Virid. Not green.

      — Локи, кажется я не буду есть до следующего Рождества! — ворчала Лили, развалившись на мягкой траве. — Нельзя же так закармливать людей. Зачем ты уговорил меня доесть десерт?       — Что-то не слишком ты возражала, — довольно ухмылялся Хиддлстон. — Да и хватит страдать, не так уж много здесь еды было, скорее просто заморить червячка.       — Это ж сколько ты съесть можешь, если вот это для тебя лишь «червячка заморить»? — удивленно произнесла девушка.       Локи улыбнулся, вспомнив многочисленные яства, которые неизменно сопровождали званные ужины и балы при дворце. Помнится, когда-то после удачной охоты, они с братом умяли целого кабана! Правда, младший Одинсон потом целую неделю провалялся с больным животом в своих покоях и ни крошки в рот не взял, а вот Тору было хоть бы хны — на следующий же вечер он на пару с Вольштаггом «одолел» оленя.       — Поверь, лучше тебе не знать — спокойнее спать будешь, — Хиддлстон щелкнул пальцами и поднос с посудой испарился в воздухе, а в голове Одинсона тут же прогрохотало: «ЛОКИ! Научись, будь добр, телепортировать подносы мимо моей головы, коль уж научился укрываться от меня, то это тебе точно по силам!» — бог еле сдержался, чтобы не заржать. Он опять забыл, что находится под чарами, скрывающими его от всевидящего стража, от чего тот, конечно же, не мог предугадать, что Локи вот прямо сейчас отправит обратно поднос. Чары, как ни странно, он нашел в запретной секции в библиотеке, куда незаметно пробирался благодаря магии иллюзий.

***

      День был погожий, волосы мягко трепал ветерок, и лето уже практически полноправно вступило в свои права. Локи делал вид, что наблюдает за плещущимся в озере кальмаром, но на самом деле его внимание было сосредоточено на девушке, которая полулежала, опираясь на локти, чуть впереди и явно была погружена в свои мысли. Одинсон вдруг понял, что никогда не замечал, как красиво играет утреннее солнце в огненно-рыжих волосах девушки. Захотелось дотронуться, поймать этих бегающих солнечных зайчиков, похожих на маленькие искры и навсегда сохранить в своем сердце. Локи встряхнул головой, прогоняя настойчивые мысли. Он, конечно, не мог отрицать того, что девушка очень красива, даже среди прекраснейших альв, которые изредка посещали Королевский чертог в Асгарде с дипломатическими миссиями, Локи никогда не видел такой живой красоты; последнее время его мысли текли не совсем в том русле, в котором хотелось.       Когда он увидел Лили впервые, то сразу понял, что дело нечисто — что-то было не так с маленькой напуганной девчушкой одиннадцати лет, что-то скрывалось внутри нее — могущественная, мудрая альва, которая забыла кто она. Одинсону потребовался не один месяц, чтобы раскопать хоть толику информации, вопросов было много и ни одного ответа. К своему стыду, он так и не справился сам и ему пришлось обратиться к всевидящему Стражу, к его взору, и тот показал. Показал счастливую семью: любящие родители, не по годам умная дочь, — они жили счастливо, но, по меркам альв, совсем не долго. В их небольшое поселение пришли Темные эльфы. Они испепеляли всё, чего касалась их когтистая лапа, крушили каменные дома и насылали страшные проклятия на всё живое, чтобы точно никто не сбежал. Уйти не удалось никому, кроме семьи молодой Элиникейн, но и им было отведено мало времени: проклятье гналось за ними по пятам, и отец семейства принял тяжелое, но правильное решение. Ужас, который пережила их семья, скрываясь, перемещаясь между мирами, пытаясь исчезнуть, нельзя описать словами, но самым страшным было отпустить свою любимую дочь, пусть даже ради ее блага. Мать с отцом, используя краткую передышку, которую им подарил Мидгард, потратили время на создание мощного древнего заклятия, которое позволило повернуть время Элиникейн вспять, превратить ее вновь в маленького ребенка, чистого, незапятнанного душой, без воспоминаний о том, кто она. Только так можно было обмануть проклятие. Оставить ее у порога незнакомых людей — вот, что далось с наибольшим трудом. У Локи перед глазами всё еще стояла картина прошлого: отец, уводящий силой мать, которая тянется к своему ребенку, а после яркая вспышка и больше ни следа. Одинсон не сомневался — они погибли. Но дочь их была жива и, кажется, вполне счастлива.

