Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      Так неспешно и постепенно проходили весенние денёчки. Зинаида Васильевна вполне подружилась с новым преподавателем, и всё вернулось на круги своя.       Тот знаменательный вечер воскресенья Альбус и баба Зина проводили, расположившись у края воды, глядя на освещённый заходящим солнцем, розовеющий в его лучах Тадж-Махал. Они держались за руки и смотрели на творение один из знаменитейших символов любви. На эти выходные они решили отправиться в Индию. Вчера они были в Нью-Дели, а сегодня попали в Агру.       –Зина, – тихо позвал Дамблдор. – Ты хочешь мне что-нибудь рассказать? – он взглянул на Зинаиду Васильевну, превратившуюся на сегодня в очаровательную молодую блондинку.       –Нет. Мне нечего тебе рассказать, – ответила профессор Огородникова, отводя взгляд. – А ты?       –Я хочу тебе сказать очень многое. Я смотрю сейчас на Тадж-Махал и вспоминаю, как мы с тобой познакомились, как ты меня на дуэль вызвала... Как мы с тобой колдовали вместе... Мы через столько с тобой прошли... Даже не верится... В августе я сказал тебе, что времени у нас ещё много... Я ошибался, как всегда... Времени мало... Катастрофически мало... Именно в тот момент, когда в нём нуждаешься, как в воздухе...       –Что такое, Альбус? Что-то случилось? – Зинаида Васильевна обеспокоенно взглянула на Дамблдора, который сегодня был в образе накаченного тяжелоатлета.       –Чует сердце моё: беда в Хогвартсе. Да и Долорес доведёт меня, чтоб я ушёл из школы... Она спит и видит себя в моём кресле...       –Я уйду с тобой!       –Нет. Ты нужна ученикам. Кто же ещё их подготовит к экзаменам, если не ты?       Зинаида Васильевна понимала, что опять она останется в одиночестве, и была абсолютно согласна с Дамблдором, зная, что даже писать письма ему будет опасно, а уж встречаться тем более.       –Мы расстались много лет назад, сейчас наконец-то встретились, и снова судьбе угодно разделить нас... – сказала она тихо. – Я прекрасно всё понимаю, Альбус... Боюсь я лишь одного, что мы можем больше не встретиться никогда...       –Нет. Мы обязательно встретимся. Я клянусь тебе. Умирать я пока не собираюсь, ты тоже... – начал было он и осёкся, глядя в её потускневшие голубые глаза. – Что с тобой случилось? Расскажи мне!       Зинаида Васильевна ничего не ответила, лишь покачав головой.       Неожиданно лицо Дамблдора озарилось догадкой. Он понял всё.       –Пойдём со мной, – директор Хогвартса протянул ей ладонь.       Зинаида Васильевна взяла его за руку, и они поднялись с земли. Окружив чарами, Дамблдор подвёл её к кромке воды и взглянул на неё знакомым взглядом. Зинаида Васильевна достала из-за уха волшебную палочку и взмахнула ей, цепляя на её кончик струйку воды. Дамблдор одновременно заставил вспыхнуть огонь на конце своей палочки. Огонь и вода, словно родные, обвили друг друга, сцепляясь в бешеном танце, рождая что-то немыслимое. Когда они закончили, прямо перед двумя пожилыми магами возник огромный чуть распустившийся бутон розы. Один лепесток у неё был огненный, второй водный и так они чередовались.       Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и роза начала на глазах уменьшаться и материализоваться. Огонь стал жёлтыми лепестками, а вода – голубыми. У неё вырос зелёный стебелёк, гладкий, абсолютно без шипов, и несколько листьев. Директор Хогвартса протянул ладонь, и роза упала на неё. Дамблдор повернулся к Зинаиде Васильевне и, глядя в её голубые глаза, сказал:       –Зина, мы прошли с тобой многое... Ты всегда поддерживала меня и поддерживаешь до сих пор. Ты – сильная, просто фантастическая колдунья. Я безумно счастлив, что знаю тебя, что ты связала свою жизнь с моей. Я чувствую, что в Хогвартсе сейчас неспокойно. Нам надо вернуться, и, возможно, у нас больше никогда не будет возможности поговорить так, как сегодня. Я хочу, чтобы ты взяла эту розу в память о нас... о нашей любви... что всё это происходило с нами и было на самом деле... Я редко тебе говорил об этом, но... Зина... Моя милая Зина... Я так люблю тебя!       Улыбка сияла на лице Зинаиды Васильевны, а по щекам катились прозрачные слёзы. Она взяла в руки розу и тихо ответила: «Я тоже тебя люблю!». Дамблдор обнял её, целуя так нежно и при этом долго, будто в последний раз. Она даже до конца не поняла, в какой момент они трансгрессировали, просто в какую-то секунду чувствуя, как перехватывает дыхание.       Они очутились на полу кабинета Дамблдора. Романтические чары развеялись, а в кабинет тут же вошли через камин Фадж, Долиш, Брутствер и ещё какой-то рыжий записулькин, который записывал за Фаджем каждое слово, и через дверь вошла МакГонагалл.       –Добрый вечер, Альбус, – поздоровался Фадж, заметив Дамблдора.       Зинаида Васильевна наложила на себя дезиллюминационное заклинание и спряталась за сидевшим за столом Дамблдором. Тот лишь коротко взглянул на неё, будто хотел сказать: «Ну вот, я же говорил!». Тут Амбридж привела Поттера, а за ним и Эджком. Начался допрос, выяснение обстоятельств и попытки доказать вину Поттера, дабы исключить его из школы. Пока Амбридж ругалась с Мариэттой, Дамблдор взглянул на Зинаиду Васильевну, заманивая её заглянуть в его сознание. Профессор Огородникова повиновалась. Она увидела там Амбридж, сидящую за столом с табличкой «Директор», а в ушах её зазвучал голос: «Защищай учеников, во что бы то ни стало».       Когда видение прошло, кабинет уже охватывало белое пыльное облако. Зинаида Васильевна выбежала вон из кабинета и сняла дезиллюминационные чары, делая вид, будто её там вовсе не было. Она спокойно возвращалась в свой кабинет, пряча в кармане разноцветную розу.       Засыпая тем вечером, Зинаида Васильевна вспоминала величественный Тадж-Махал и водно-огненную розу, прижимая к сердцу живой цветок, гревший её верную, любящую душу.