Второй сон на яву или Свидание с невидимкой
14 апреля 2018 г., 18:00
Зинаида Васильевна уже давно лежала в кровати и видела десятый сон, как её разбудил чей-то навязчивый голос, звавший её: «Зина...». Только один человек остался на планете Земля, который мог её так звать. Сразу поняв, что это за голос, Зинаида Васильевна проснулась. Она увидела перед собой серебряного патронуса – феникса. Тот открыл клюв и сказал голосом Дамблдора: «В десять на твоих качелях, используй третий дар». Про качели и время Зинаида Васильевна вполне поняла, но что за третий дар и зачем его использовать – ей было не понятно. Посмотрев на часы, Зинаида Васильевна выбралась из тёплой постели и, зевая, пошла собираться на встречу. Заложив палочку за ухо, Зинаида Васильевна оглядывала себя в зеркало. Вроде ничего нигде не торчало, не помято и не грязно. Профессор Огородникова хотела уже было выйти из своего кабинета, как наконец-то поняла, что имел в виду Дамблдор. Поразмыслив, она вспомнила, как ещё вначале их отношений, когда они ещё были соперниками, Дамблдор упорно пытался скрыть от неё своё воспоминание насчёт Даров Смерти. Зинаиду Васильевну тогда это тоже не особо интересовало, как, впрочем, и сейчас. Однако легенду о них она не забыла и когда-то давно, в молодости, обсуждала её с Дамблдором. Третьим даром, самым ненужным и не особо интересным, Дамблдор тогда считал мантию-невидимку. Однако откуда у Зинаиды Васильевны может быть мантия невидимости? Да и зачем ей она? Ведь она умеет накладывать дезиллюминационное заклинание высшего качества. Ей даже высший балл поставили за скрытность на экзамене для мракоборцев.
–Точно! – хлопнула себя по лбу Зинаида Васильевна, мысленно рассуждая насчёт мантии-невидимки. – Альбус намекал, чтоб я дезиллюминационное наложила! Чтоб меня не видел никто! Ёлки-палки! Вот я старая бестолковая баба! Ничего уже не соображаю! – Зинаида Васильевна произнесла невербально заклинание, постучав себя палочкой по макушке. Её тело тут же растворилось, слившись с местностью. – Ну, вот и отлично, а теперь пора выдвигаться.
Зинаида Васильевна вышла в коридор и пошла к выходу из школы. По дороге ей встретился местный противный полтергейст Пивз. Он кружил под потолком, старательно выводя на нём чёрной краской неприличное слово. Зинаида Васильевна невербально опустошила его банку с краской, чтоб у Пивза ничего не вышло, и пошла дальше по коридору, а то заметит ещё.
Зинаида Васильевна вышла на улицу и пошла к качелям. Ночь была такая тихая, спокойная. Самое то, для прогулок. Окна замка в основном были тёмные. Горел свет лишь в башнях факультетов, да и то не везде. Осенний ветерок трепал листья на деревьях вдоль озера, создавая рябь на водной глади. Зинаида Васильевна чувствовала, что Дамблдор где-то рядом, хоть она и не видела его. Тот всё время любил появляться незаметно, поэтому у Зинаиды Васильевны выработалось инстинктивное предчувствие того, что Дамблдор в зоне досягаемости.
–Какая чудесная чудесная ночь, – раздался его голос совсем рядом. – Зина, ты здесь? - Дамблдор почему-то говорил по-русски, хотя знал, что у Зинаиды Васильевны нет никаких проблем с английским, а вот у него наоборот, всё ещё сохранились следы характерного английского акцента, несмотря на его упорные тренировки.
–Да-да, Альбус, я пришла, – ответила Зинаида Васильевна по-русски.
–Пойдём, присядем на твои качели, – предложил директор.
Зинаида Васильевна видела, где он стоит, ориентируясь по примятой траве. Они оба невидимые пришли к качелям, которые создала сегодня днём баба Зина.
Приземлившись на них, Зинаида Васильевна почувствовала сидящего рядом с ней Дамблдора. Направив палочку на качели, он велел им слегка раскачиваться, что они незамедлительно выполнили.
–Как тебе Хогвартс? – спросил Дамблдор.
–Красивый замок. Могучий. У меня такое чувство, будто я здесь когда-то уже была. Но ведь такого не было. Не было, и быть не могло.
–Никогда нельзя быть в чём-то уверенным на сто процентов. Всё в этой жизни имеет хоть каплю вероятности, что это произойдёт. Даже в том, что инфернала, сидящего в аквариуме, запечатанном заклинаниями, не выпустит какая-нибудь легкомысленная женщина.
–Откуда ты знаешь насчёт инфернала? – удивилась было Зинаида Васильевна. – Хотя, чего это я удивляюсь? Ты всегда всё знаешь наперёд.
–Я не буду тебя ругать или предупреждать, как директор. Угрожать, что «ещё раз такое повторится и уволю!». Я просто хочу попросить тебя, как, может, друг, как человек, которому не безразлична твоя судьба, будь осторожна. Долорес не отстанет. Она специально сюда приставлена, чтобы контролировать дела в Хогвартсе, контролировать меня, что, конечно, вряд ли ей удастся, сама понимаешь. А после твоего сегодняшнего представления она вообще будет следить и за тобой, и за мной. Кстати, отменный гидрокинез. Я не замечал за тобой такого виртуозного владения стихией воды. Я думал, ты больше с огнём работаешь.
–Если бы я здесь делала что-то с огнём, Амбридж бы вообще в обморок упала. И если выйдет из-под контроля вода, то все лишь чуток промокнут, но если это будет огонь, то потом бед не оберёшься.
–Да. Огонь побороть гораздо сложнее. Но всё же, почему феникс?
–Не знаю. Просто феникс. Потому что мне так нравится... Знаешь, Альбус, мне вчера сон такой снился. Будто ты нёс мою сумку в мой кабинет, а я проснулась и вылезла из неё. Мы пришли, и там ты поцеловал меня, впервые за столько лет.
–И как? Тебе понравилось? – даже не видя его, Зинаида Васильевна знала, что он сейчас улыбается.
–Проще назвать те разы, когда не нравилось, – усмехнулась Зинаида Васильевна. – Вернее убедиться в том, что их нет.
–Это говорит о том, что я отлично целуюсь? – словно пятнадцатилетний подросток, поинтересовался Дамблдор.
–Нет, это говорит о том, что ты настолько редко это делаешь, что даже сравнить не с чем и пересчитать по пальцам можно, – ответила Зинаида Васильевна так же в духе подростка, принимая правила их выдуманной, негласной игры.
–Теперь, когда ты рядом, я буду делать это чаще, если ты, конечно, не против.
–Абсолютно не против. Мы и так вон всю жизнь бегали друг от друга, скрывались, хоть теперь-то на старости лет уж можно чуть-чуть насладиться коварной любовной страстью, – Зинаида Васильевна как-то уж совсем по-девчоночьи хихикнула, глядя на невидимого Дамблдора. Неожиданно она почувствовала прикосновение его по-прежнему суховатых старческих губ к своим, щекочущую шею и подбородок бороду. Его движения такие осторожные, будто он боялся, что она сейчас исчезнет вовсе. Зинаида Васильевна ответила на поцелуй, обвивая его шею руками, крепче прижимаясь к единственной родственной душе, что у неё осталась, хоть и не связанной с ней ни кровными, ни брачными узами...
