь директора тоже, и на столах появилась еда. Грусть тут же улетучилась. Чего тут только не было! Лили восхищенно смотрела на гору различных сладостей, но, будучи разумной леди, всё-таки вспомнила все просьбы родителей нормально питаться и положила себе немного салата и мясной запеканки. Ровно столько, чтобы в животе осталось побольше места для волшебных сладостей, ведь она еще никогда их не пробовала!       Наутро, когда большая часть первокурсников, под чутким присмотром старосты, отправилась в больничное крыло, Лили мысленно погладила себя по голове за то, что догадалась поужинать, как нормальный человек, а не одними конфетами.

***

      Проснулась Эванс с мыслями о еде и сладких булочках. Сладко потянулась в кровати, но когда отдернула бархатный красный полог и увидела, что громоздкие настенные часы показывают десять тридцать утра, быстро вскочила. Сон как рукой сняло.       — Черт, ну почему меня никто не разбудил-то? Тоже мне, подруги. Сами ускакали, а я значит, голодная оставайся до обеда! — возмущалась Лили, пока пыталась одновременно почистить зубы и расчесаться. Слава Мерлину, сегодня суббота, и она не проспала пары. Кое-как, вкривь и вкось, одевшись, она бегом направилась в Большой зал. Подбегая к входу, она уже предвкушала нормальный завтрак, или хотя бы булочку с чаем, но, как назло именно сейчас из зала выходил Малфой, и он был определенно чем-то зол.       — А, Эванс! — Лили обреченно вздохнула — не видать ей сегодня завтрака. — Расскажи-ка мне, пожалуйста, кто тебе дал право сбегать из-под надзора старосты?       — Малфой, я бы с радостью с тобой поболтала, но кушать очень хочется. — Лили попыталась обойти Люциуса, что он ей, конечно, не позволил. Ссориться сейчас со старостой очень не хотелось.       — Ну, уж нет, сейчас ты проследуешь за мной к профессору Слизнорту и получишь свое наказание, за то, что размахиваешь палочкой в коридоре и тычешь ей в глаза студенту факультета Слизерин.       Лили не особо вслушивалась, грустно наблюдая за исчезающими тарелками с кашей, булочками и фруктами. К тому же, Малфой напомнил ей о вчерашнем инциденте, заставив еще больше помрачнеть. Последней каплей на сегодня точно стало бы наказание, если бы не… огромный розовый таракан? Что?!       Эванс аж, как говорится, «уронила челюсть на пол», и была готова, как истинная девчонка завизжать от ужаса, (и плевать, что гриффиндорка!), но таракан не проявил к ней никакого интереса, а вот Малфой явно был в его вкусе. Таракан был размером с бульдога, и со всей своей дурью вцепился в мантию Люциуса, который не сразу понял, что происходит и почему его что-то тащит назад, а когда обернулся, сначала побледнел, потом икнул и попытался дать деру. На потеху тех, кто в этот момент находился в холле перед Большим залом, Малфой перебирал ногами по полу, но не сдвигался ни на дюйм. Таракан был силен, издавал звуки похожие на рык, очень устрашающе шевелил усами и тянул блондина за мантию, ни в какую не желая отпускать. Парни от души веселились и улюлюкали, подбадривая таракана, а девчонки скорее были ближе к обмороку, нежели веселью, но те из них, кто оказался подальше от страшного монстра, нервно хихикали.       Лили, в попытках всё же оказаться как можно дальше от этого нелепого создания, оглянулась в раздумьях о том, в какую сторону лучше дать деру, и вдруг заметила за углом довольное лицо Хиддлстона, который ей подмигнул, а потом поманил за собой. Оставив Малфоя и всех остальных за спиной, уж сами как-нибудь разберутся, она последовала к нему.       — Эванс, доброе утро, — его лицо озаряло искреннее веселье шутника, довольного своей выходкой. — У меня два предложения! Первое — как насчет завтрака в моей компании? Второе — сюда уже бегут учителя, и нам стоит оказаться подальше этой вакханалии, чтобы быть вне подозрений. — Лили и слова вставить не успела, как Локи схватил ее за запястье и бегом потащил на улицу, к Черному озеру.       Когда они, слегка запыхавшиеся, добежали до озера и упали на траву, возле самой воды, Эванс захохотала. Она во всех подробностях вспомнила лицо Малфоя, который был в ужасе, и представила лицо Макгонаглл, воюющую с розовым тараканом.       — Мерлинова борода! Никогда не думала, что увижу нечто подобное!       — Да, бедный напыщенный павлинчик еще долго будет отходить от пережитого шока, — Хиддлстон усмехнулся. — А теперь, обещанный завтрак для мисс «Я просплю всё на свете». Отвернись.       Это был не первый раз, когда они вот так кушали возле озера, практически, это было уже их небольшой традицией — во время теплой поры, хотя бы один раз в неделю, вместе завтракать, или обедать, или ужинать. И каждый раз Локи просил ее отвернуться, не желая раскрывать фокус того, как он достает настоящую еду из воздуха, ведь это было не-воз-мож-но и перечило всем законам! Лили не переставала восхищаться силой этого мага.       Локи щелкнул пальцами, создавая вокруг себя неслышимый и невидимый барьер, — для всех он по-прежнему выглядел, как сидящий на траве студент.       — Хеймдалль!       — Локи, Радужный мост это тебе не кухня! Может уже хватит? — это было своеобразным приветствием. Страж каждый раз ворчал, но всё равно передавал вкусности для принца.       — Ну, пожа-а-луйста, — протянул Одинсон и ясно представил, как Хеймдалль закатил глаза.       — Итак, можешь поворачиваться, — услышав это, Эванс тут же заинтересованно обернулась и ахнула. Хиддлстон умел удивлять ее.       На подносе, который Локи поставил между ними, лежали две тарелки с жаренной красной рыбой, несколько видов сыра, нарезанного тоненькими пластами, виноград и два пирожных с высокими шапками из крема, обильно посыпанных шоколадом. Так же там стояли два кубка, наполненных жидкостью подозрительно похожей на вино, на поверку оказавшейся виноградным соком.       Лили довольно облизнулась. День становился всё лучше.