Формалин

За пределы клановых территорий меня не выпускали ещё месяц, так что и окончание экзамена на чуунина, и нападение на Коноху я пропустила. Это не вызывало у меня каких-то чувств кроме облегчения. Участвовать в заварухе я совершенно не хотела. К тому же, было банально страшно. Коноха оправилась от потерь, а моё время оказалось расписано по минутам. Каждое утро ко мне в комнату являлись злые заспанные учителя, которым было не лень впихивать в мою голову бесконечную вереницу знаний, обязательных для советника Главы. На уличных полигонах страдала Ханаби: за неё тоже взялись, уже не делая скидок на детский возраст. И нам обеим преподавала Ёшико, передавая все накопленные старой куноичи знания. Благодаря загруженному графику тренировок и общей усталости мы с Ханаби как-то спелись: она жаловалась на своих учителей, я на своих. В итоге мы приходили к выводу, что все хотят нашей смерти, и более спокойно шли пить чай. Без всякого официоза, что было крайне приятно. Сестрица даже как-то сказала мне, что без раздражающей робости я наконец «стала человеком». С Неджи у неё были совсем другие отношения, более холодные и отстранённые. Мой молодой муж излишне ответственно подошёл к роли советника, взявшись за дополнительное обучение всеми силами. При этом он не забрасывал миссии и тренировки со своей командой, из-за чего по ночам спал, едва дыша от усталости. Не знаю, почему он так старательно загонял себя. Иногда мне удавалось заставить его пройтись со мной или просто посидеть, читая что-то, но таких моментов было мало. Неджи словно куда-то опаздывал и старался успеть как можно больше, как истинный попаданец во всех прочитанных мною историях. Только вот переместилась я, а не он. От жучиной беременности я располнела в талии и обзавелась просто огромным животом. Появившиеся растяжки убирали медики, они же регулировали размер груди по моей просьбе. Никаких огромных отростков, это только в хентае хорошо смотрится. На деле, большая грудь — это потливость, тяжесть и больная спина. Неджи старался ко мне лишний раз не прикасаться, что весьма меня уязвляло. В экзамене на чуунина он не встретился в бою с Наруто, а потому всё ещё оставался ужасным фаталистом. Печать с Хьюги сняли, но у меня сохранялось впечатление, что птица из клетки так и не выпорхнула. Осталась внутри, несмотря на открытую дверцу. На лбу у него остались шрамы и остатки татуировки, которые больше не имели силы. По словам Ёшико, рисунок нельзя было убрать ни при помощи медиков, ни срезав кусок кожи. Мне нравилось, как выглядят зелёные линии на белом лбу, а вот сам Неджи ненавидел эту часть себя изо всех сил. Он даже хитай практически не снимал, а дома ходил с белой лентой. Приближался день запланированных родов, я становилась всё более нервной и плаксивой. Если честно, я не представляла, как всё пройдёт. Мне будет больно? Вроде, роды — это больно. Но тут, как бы, не совсем роды. Мне точно должны делать кесарево… но ведь это точно больно. Смогут ли медики, не вводя меня в наркоз и не применяя лекарств, обезболить половину тела? У меня всегда был крайне низкий болевой порог. Так что в день предполагаемых родов я шла к медикам, точно на заклание. Что самое ужасное, мои опасения подтвердились. Мне нельзя было вколоть лекарство, это могло повредить Шино. Глубокий наркоз и обморок, в свою очередь, оказывались опасны уже для меня. Оставалось только терпеть. Наверное, моё лицо выражало настоящий ужас, когда я увидела в комнате медиков кушетку, на которой мне предстояло разродиться. Всё бы ничего, но на мебели были