***

      Оставалось две недели до конца учебы, и еще один экзамен, за который Лили не сильно волновалась — Защита от Темных искусств, поэтому сейчас Эванс позволила себе устроить выходной и никуда не торопиться. Она и Хиддлстон всё еще валялись на прогретой солнышком пушистой зеленой травке, какая бывает исключительно в начале лета, а кальмар, выйдя из своей зимней спячки, плескался на поверхности, подставляя щупальца теплу. Лили чувствовала каждый год как она сама, вместе с природой, будто просыпалась в начале апреля, после долгой зимней дремоты, как ее душа распускалась вместе с бутонами ярких цветов, и в июне она достигала пика своего внутреннего я. Всё цвело и пахло, и жизнь казалась прекрасной, наполненной яркими красками. Ничего не напоминало о вчерашней ссоре. Кроме самого виновника ссоры, который спешил к ним по извилистой тропинке, которая вела от замка.       — Лили! — знакомый голос заставил девушку вздрогнуть.       — Мерлинова борода, — простонала девушка. — Вот надо было ему и сегодняшний день испоганить!       — Хочешь, я прогоню его? — Локи резво вскочил на ноги, уже собираясь навстречу Снейпу.       — Нет, не стоит, — Эванс поймала его за край мантии и заставила опуститься на землю.       Тем временем Северус уже подошел к ним почти вплотную и нерешительно произнес:       — Лили, я… бы хотел поговорить…. Наедине, — он красноречиво указал взглядом на Хиддлстона.       — Хорошо. Локи, я отойду на минутку, — не став ждать ответа, Лили сделала несколько шагов в сторону, жестом указывая Северусу следовать за ней. Локи недовольно поджал губы. Где-то в груди неприятно ёкнуло от мысли, что Эванс всё-таки простит Снейпа. Конечно, он видел, что ей плохо от этой ссоры, но ничего не мог поделать со своими эгоистичными мыслями.       — Лили, я пришел еще раз извиниться. Прости меня, пожалуй…       — Если ты пришел всего лишь извиняться, то можешь уходить, — перебила она Снейпа.       — Но, Лили! Это было ошибкой, я был очень зол и не следил за тем, что я говорю. Это всё вина Джеймса!       — В этом-то и проблема, Северус. Получается, я всегда вынуждала тебя следить за своими словами. Теперь ты избавлен от этой обязанности. К тому же, твои новые друзья… Эйвери, Малфой, Крэбб — шайка самоуверенных чистокровных магов, называющих себя Пожирателями смерти, они ненавидят таких как я. Думаю, тебе не стоит больше появляться в моей компании, если ты хочешь продолжать общение с ними, — Эванс развернулась и уже собиралась уходить, когда ее остановила рука, тяжело упавшая на плечо.       — Я, правда, не хотел, Лили. Ты — одна из самых талантливых учениц курса, и плевать на происхождение. Но я всё еще намерен присоединиться к ним, так как верю, что они приведут меня к знаниям и величию, и они вовсе не ненавидят, таких как ты.       «Таких, как ты».       Эванс дернула плечом, стряхивая чужую ладонь. От хорошего настроения не осталось и следа, только злость и обида плескались внутри.       — Ты закончил? — не став ждать ответа, девушка быстрыми шагами направилась к замку. Кажется, её окликнул Локи, но ей не хотелось сейчас с кем-либо разговаривать. Практически перейдя на бег, она скрылась за огромными входными дверями Хогвартса.

***

      Одинсон наблюдал за убегающей, явно расстроенной, девушкой и чувствовал, как в груди разгорается чувство неконтролируемой злости, разъедая изнутри. Первым желанием было швырнуть в Снейпа кинжал, который пронзил бы его сердце, но, решив, что убивать учеников школы, в которой ты и так на «птичьих» правах, не лучшая идея, Локи поспешил в Хогвартс, не отказав, впрочем, себе в удовольствии мысленно натянуть веревку у Снейпа под ногами, из-за чего тот вспахал носом землю.

