Доминантка

Всю ночь парень пытался найти причину той непонятной, абсолютно необъяснимой, реакции своего тела. Он же обычный, стопроцентно нормальный парень, которого всегда привлекал вполне себе стандартный секс. А жгучая страсть или бешеное влечение выражалось лишь в выборе мест соития, не более. А эти жестокие игры БДСМ парня в жизни не интересовали. Выращенный в тепличных условиях богатой семьи Агрест, парень никогда не знал даже малейшего вида насилия. А благодаря многочисленным охранникам, что денно и нощно следили за покоем знаменитого мальчика, к нему никто и пальцем не смел прикоснуться, не то, что всерьез причинить вред. В результате боль стала табу для золотого мальчика Адриана Агреста. Такой запретной и ненавистной… Так почему? Почему его член так предательски требовал такую ненавистную боль? Почему его собственная плоть так приятно дрожала и подёргивалась от сильного давления маленькой босоножки Маринетт? — Блять! Блять! Блять! — кричал блондин, ударяя кулаком правой руки в твердый пол и в мясо разбивая костяшки своих пальцев. «Вот она боль! Но в ней нет абсолютно ничего приятного!» — истекающая кровью рука дико пульсировала, посылая в мозг волны гнетущей боли, — «Так почему же тогда…» — Да бред! Это просто совпадение, — оправдывал парень свое вышедшее из-под контроля либидо, — Точно! Во мне просто много скопилось, и нужна была разрядка! Кончив однажды от мучений ненормальной садистки, не сделает меня извращенцем! — решил он после долгих раздумий. Воодушевленный своим открытием, Агрест оперся спиной о холодные прутья клетки и стал ждать прихода Госпожи. Блондин был полностью уверен в результате своих измышлений и был готов бороться за них до конца. Может быть, если Маринетт поймет, что не добилась своей цели сделать из него безвольную игрушку, то просто бросит эту затею и оставит его в покое?.. А девушка в этот раз зашла в игровую в крайне приподнятом настроении. Однако в этот раз ее одежда была вполне обычная: белый корсет, расшитый серебряными нитями и короткая черная юбка с мелкими белыми узорами по краю, а на ногах черные чулки на подвязках и лодочки на небольшом каблуке. Едва взглянув на его разбитую ладонь, брюнетка лишь едко хмыкнула и зацокала языком.  — Ай ~яй ~яй! И что это ты тут пытался сделать, ничтожный червяк? — смотрела она на стекающую с костяшек струйку темно красной крови, — Вредишь себе без разрешения Госпожи?! Непослушная! Очень непослушная вещь! Но не волнуйся, сегодня ты поймешь, где твое истинное место! А затем щелкнула пальцами, и в ту же секунду охранницы вытащили Адриана из клетки и, достав непойми откуда аптечку, начали обрабатывать его руку. А брюнетка, тем временем, подготавливалась к новым пыткам. Пошуршав немного возле кровати, она опустила свою соблазнительную попку на мягкое покрывало кровати и удобно уселась, сложив ногу на ногу. Вскоре две громилы забинтовали разбитую руку, собрали все медикаменты и вышли из комнаты, оставив раба и его Госпожу наедине. При этом, не связав или сковав его руки, и тем самым никак не обезопасив почти беззащитную девушку! Агрест не мог поверить своим глазам! — Не стой истуканом, ничтожество! На колени перед своей госпожой! — прогремел на всю комнату звонкий голос девушки, величественно восседающей на кровати и проникающий в заступоренные мозги блондина, понемногу выводя блондина из шока. Все еще не в ясном уме парень подчинился приказу и встал на колени перед садисткой. — Хм, хорошо, — похвалила она его, расплывшись в улыбке, и взяв с поверхности покрывала какую-то одежду, бросила Адриану в лицо, — Надевай! Блондин повертел в руках непонятные