чётко видны полосы цепей и ремней. Как в фильмах ужасов. — Я сюда не лягу, — категорично произнесла я. — Боюсь, Хината-сама, у вас просто нет выбора. Ноги на кушетке размещались вместе, а вот руки предполагалось развести перпендикулярно туловищу. Поставить это устройство — и будет настоящий христианский крест. Помимо цепей из чакропроводящего металла и ремней с фуин, меня должны были держать несколько сильнейших бойцов из Хьюг. То есть, мой отец, Неджи и ещё пара джонинов, чьих имён я не знала. Ещё в операционной был отец Шино, но ко мне его не подпускали. Он, вроде, должен был сразу забрать Шино в клановый квартал — младшему Абураме требовался особый уход. Операция предполагала кесарево на живую. Медикам нельзя было использовать чакру до того, как из моего живота вытащат детское место с эмбрионом в нём. В противном случае жукоребёнок на инстинктах начинал выпивать все силы из тела матери. Когда цепи застегнулись на моих конечностях, я уже не сдерживала дрожь. Было очень страшно и в голову лезли глупые воспоминания о фильмах ужасов. — Хината-сама, — обратился ко мне медик, — я понимаю, что это будет звучать как насмешка… но постарайтесь расслабиться. После его кивка на мои ноги навалились джонины, а на руках я ощутила тепло ладоней мужа и отца. К поджавшемуся животу прикоснулся скальпель. Потом была боль. Я определённо кричала, ни о каком расслаблении не было и речи. Более того, когда я ощутила рассечение брюшной полости, в тщедушном хинатином тельце из ниоткуда появились поистине богатырские силы: от моего рывка протяжно застонали цепи и ремни, а удерживающих меня мужчин я на мгновение подняла в воздух. Рука, которую удерживал Неджи, легко разорвала цепь. Кажется, я сильно поцарапала мужа, но тот успел прижать мою ладонь обратно к кушетке. Медик же даже бровью не повёл, продолжая рассекать мою плоть. Всё окрасилось алым. Я не могла говорить, только рычала и хрипела, а перед глазами стояла пелена. Определённо, роды не должны быть настолько болезненными. После такой боли смерть действительно кажется избавлением. Мне стало лучше только в тот момент, когда из живота вытащили кокон. На ребёнка это существо мало походило. Больше Шино напоминал то ли жука, то ли сороконожку, свернувшуюся в кольцо. Не знаю, сколько на самом деле длилась операция. Мне казалось, что я лежала на этой чёртовой кушетке вечность. Потом я моргнула, и в следующий раз открыла глаза в супружеской спальне. Была глубокая ночь. Отодвинутые сёдзи открывали прекрасный вид на спящий садик и пропускали серебро лунного света. Под солнцем мёртвых кожа лежащего рядом Неджи казалась совсем тонкой и хрупкой. Я села на футоне и ощупала свой живот. Ни шрамов, ни боли — ничего. И ребёнка тоже не было. — Медики поддерживали твой искусственный сон неделю, — услышала я голос Неджи. — Всё уже зажило. Юноша, хоть и проснулся, садиться рядом не спешил. Он вообще старался избегать лишних движений и звуков в спальне. Будто был незваным гостем, а не полноправным владельцем. О супружеских обязанностях, и я не только про постель, и говорить нечего — Хьюга скорее относился ко мне, как к какой-то кукле. — А… — С Шино всё в порядке, — перебил меня Неджи. — Его забрали в клан для дальнейшего роста. За месяц дойдёт до обещанных семи лет. — Я не про него спросить хотела, — покачала я головой. — Ты в порядке? По-моему, я тебя поцарапала. Неджи молчал несколько мгновений. Потом медленно сел, отвёл длинные волосы за спину и произнёс: — Всё хорошо. Царапина была небольшой. В глазах у него были сложные, малоописуемые эмоции.