***

      Идти в шумную гостиную не хотелось, поэтому Лили, недолго думая, направилась в библиотеку. Раз ее выходной все равно был испорчен, стоит повторить материал, перед экзаменом, хоть до него и оставалось еще три дня. Выбрав наугад книгу из подходящей секции, Эванс пробралась в самый дальний угол библиотеки, откуда мадам Пинс не могла бы ее заметить, устроилась на подоконнике и, раскрыв книгу на случайной странице, уставилась взглядом в окно.       Мысли роились в голове девушки, словно осы, беспорядочно жужжа, мечась, стараясь вырваться из-под контроля своей хозяйки и побольнее ужалить. «Ты здесь никто. Тебе нет места в мире волшебников… грязнокровка».       — Грязнокровка… — Эванс, незаметно для себя, произнесла это вслух.       — Хочешь дам тебе совет? — возле нее возник Локи. Лили вздрогнула от неожиданности: всё-таки Хиддлстон очень тихо передвигался и услышать его было практически невозможно. — Никогда не забывай, кто ты — ведь другие не забудут. Носи это как броню, и тогда они не смогут тебя ранить. * А вот второй совет — тебе не нужны эти учебники, экзамен будет практическим, поэтому пошли со мной, будем тренироваться. Нет, отказаться не получится, считай — это плата за мои прекрасные советы.       Одинсон, выхватив из рук девушки тяжеленный талмуд и пристроив его на подоконнике, бодро зашагал прочь, прося жестами последовать за ним. Лили здраво рассудив, что почитать она успеет и завтра, а Локи достаточно сильный маг и потягаться с ним на дуэли будет весьма полезно перед экзаменом, последовала за ним. Прекрасное настроение, которое было испорчено Снейпом, вернулось, и девушка не слишком хотела задумываться над тем, почему. Почему ей так легко с Хиддлстоном, почему его улыбка способна так легко вызвать улыбку в ответ, почему, в конце концов, она так легко поддается на его провокации, ведь кажется, что предложи он ей прямо сейчас сбежать вместе из Хогвартса, и она бы ни секунды не раздумывая сбежала. Погруженная в свои мысли, Лили даже не сразу поняла, куда они в итоге пришли. Кажется, это был восьмой этаж?       — Дуэли, да и вообще боевая магия в коридорах школы запрещены. Я думала, что мы пойдем на улицу, на стадион, например.       — Тренироваться искусству магии там, где всё насыщено энергией неотесанных грубых спортсменов? Вот уж увольте.       — И всё-таки…       — И всё-таки, магия в коридорах запрещена, — перебил Лили Хиддлстон. — Я это знаю. У меня идея получше.       Локи повернулся лицом к стене и замер. Несколько секунд ничего не происходило, и Эванс уже хотела было скептически покрутить пальцем у виска, мол «спятил совсем», но внезапно, к ее вящему удивлению, на стене проявились резные двери.       — Что за чёрт? — Лили считала, что сейчас, когда она уже пять лет прожила в волшебном замке, он больше ничем ее не удивит, но Хогвартс всё продолжал творить чудеса. В прямом и переносном смыслах.       — Даме не пристало ругаться, мисс Эванс, — сделал замечание хихикающий Локи. Он понимал её удивление, ведь когда он нашел эту комнату, еще на первом курсе, то должен был признать, что хоть Основатели и были простыми смертными, они на славу постарались, создавая эту величественную школу. Казалось, принца Асгарда не должно впечатлять какое-то средневековое мидгардское здание, но замок был чем-то иным, нежели дворцы и сады Асгарда. Его мрачное величие поражало, а магия была очень сильна, буквально делая из груды камней живое, разумное существо; и когда Локи впервые увидел Хогвартс, плывя с первокурсниками на лодках, то ему почудилось, будто огромный замок давит на него с неимоверной силой, пригвождая к деревянному сиденью, желая продавить дно хлипкой лодки. Позже, познакомившись с замком поближе, Локи понял, что это магия Хогвартса его отвергала — у Одинсона не было магического контракта со школой, но тогда, на лодке, позволив себе действовать интуитивно, Одинсон раскрыл перед замком свою истинную сущность, и Хогвартс пропустил его. Почему? Кто бы знал…. Возможно, разглядел в Локи «равного себе». **       Открыв дверь, Хиддлстон, как истинный джентльмен, пропустил Лили вперед, потом оглянулся по сторонам в коридоре, проверяя — не следит ли кто (старая привычка), и тоже прошел внутрь.       — Так это что-то вроде секретного тренировочного зала? — Эванс осматривалась по сторонам. В комнате, по желанию Локи, находились тренировочные манекены, цели, большой помост для дуэли и два небольших кресла, чтобы можно было передохнуть.       — Удивлен, что девушка, так много времени проводящая в библиотеке, не знает, что такое «Выручай-комната». Комната, которая превращается во всё, что твоей душе угодно. Я вот, совершенно точно, прочитал о ней в одной из книг, — Одинсон, лыбился во все тридцать два зуба и, конечно, привирал. Уже гораздо позже, он абсолютно случайно наткнулся на это название, но комнату-то он нашел намного раньше. Благодаря своей особенной магии. Чем он и вправду был удивлен, так это тем, что Лили, со своей магией альвы, пусть и скрытой, столько раз проходила по этому коридору и ни разу не заметила ничего странного. Видимо, магия её была спрятана слишком гораздо глубже, нежели он предполагал.       