вещи, пытаясь разобраться, где здесь что, но, только разделив их на маленькие части, обомлел. Глаза расширились и застыли, глядя на то, во что его хотела нарядить Госпожа, а руки задрожали, едва прикоснувшись к маленьким тряпочкам одежды. — Что за заминка, ничтожество?! — доминантка подняла свой подбородок выше и блеснула стальными огоньками в ее глазах. Адриана обуревали противоречивые мысли. «Неужели они решили, что за один раз я стал послушным мальчиком на побегушках и готов выполнять все ее безумные прихоти?» — рассуждал блондин в мыслях, — «Хех, зря ты отпустила своих шавок, Госпожа!» — злорадно усмехнулся он про себя, вынашивая план жестокой мести, — «Я выебу тебя во все щели! Я затрахаю тебя до смерти! Я обкончаю тебя до тех пор, пока ты не станешь плеваться моей спермой! И пусть это будет последнее, что я сделаю, но я никогда не стану безвольной игрушкой, выполняющие приказы извращенной садистки!» — в глазах низко опущенной светлой головы так и плясали красные жгучие огоньки, красочно представляющие все его мысли, — «Я нормальный парень! И скоро ты убедишься в этом! А пока я немного поиграю в твои игры…» — Твоя Госпожа ждет! — вновь из тумана мрачных мыслей послышался недовольный голос садистки. Стиснув руки в кулаки, парень на секунду зажмурил глаза. Собрав всю волю в кулак, он открыл полные решимости очи и уже твердыми руками взялся за так называемую одежду и начал одеваться. Вскоре он уже стоял перед девушкой, наряженный в черные сетчатые чулки на худощавых ногах, ультракороткую черную юбку с белыми оборками по краям, что и пупок едва прикрывала, прозрачный лифчик в сеточку, специально подобранный под его плоскую грудь, с вырезом «сердечко» для сосков и черные перчатки по локоть без пальцев. Но венцом всего наряда стал ободок с кошачьими ушками, что Агрест нацепил себе на голову. Стоять перед Маринетт было очень стыдно. Все клокотало у него внутри. Жар стыда так и бегал по всему телу Адриана. Руки парня непроизвольно прикрыли висящий и ничем не прикрытый член. Одевая блондина в женский костюм для соблазнения, доминантка целенаправленно унижала и опускала парня, как и его мужскую гордость. Такой облик для Адриана был в разы хуже, чем нахождение голышом в клетке! Блондин, что есть силы старался терпеть и скрывать свою жажду мести, ища подходящий момент, но это было очень тяжело, так как высокомерная девушка просто провоцировала его своими изощренными и крайне изобретательными пытками. А девушка лишь пытливо оглядывала Агреста с ног до головы. — Неплохо! Очень неплохо! — наконец она высказала свое мнение, поерзав киской по мягкой ткани, будто ее возбудил унизительный вид парня, — Но не хватает одной небольшой детали! — ехидно пропела девушка. Медленно встав с кровати, садистка подошла к своему рабу, томно покачивая бедрами и неотрывно глядя ему в глаза, убрала руки блондина в сторону и нежно провела своим пальчиком по мягкой и нежной плоти стручка. Адриан замер в шоке. Он абсолютно не понимал что происходит. Еще недавно Госпожа унижала его, заставляя наряжаться в извращенный наряд, а теперь соблазняет своими изящными пальчиками? Чего она добивалась своими действиями? Однако, почувствовав на своем теле что-то легкое и прохладное, скользкое, но приятное, парень с трудом оторвал свой взгляд от завораживающих синеватых глубин и опустил голову вниз. От увиденного Адриан распахнул глаза и распахнул рот. Такого он не ожидал! Мало ему было невероятно стыдного сексуального костюмчика, заставляющего его краснеть с головы до пят, так теперь на едва восставшей плоти члена красовался большой бант из красной атласной