***

За два года отсутствия Наруто многое произошло. Умерла Ёшико, оставив моё обучение незавершённым. Она указала меня в качестве наследницы, так что в собственность я получила обширное пособие по становлению чакросистемы Хьюг из побочной ветви, приличную библиотеку и слабого старого кота Тенши. Животное пережило свою хозяйку на две недели. Я нашла окоченевший клубок на могиле старушки. Благодаря Хиаши и клановому авторитету меня взяла в ученицы Пятая, она же Тсунаде. Политика. Этим я вновь немного поломала изрядно сошедшую с рельс историю: Сакуре доставалось от медика меньше внимания, и прогресс розоволосой оказался меньше, чем я помнила. Если честно, меня это беспокоило. От умений Харуно зависело благополучие Наруто. Не скажу, что Тсунаде была рада навязанной ученице, тем более, что я могла перенять у неё только мастерство ирьендзюцу. Но за два года мы как-то притёрлись друг к другу. Из карих глаз пропало недовольство, а объяснения стали более мягкими и понятными. Сначала-то Хокаге меня словно извести хотела. Характер у неё, конечно… тот ещё. Отношения с мужем у меня встали: Неджи не делал шагов навстречу, но и не отталкивал. Я могла обнимать его или прикасаться к губам с целомудренными поцелуями, но никогда не получала ответа на свои действия. Это уже даже не ущемляло, я смирилась с подобным отношением. В отличие от Тен-Тен, с которой я немного сдружилась: девушка кипела праведным гневом и каждый раз отчитывала Хьюгу за то, что он слишком холоден со мной. Рок Ли и Майто Гай, что приятно, считали так же. И громогласно оповещали Неджи о своём мнении, теша моё самолюбие. Неджи, кстати, стал чуунином, а после и токубецу-джонином. Не помню, был ли он в этом ранге в оригинальной истории, но здесь его считали крайне одарённым парнем. Миссий у него стало больше, и не всегда после них он возвращался целым. Поэтому у Хокаге я училась на совесть: муж мне был ещё нужен. Отец за отведённые два года закончил основное обучение Ханаби, и теперь кланом управляла она. Официально, конечно, о передаче наследования речи не шло. Это поставило бы Хиаши в неудобное положение: мол, он не справляется и вообще ослаб, так что дорогу молодым. Но, по факту, клан лежал на наших с сестрицей и мужем плечах. Несмотря на незавершённое обучение, советник из меня вышел неплохой. Я надеюсь. По крайней мере, так говорит Хиаши. Неджи тоже раскрыл весь потенциал своего интеллекта в этой должности. Признаться честно, чаще всего именно он был новатором и генератором отличных идей для улучшения жизни клана. Я скорее выполняла роль фильтра и вовремя отслеживала, когда мужа начинало заносить. Порой он был слишком жесток. В другие моменты — неоправданно мягок. В общем, мы втроём жили в симуляторе взрослой жизни, чему я была благодарна. Стань мы сразу реальной властью — и я не уверена, что клан бы выдержал. Коноха за эти года не поменялась. Мне даже нечего было упоминать в письмах для Наруто, потому что всё оставалось по-старому. Не приезжали новые семьи, не умирали наши знакомые. Жизнь текла медленно и неспешно. С Узумаки мы поддерживали связь через его призыв, забавную рыжую жабку Гамаритсу. Девочка очень любила онигири и светлячков. Первые я умела готовить (если не надо было варить рис), а вторые в больших количествах обитали в садике около моих комнат. За два года не изменилась Коноха, но немного поменялась я. Как и хотела Ханаби, я отрастила волосы до канонной длины, только чёлку не стригла. А вот с грудью всё вышло очень хорошо: я вовремя спохватилась и заставила медиков остановить её рост. Никаких перекосов и фансервисов, удобная и практичная двойка. Из одежды мне полюбилось свободное кимоно и прекрасные гэта на низких дощечках. Всё равно, я не была боевым шиноби и не выходила за пределы деревни, так смысл в полевой форме? К тому же, я знала, что до прихода Наруто можно носить то, что нравится. И вот, смотря на Узумаки, что стоял на столбе, я мысленно прощалась с красивыми тканями и непрактичной обувью. — Хината! — заметил меня Наруто. — Я вернулся! Он слетел со своего места и кинулся на меня с объятиями. Это не было похоже на наш первый контакт, когда он задеревенел под моими руками. Нет, в этот раз он был горячим и на удивление живым. Я обняла его в ответ, ощущая одновременно радость и сильное нервное напряжение. Потому что в деревню вернулся ураган, который принесёт за собой череду ужасающих событий.