Они начали с повторения всех заклинаний. Остолбеней, Петрификус Тоталус, Инкарцеро, Левикорпус, Экспеллиармус…. Зал заполнился оглушительным треском манекенов и разноцветными лучами, вырывающимися из палочек. Спустя час и пару десятков сломанных мишеней, маги остановились, переводя дыхание.       — Кажется, я ни разу не видела, как ты колдуешь боевые заклинания. Очень мощно, — произнесла Лили, почувствовав при этом легкий укол зависти.       — У Гриффиндора никогда не было смежных уроков с Когтевраном, всегда со Слизерином. Такое ощущение, что Дамблдор специально вас стравливает… — Локи не раз становился свидетелем стычек этих двух противоположных факультетов. А чего стоили матчи по квиддичу. Даже слепой и глухой бы понял, что львы и змейки ненавидят друг друга, и всё же практически на всех парах они оказывались бок о бок за партами, постоянно вынужденные соревноваться в факультетской борьбе за Кубок школы.       — Брось, что за чушь. Профессор Дамблдор делает это, в надежде, что однажды Слизерин и Гриффиндор наконец сдружатся, — Лили специально выделила слово «профессор», как будто поправляя нерадивого однокурсника. Одинсон про себя усмехнулся, знала бы она, что Дамблдор — простой старый интриган, держащийся за свою власть, не отзывалась бы так вежливо о нем.       — Ну как, отдышалась? Тогда переходим к дуэли, и не думай, что я буду тебе поддаваться, Лили, — Хиддлстон залихватски улыбнулся и вскочил на помост, но, впрочем, не забыл развернуться и подать Эванс руку, помогая взобраться наверх.       На самом деле, Одинсон не собирался драться с Эванс в полную силу, но девушка здорово его погоняла. Конечно, это не боевая тренировка с Тором, но и отдыхать не пришлось — как только, на счет «три» началась их маленькая дуэль, заклинания посыпались на него практически со всех сторон, заставляя уйти в глухую оборону и ждать, когда же Лили совершит ошибку. Одну маленькую оплошность. И она это сделала — мягкой поступью она перемещалась из стороны в сторону по большой дуге, и в один момент оказалась слишком близко к краю, чем и воспользовался Одинсон. Он резво бросился вперед, снимая щит и выкрикивая: «Петрификус Тоталус». Конечно, Лили отразила заклинание, но оно оказалось настолько мощным, что девушку по инерции оттолкнуло назад. Чтобы не потерять равновесия, она делает шаг назад. Один, второй, и нога не находит опоры, а Эванс, нелепо взмахнув руками, падает с помоста, зажмурив глаза в ожидании удара, но… не дожидается. Позволив себе открыть глаза, девушка понимает, что лежит на воздушной подушке, которую наколдовал Хиддлстон, чтобы смягчить падение.       — Как ты это сделал? — первое, что произносит Лили, когда поднимается на ноги. — Никогда не видела настолько мощного Петрификуса.       — Это довольно просто. На самом деле, ты тоже так можешь, — Одинсон утвердительно покачал головой. — Большинство волшебников колдует механически, используя лишь потенциал палочки, но никак не свой собственный.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Всё, что нас окружает, пронизано бесконечными потоками энергии. Средний маг способен концентрировать и направлять только ту энергию, которая находится в его палочке, некоторые не удосуживаются даже заглянуть в себя, чтобы подкрепить магию палочки своей, поэтому многие не могут полноценно творить колдовство без палочек и способны лишь на спонтанные выбросы энергии, как дети.       Локи трансфигурировал обломок мишени, валявшийся поблизости, в свечу и произнес:       — Зажги её, — Лили послушно взмахнула палочкой создавая маленький огонек на фитиле. — Хорошо, — Хиддлстон потушил свечку, — а теперь закрой глаза и прислушайся. Ты должна почувствовать поток чистой магии, который течет внутри тебя. Чувствуешь?       — Кажется, да.       — Сконцентрируйся на нем, и направь его сквозь палочку, превращая в заклинание. На счет «три». Готова?       — Да.       — Раз. Два. Три. Давай, — Лили слегка подрагивающей рукой направила палочку на свечу, и произнесла заклинание. Результат превзошел все ожидания Локи, — свеча вспыхнула, словно факел, пламя мгновенно расплавило весь воск и сожгло дотла фитиль. Огонь был таким мощным, что еще немного и они бы остались без бровей. К их общему счастью, пламя не перекинулось на деревянные обломки манекенов и на каменном полу быстро сошло на нет.       — Ух ты, — Эванс мелко дрожала. Так бывает, когда открываешь свою магию, позволяя ей течь по венам, разносясь разрушительным ураганом по всему телу.       — Видишь, как усилилось заклинание? На сегодня с тебя хватит, но если хочешь, мы можем продолжить завтра.       Лили, всё еще находясь под впечатлением, лишь утвердительно кивнула.