ленты! — Чудесно! Вот теперь ты готов! — проговорила доминантка, отойдя в сторону, чтобы повнимательнее осмотреть свою вещь с ног до головы. — Г-готов… — впервые подал Агрест голос, своим пересохшим от шока голосом, — Г-готов к чему? Доминантка застыла. От слов парня ее лицо мгновенно исказилось от гнева. Сверкающие голубые глаза превратились в льдинки арктического мороза. А ярко красные пухлые губки, что недавно изгибались в улыбке, тут же сжались в тонкую линию. Маринетт, пылая от ярости, быстро схватила с кровати стик, что незаметно прятался в складках покрывала, и с силой ударила им блондина по животу. Жгучая боль мгновенно пробежалась коже, концентрируясь на месте удара. Адриан согнулся пополам. — Кто разрешал тебе открывать свой поганый рот? — зло процедила она сквозь зубы, — Запомни раз и навсегда, грязный червяк, говорить можно только с разрешения Госпожи! — девушка вновь ударила стиком, но уже ноге парня, отчего тот упал на колени, — Ты ничтожество! — и вновь инструмент пыток засвистел в воздухе и опустился на правую руку валявшегося на полу Агреста, — Мусор! Отброс! — теперь уже спина попала под раздачу, — Грязная безымянная вещь, которую я из жалости подобрала! Кожа блондина горела огнем, а вены пульсировали от боли принесенной безудержным хлыстом.  — Знай свое место, червяк! — ледяные глаза уничтожающе смотрели на скрюченного от страданий парня. Но внезапно ее настроение изменилось. Униженный блондин, валявшийся у ее изящных ножек, вызвал у доминантки трепетную дрожь. Врожденные садистские наклонности с силой вырвались из глубин разума, вызывая в теле уже забытую бурю эмоций. Эта власть! Это торжество! Ох, как она соскучилась по этим невероятным чувствам! Вид жалкой вещи будоражил все ее сознание, прося о большем! Гораздо большем! — Но так уж и быть, я расскажу тебе, ничтожество, — намного мягче пропел голос девушки за спиной у скрюченного раба, — Конечно же мы идем на прогулку! — чувство превосходства вновь нахлынуло на брюнетку, заставляя ее щелку сжаться в судороге намочить кружевные трусики. Воодушевленная девушка поднесла свое орудие к губам и провела языком по его кончику, смочив кожаный кончик слюной. — Я ведь так старалась, наряжая тебя, надо показать это всем! — влажный кончик нежно коснулся покрасневшей отметины на спине и обвел его очертания. Тело Агреста напряглось, а от места ласки пробежала мелкая дрожь, — Только представь, как куча людей будут осматривать каждую частицу твоего грязного тела, — влажный хлыст вместе с девушкой переместился на правую руку, где Маринетт также легонько очертила отметину, — Готова поспорить, всем девочкам очень понравится, как я украсила твой корешок этой прекрасной лентой, словно куколку Барби, — сравнение с куклой вызвал ехидный смех у садистки, которая просто упивалась унижением блондина, истекая соками вожделения. Но у парня были совсем другие эмоции. И снова боль. И снова трепет. Он снова терял свой рассудок. Эти чувства вымораживали его. Путали, сводили с ума. Адриан не хотел ловить кайф от истязаний, как физических, так и моральных. Но с каждым уничтожающим словом доминантки его член безумно подрагивал и пульсировал, словно просил воплотить все эти унизительные и позорные слова в реальность… «Нет! Я не такой!» Агрест поднял корпус, держась за последнюю тонкую нить благоразумия. — Я не извращенец, — слабым, будто умирающим голосом проговорил блондин, опустив голову вниз. — Да неужели? — конец хлыста слегка приподнял каменный стояк парня, красиво украшенный красным бантиком, — Но, похоже, эта куколка думает иначе! — проговорив последние слова, Маринетт заливисто рассмеялась, хохоча