Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      В последний день каникул Зинаида Васильевна, как обычно, помогала Молли Уизли на кухне. Не то чтобы ей не было дела до назначения Рона и Гермионы старостами, она просто была не настолько просвещённой в этой области, чтобы по-настоящему порадоваться за них и оценить всю важность этого события. Однако, несмотря на это, она с удовольствием помогала миссис Уизли готовить небольшой праздничный фуршет. На этот раз готовила она чисто по рецептам Молли, потому что как ни крути, а английский пудинг и пирог с патокой всё же им были ближе, чем русский борщ и холодец. Получалось у неё с успехом, несмотря на то, что некоторые блюда она готовила впервые.       На ужин собрались не только периодически захаживавший Люпин вместе с Тонкс и Кингсли, но ещё и Грозный Глаз с Наземникусом. Зинаида Васильевна была очень рада познакомиться с ещё одним мракоборцем, и они начали разговаривать на свои профессиональные темы. Бабе Зине были интересны все новинки в этом нелёгком деле. Даже за столом они обсуждали когда-то набиравшие популярность мантии невидимки с дезиллюминационными чарами, которые сейчас стали уже не так актуальны. Зинаида Васильевна не пила алкоголя, постоянно подливая себе чая или компота (здесь уж она не смогла удержаться и поставила на стол кувшин свежего отвара), а её волшебная палочка, как обычно, покоилась за ухом.       Ближе к ночи все стали расходиться спать. Миссис Уизли сказала, что пойдёт устранять боггарта, засевшего в гостиной, а после спать. Зинаида Васильевна решила поддержать смелую женщину и пошла вместе с ней. Однако всё обернулось совсем не так, как планировалось. На первом этаже Зинаида Васильевна заметила, как Кикимер утаскивает куда-то её клетчатую сумку, которую она оставила без присмотра на кухне.       –Иди, я сейчас догоню, – сказала она и поспешила отобрать у домовика своё добро. – И куда это ты уносишь мою сумку, стесняюсь спросить? – грозно взглянула она на Кикимера.       –Кикимер чистит. Он чистит дом от всякого грязнокровочного хлама.       –К твоему сведению, Кикимер, я – полукровка. А теперь отдай мне мои вещи.       –Кикимер выкидывает хлам по приказу хозяина, – пробубнил своё домовик.       –Не поступало тебе такого приказа! Что ты мне врёшь! Отдай сумку, пожалуйста. Иначе я позову Сириуса, а он вряд ли обрадуется очередной твоей проделке, – пригрозила Зинаида Васильевна, ведь вещи надо было вернуть любой ценой. Драться с домовиком ей, конечно, не хотелось, к тому же тут невооруженным глазом видно, что силы не равны.       –Хозяин сам приказал Кикимеру выкидывать из дома хлам, – настаивал Кикимер, прижимая к себе сумку.       –Вот противный домовик! А ну отдай! – она протянула было руку, чтобы схватить сумку, так домовик резко рванул в сторону и побежал на кухню, надеясь скрыться там. Однако это ему не удалось – на кухне ещё были многие члены Ордена и не только они.       –Сириус! Этот негодяй спёр моё добро! – тяжело дыша от неожиданной пробежки, заявила Зинаида Васильевна, забегая в кухню вслед за домовиком.       –Кикимер! Отдай, что взял! – скомандовал Сириус.       Убегавший домовик застыл, как вкопанный. Потом медленно развернулся и, подойдя к женщине, отдал её сумку, бурча на ходу ругательства.       –Паршивец! – поругал его Сириус и, схватив за шкирку, выпихнул в коридор. – Вы уж простите его, мисс. Он немного чокнутый.       –Благодарю за помощь. Я бы эту сумку ему подарила даже, но у меня там столько всего нужного. Так что, пока не могу, – ответила Зинаида Васильевна. Крепко сжимая свою сумку, она пошла на второй этаж, в гостиную, где уже должна была справиться с боггартом Молли. Однако, судя по доносившимся оттуда рыданиям, процесс затянулся серьёзно. Зинаида Васильевна вошла в приоткрытую дверь и увидела сжавшуюся у стены миссис Уизли и стоявшего около двери Гарри.       –Что тут происходит? – спросила она громко, заметив, как лежащие в лунном свете на полу явно мёртвые фигуры людей начинают постоянно меняться. – Ридикулус! – твёрдо сказала она, вытащив палочку из-за уха.       Мёртвый Гарри исчез с ковра. На его месте появился... Дамблдор.       –Ты могла спасти её! Если бы не ты она была бы жива! Я ненавижу тебя! Это ты во всём виновата! – пророкотал он, метая из глаз молнии.       –Ридикулус! – твёрдо и спокойно снова произнесла Зинаида Васильевна. На Дамблдоре оказалось старое потрёпанное платье, огромная шляпа в виде вороны и крупный отвратительный жёлтый бант на шее в горошек. Директор выглядел до нелепости странно, что даже Гарри прыснул со смеху.       Зинаида Васильевна снова произнесла слова заклинания, и боггарт растаял в воздухе прозрачной дымкой.       На шум прибежал Люпин, Сириус и Грозный Глаз. Они пытались успокоить миссис Уизли, а Гарри объяснил, что тут произошло.       –А что это значит, баба Зина? Что Дамблдор имел в виду? – спросил Гарри, пока Люпин и Сириус разговаривали с миссис Уизли.       –Ничего. Ничего это не значит. Не надо тебе этого знать. Никому не надо. Спать спокойнее будете. Да, – пробормотала баба Зина, поставила свою сумку на пол и спустилась в неё по пояс. – Сириус, кинь мою сумку в своей комнате, пожалуйста, а завтра, Гарри, забери её с собой в купе, пожалуйста. Она не тяжёлая, просто я вряд ли выйду из неё завтра, так что брось её завтра на багажную полку, – попросила она.       –Хорошо-хорошо, – ответили Сириус и Гарри.       Зинаида Васильевна закрыла изнутри сумку и спустилась в свой дом. На ней совершенно не было лица. Она уже давно не встречалась с боггартами. Вернее они никогда ещё не принимали облика Дамблдора. Обычно боггарт представал перед ней в образе Грин-де-Вальда, Волан-де-Морта, погибшего Дамблдора один раз, но такого ещё не было с ней никогда.       –Господи, до чего я дожила, – пробормотала Зинаида Васильевна, откупоривая бутылку водки и наливая её содержимое в объёмную рюмку. – Сижу в собственной сумке и в одиночестве пью. Докатилась, – она залпом выпила её содержимое и, чуть поморщившись, продолжила:– А ведь когда-то... Эх, когда-то... Я была самой завидной невестой в СССР... Передовой научный деятель... Лучший мракоборец... Великолепный зельеварец... Победитель конкурса «Золотой котёл»... Всё, что только можно было получить, получила... Всё, кроме любви... Да и чёрт бы с ней!.. На кой она мне нужна!.. Это гадко и мерзко – чувствовать, что кто-то тебя любит!.. Что кто-то заботится о тебе!.. Что ты кому-то не безразличен!.. А если этот «кто-то» не побоится жизнь за тебя отдать!.. Это ж крест на всю жизнь! – она ударила кулаком по столу и гневно посмотрела на покачнувшийся кувшин, сделанный в форме кота, будто он был виноват во всех смертных грехах. – Ты понимаешь?! – она выпила третью рюмку водки и налила ещё одну. – А если он погибнет из-за меня!.. Я же никогда себе этого не прощу!.. Проклятая любовь!.. Ненавижу её! – она кинула со всей силы опустошённую рюмку в стену и глотнула прямо из бутылки. – И что с того, что я тоже умерла бы за него!.. Что с этого?!.. Я не нужна ему!.. И никогда не была нужна!.. Он был со мной ради себя любимого!.. Ради этой паршивой науки, будь она проклята!.. Пытался прославиться!.. Без помощи, конечно, где бы ему одолеть Грин-де-Вальда, если б я не подсказала!.. Если б не я, он бы ничего не смог!.. Если б не я! Если б не я... – она снова глотнула из бутылки и попыталась сфокусировать свой взгляд на кувшине-коте. – Если б я не сказала тогда «да», ничего бы этого не было!.. Жили бы себе, как жили!.. И она бы не умерла!.. Её бы вообще не было!.. Ничего бы не было!.. Ни боли... ни страданий... и её тоже бы не было... – Зинаида Васильевна сложила руки на столе крестом и положила на них свою голову. – Господи! Да за что же мне всё это!? – взвыла она, рыдая. – Я ненавижу себя! Это я во всём виновата! Если бы не я, ничего бы не случилось! – кричала она в стол, роняя слёзы на его дощатую поверхность. Залпом опустошив оставшуюся часть бутылки, даже не почувствовав обжигающего вкуса спирта, баба Зина на секунду замерла, икнула, а потом затянула громко и невпопад:       –Ой, цветёт калина в поле у ручья,       Парня молодого полюбила я.       Парня полюбила на свою беду,       Не могу открыться, слов я не найду.       Не могу открыться, слов я не найду!       В конце каждой строчки Зинаида Васильевна затягивала особо длинно и громко гласные звуки, а ближе к середине периодически икала. Допев эту песню, она затянула следующую. Сириус целый час наслаждался её «божественным пением», а потом наложил-таки заклятие звуконепроницаемости. По своей сумке ещё полночи Зинаида Васильевна колобродила, распевая песни на русском, рассуждая о бренности бытия и проклиная себя последними словами, порой даже русским матом. Выдохнувшись окончательно, она уснула, еле доползя до кровати, но сквозь сон всё ещё допевала в очередной раз «Катюшу».