Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      –Отлично! Просто потрясающе! – похвалила профессор Огородникова. – Плюс двадцать пять очков Когтеврану!       Неожиданно эта самая девушка рухнула без сознания на пол.       –О, Господи! – воскликнула баба Зина, подбежала к семикурснице и, достав из своей сумки различные пузырьки, быстро привела девушку в чувства, усадив в сотворённое ею же кресло. – На-ка вот, съёшь, – протянула она когтевранке плитку шоколада. – И вы все обязательно съешьте, а то вам плохо будет, – Зинаида Васильевна достала из своей сумки целую пачку шоколадок и раздала по одной штуке каждому ученику. Пока ученики жевали шоколад, профессор Огородникова рассуждала о произошедшем:       –Да уж. Признаться, я ожидала совсем другого результата. Вы заслужили моё уважение, мисс. Я совершенно не думала, что у Вас получится, – кивнула она сидевшей в кресле когтевранке. – А вот от тебя, Энди, я совсем не ожидала такого промаха. Ты же тренировался. У тебя же всё получалось. И вы трое тоже, – она строго взглянула на учеников, научившихся уже вызывать телесного патронуса. – Стыдно вам должно быть. У неё вон, впервые что-то получилось. У неё ж раньше даже белого дыма не было, а это нате: раз, и телесный патронус. А у вас что? Вы что только не выделывали со своими животными, а здесь применить не смогли, чтоб защититься! Эх, вы!       –Мы исправимся, – сказал Энди, понурив голову.       –Я очень на это надеюсь. То же касается и остальных. Тренируйтесь обязательно. Мало ли что случиться может. Вдруг понадобится оно вам, не дай Бог, конечно. Жизнь – настолько непредсказуемая вещь, что тут неизвестно, что может пригодиться и в какой момент. А теперь все, кроме уже победившей Петровича, вернитесь на свои позиции. До конца урока каждый должен минимум один раз прогнать дементора.       Петрович нагонял страху порядочно, однако ученики смогли-таки собраться с мыслями и практически все смогли создать сильных патронусов. Лишь один человек этого сделать не смог по неизвестной причине. Энди, как ни старался, не мог вызвать патронуса. Его обычное «рабочее» воспоминание, как назло, дало сбой, а до другого додуматься у него уже не хватило мозгов, потому как все они были забиты мыслью о позоре и проигрыше Петровичу. Паника стремительно накатывала на него, не давая сосредоточиться. Все его однокурсники уже сидели на своих местах, тихо обсуждали урок и жевали шоколад, а Энди продолжал попытки одолеть Петровича. Зинаида Васильевна уговаривала подростка бросить эту затею и отдохнуть, но Энди был непреклонен:       –Я умею вызвать патронуса! Я могу победить Петровича! Я не слабак! – заявил он, истерички выкрикивая слова заклинания.       –Никто и не говорит, что ты – слабак. Просто ты и так больше всех подвергаешься влиянию дементора. Это очень плохо для твоего организма, – объяснила Зинаида Васильевна.       –Я знаю, но отступаться от своего не буду! Я не сойду с этого места, пока его не одолею! – ответствовал Энди, пока Петрович кружил вокруг него, радуясь его нараставшему отчаянию.       –Ничем хорошим для тебя это не кончится, – не отступала профессор.       –Ну и пускай! В конце концов, я уже совершеннолетний и отвечаю за себя сам!       –Нет, мистер Хелингстон. Отвечаю за Вас я. Так что, хватит с Вас на сегодня общения с дементорами... – Энди даже не услышал конец фразы, окончательно побледнев и падая в обморок. – Эх, Петрович, довёл ты пацана до ручки, – Зинаида Васильевна вызвала своего патронуса и прогнала дементора обратно в свою сумку, одновременно приводя Энди в чувства.       –Эй, ты как? Живой вообще? – спросила профессор Огородникова очнувшегося подростка.       –Да-да, живее всех живых, – ответил он, будучи достаточно бледным и замученным.       –Ударная доза шоколада и отдых – то, что доктор прописал, – Зинаида Васильевна достала ещё одну плитку и заставила Энди съесть её целиком. Тот поначалу отмахивался, но потом согласился.       –Не знаю, почему не сработало, – пробормотал он, сидя в кресле. – Моё самое приятное событие в жизни – это когда я первый раз выиграл матч по квиддичу. Но сегодня оно почему-то не дало телесного патронуса, будто у меня в жизни уже случилось что-то такое, что гораздо лучше этой победы.       –Ну, это – твоя жизнь, так что я ничего здесь сказать не могу, но такой вариант вполне возможен.       Энди был достаточно упрямым и в какой-то степени упёртым учеником, не желавшим останавливаться, если цель не достигнута. Вечером он снова пришёл попытаться одолеть Петровича.       –Ты уверен, что достаточно подготовился для этого? – Зинаида Васильевна недоверчиво оглядела всё ещё бледного подростка.       –Да. Уверен, – твёрдо ответил Энди. – Я понял, что самым моим счастливым воспоминанием являются эти мои зимние каникулы. Я ведь никогда ещё не проводил их так здорово, в компании с хорошими людьми. Победа в матче – это не настолько сильное воспоминание, как праздник в кругу близких мне людей.       –Ну, смотри, – профессор Огородникова открыла свою сумку и выпустила наружу Петровича.       Энди глубоко вдохнул, пристально глядя на дементора с искрами в глазах, и громко и властно произнёс: «Экспекто патронум!». Из его палочки вырвался белый орёл и полетел на дементора. Петрович в страхе улепётывал обратно в сумку, а Энди торжествовал:       –Ну, наконец-то! Наконец-то получилось! Я уж думал, что я настолько бестолочь, что у меня никогда ничего не выйдет!       –Зря ты так думал. Всё у тебя хорошо получается. Ты ж сам сказал: воспоминание не то, оттого и не пошло, – сказала Зинаида Васильевна.       Обрадовавшись победе над Петровичем, Энди остался у бабы Зины на ужин, не пойдя в Большой зал. Ему были по душе их вечерние посиделки в её уютном кабинете, за столом, наполненным приготовленными Зинаидой Васильевной блюдами. После ужина они любили сидеть и играть в домино или кричать в лото, а иногда и перекинуться в карты. Однако их тихим привычным законным посиделкам пришёл конец, когда Амбридж придумала очередной декрет об образовании, принявший номер двадцать шестой, согласно которому: «Преподавателям запрещается сообщать ученикам информацию, не относящуюся непосредственно к предмету, для обучения которому они наняты». Поэтому, дабы не нарушать приказа генерального инспектора, Зинаида Васильевне пришлось периодически накладывать звукоизоляционные заклинания, которые упорно снимала Амбридж при каждом своём прохождении мимо кабинета профессора Огородниковой. При этом прекращать свои частые встречи с Энди баба Зина не собиралась, так что всё осталось, как было, лишь Зинаида Васильевна стала чуточку настороженнее и аккуратнее, чтоб не дай Бог, Амбридж не услышала, а то придерётся ещё.