во весь голос и уничтожая его гордость еще сильнее. Девушка смеялась, полностью загнобив его достоинство, но вздутые вены фаллоса неистово пульсировали, прося о большем. «Нет! Это не я! Я не могу быть извращенцем!» — мозг отчаянно отказывался принимать всю реальность происходящего, — «Я нормальный… Я нормальный!..» — Я НОРМАЛЬНЫЙ! — заорал он во все горло. А затем схватил девушку за руку, повалил на пол и поставил раком. Далее рывком развязал красный бантик, сорвал с округлой попки кружевные трусики и ворвался во влажную и разгоряченную киску Маринетт. Девушка охнула от неожиданности, но вырываться не стала. А Адриан трахал и трахал ее, толкаясь внутрь все глубже и глубже. Он натягивал на член девичье тело, со всей силы работая бедрами. Выливал на нее всю злость и ненависть, что, словно необъятный ком, скопилась за все эти дни боли и унижений. Он толкался. Насаживался. Пропихивал свой фаллос так далеко, как только мог… «Твою мать! Да что за хрень со мной происходит?!» — завопил Адриан в мыслях спустя десять минут беспрерывной долбежки, — «Почему? Почему я почти ничего не чувствую?» Парень ебался как кролик, но ничего не происходило. Не было ни трепета, ни волнения, ни страсти. «Я же нормальный! Нормальный!» — отчаянно кричал мозг, но тело отказывалось выполнять его приказы. Мягкие и влажные глубины девушки были бесспорно приятны и притягательны, но недавно испытанное будоражащее кровь безумство полностью поменяло мировоззрение его тела. То, ничем несравнимое наслаждение до сих пор хранилось в подкорках памяти, желая повторения. Сам того не подозревая, Агрест безумно хотел тот необузданный импульс, что накапливался и смешивался в чудовищный взрыв гигантских эмоций. Но обычный секс не мог дать этого. И с каждой минутой до крайности возбужденный пенис понемногу терял свою мощь и силу, обмякая прямо в горячей и мягкой вагине доминантки. «Нет! Это не может происходить со мной!» «Я не верю!» Агрест стиснул с досады зубы и вытащил наполовину обмякший член. А затем резко раздвинул упругие булочки девушки и еле протиснул свой полуживой агрегат внутрь ануса. Маринетт слегка пискнула, но, крепко стиснула зубы, не стала кричать, позволяя блондину насиловать себя. Но получалось это у Адриана не очень. Даже находясь в горячих и мягких тканях плотно обтянутой дырочки, хуй Агреста просто терял интерес и сжимался, впадая в спячку. Спустя несколько минут бесплодных попыток парня возбудиться и отодрать ее, Маринетт начала смеяться. -Аха-ха-ха! Ха-ха-ха! — ржала она, как безумная, лежа лицом вниз и толкаясь вслед за движением тощей задницы блондина. Плотные стенки прямой кишки девушки обтягивали его хуй, словно вторая кожа, и должны были разбудить все спящие чувства, но этого не происходило. А громкий и ехидный смех доминантки и вовсе сбивал парня с темпа. — Хватит ржать! Я не могу сосредоточиться! — с истерикой в голосе закричал Агрест, натягивая на себя упругий зад брюнетки. — Ха-ха-ха! Какой же жалкий! — ехидно отвечала Маринетт, лежа раком и не делая попыток вырваться, — Даже твоя вонючая сосиска и то, уже давно поняла, что почувствовав радость от боли, ты никогда больше не захочешь скучной обыденности! Пф-ха-ха-ха! Но парень настойчиво проталкивал еле живой стояк внутрь узкой дырки. Он старательно пихался, закрыв глаза и крайне сосредотачиваясь на процессе. Но сильного удовольствия и безбашенного взрыва так и не случилось. Не было ничего! Абсолютно ничего…. И блондин сдался. Адриан медленно вытащил из попки полностью обмякший член и сел на колени. Плечи его расстроенно поникли, а голова опустилась вниз. «Дерьмо! Вот дерьмо!..»