***

      Хиддлстон вызвался сопроводить Лили до Большого зала — обед они пропустили, но как раз успевали к ужину, — и сейчас они медленно брели по коридорам, освещенным лишь оранжевым светом заходящего солнца. Эванс расспрашивала Локи о том, как так получилось, что он знает всё о магических потоках, но ничего об этикете и жизни чистокровных волшебников. Ведь в школе явно такому не учат. Одинсон много и вдохновенно врал, что-то о книгах из библиотеки в Министерстве магии и интересом к этой теме, и, как ни странно, ему было стыдно. Локи даже не помнил, когда последний раз ему было стыдно за свое вранье, даже перед матерью. Но сейчас хотелось рассказать правду, или вернуть воспоминания Элиникейн, но он знал, что делать это категорически нельзя — проклятие тут же её найдет. Даже обучение основам магии, более глубокой, чем та на которую способны люди, уже вызывает опасения, но лучше под его чутким контролем, чем однажды эта сила вырвется неконтролируемым цунами, способным уничтожить небольшой городок. Их разговор прервала девочка — гриффиндорка, сокурсница Лили.       — Эванс, я узнала, что будет на экзамене по защите. Представляешь, профессор Флитвик*** приготовил для всех пятикурсников целую полосу препятствий в Запретном лесу, ночью. Представляешь? Ладно, я побежала дальше, нужно всех предупредить, пусть учат практическую часть! — и девушка быстро скрылась на следующем лестничном проеме.       — А это уже интересно… — задумчиво произнес Локи.       Эванс лишь покачала головой, не зная, нравится ей эта идея или нет, но экзамен есть экзамен, и от него никуда не деться.       Оставшийся путь до Большого зала они проделали в тишине, каждый был погружен в свои мысли: Лили о магическом потенциале, а Локи о том, что если он не ошибся в Дамблдоре, то на этом экзамене произойдет что-то плохое. Придется быть начеку. * Слова Тириона Ланнистера из «Game of Thrones». ** Локи родился в 965 году. Хогвартс основан в X веке, так что они практически ровесники.) *** Филиус Флитвик в 1975–1976 годах преподавал Защиту от Темных искусств, это как раз пятый курс Лили. Источник harrypotter.wikia.