Формалин

В раковину упало несколько чёрных прядей. Я перехватила кунай поудобнее и отрезала ещё пару. Чёлка. У канонной Хинаты Хьюга была чёлка. Значит, и у меня будет. Туалет в первом подвернувшемся торговом центре был грязным, да и пахло в нём соответствующе. В другом случае я бы побрезговала сюда даже заходить. Однако тут было нужное мне зеркало и неплохое освещение, а вот оплатить услуги парикмахера я не могла. Ну, самостоятельно себе чёлку сделать не так сложно. Тем более, волосы у меня прямые и тяжёлые, а кунаи я перед войной хорошо наточила. Из мутноватого от разводов зеркала на меня смотрела хорошенькая куноичи. В этом мире, — моём мире, — меня бы, правда, назвали бы отличным косплеером. Я как чувствовала, не одевала боевой жилет объединённой армии, а осталась в одежде Хинаты — лавандовой куртке и тёмных штанах. Хитай-ате, правда, был иероглифический, а не коноховский. Но это мелочи, право слово. Ещё раз посмотрелась в зеркало. Вроде ровно. В принципе, можно было бы обойтись и без чёлки, но лучше бы мне влиться в ряды анимешников и косплееров. Это позволит первое время не беспокоиться о внешнем виде и сверкать бьякуганами по сторонам. Потом надо будет что-то думать, хоть хенге, хоть линзы. Но это потом. Пока было время, перебрала вещи. Три запечатывающих свитка, пятнадцать сюрикенов, семь хорошо наточенных кунаев. Моток лески, печати фуин, бинты, чакропилюли и пищевые таблетки, тельце Кацую. Слизень не подавала признаков жизни, хотя на ощупь была такой же тёплой и мягкой. Её я убрала в один из подсумков. Пока искала зеркало, то стащила у какого-то мужчины бумажник и телефон. Не знаю, может, это и плохо, только в мире шиноби быстро привыкаешь к тому, что собственная шкура дороже. Техника оказалась слишком хрупкой, я даже успела примять пластиковый корпус своими пальцами. Шиноби ведь намного сильнее обычного человека, телефоны на нас не рассчитаны. Денег в кошельке было не так много, а календарь на телефоне указывал неутешительную дату: с момента моей смерти тут прошло всего пара дней. Для меня этот период растянулся на значительно большее время. Два или три дня против двух с половиной лет! Последний раз взглянув в зеркало, я скривилась. Хотела обратно, к налогам и сестре? Получай.

***

Уходить от места моего попадания было боязно, так что я порадовалась небольшому парку рядом с пропахшим мусором закоулком. Мой родной город обзаводился этими мелкими зелёными зонами, точно подросток — прыщами. Раньше мне, любительнице асфальта, казалось, будто в городе много зелени. После двух лет в мире, где о прогрессе и производственной революции даже не слышали, все эти парки казались ничтожно маленькими. Я задыхалась от запаха бензина, асфальта и резины. А ещё — от сигарет и людского пота. В самом деле, что ж такого надо жрать, чтобы так вонять?! В мире шиноби всё было натуральным, о фастфуде никто и не слышал. Так что пот не пах даже у крестьян. Что уж говорить о ниндзя: мы потеем только при перенапряжении чакросистемы. Парк оказался маленьким. Да это не парк был даже, а так — небольшая аллея с тремя лавочками вдоль заасфальтированной дорожки. Деревьица сзади убогих сидений были тощими и слабыми, а ещё гнулись внутрь от автострады и трамвайных линий. Я выбрала себе лавочку, с которой было хорошо видно место моего появления. Хотя, на самом деле, в этом практически не было необходимости: бьякуган давал достаточную широту обзора. Чтобы хоть как-то успокоить нервы и провести время, я села на лавочку и начала медитацию. Внешне это никак не проявлялось, я просто замерла. Разве что кого-то могло смутить, что я не моргала — бьякуган практически не пересыхал, уж не знаю, в чём дело. Зато внутри велась напряжённая работа, вспыхивал очаг чакры и вибрировали от энергии каналы. Сенчакра была и в этом мире, и во время медитации тело пыталось её впитать. Я не давала. Помню, чем это опасно. Но, на самом деле, меня беспокоило другое: в мире технологий очаг не работал так, как нужно. Проще говоря, чакра в моём теле не восстанавливалась. — Ого, да ты вылитая Хината! — прервал девичий возглас мою медитацию. — Как насчёт фото? — Без проблем. С такими предложениями ко мне уже подходили, всё же фанатов аниме довольно много. Со всеми я фотографировалась — сама бы пищала, если бы увидела детализированный косплей той же Принцессы Тютю. О, да, я обожала эту историю… Несколько фоток, шутки в ответ на предложение показать бьякуган и довольно тёплое прощание. Я вновь осталась одна в мелком парке. Медитировать больше не хотелось, думать о чакре тоже. Хотя с последним, пожалуй, придётся чуть позже разобраться. Я всё-таки беременна, да ещё и двойней. И я собираюсь попасть обратно в мир шиноби. Как-то собираюсь, да. В руках у меня было ещё два кошелька от девочек-любительниц аниме. Несколько тысяч и бесполезные для меня банковские карточки. Вот же… шинигами бы подрал все эти высокие технологии! Небо медленно затягивалось тяжёлыми тучами. Не желая мёрзнуть и мокнуть, я отправилась туда, где знала всё до последней мелочи — к себе домой. Только вот сначала на точке выхода и в парке оставить несколько заметок. Ну, у меня ещё есть несколько чакропилюль, могу позволить себе шикануть и выжечь энергией послания прямиком на земле и стенах. Благо, контроль позволяет.

***

— Я твоя дальняя подруга, приехала из другого города. Ты разрешила пожить у тебя в квартире и взяла на себя все расходы. Повтори установку. Глядя на то, как моя сестра безропотно повторяет мои слова, я ощущала себя не слишком хорошо. Одно дело — воровать у незнакомцев, другое — промывать мозги близкому человеку. — Хорошо, — сказала я, — веди себя как обычно. Ты только что открыла мне дверь и рада меня видеть. Меня зовут Мари. Если я скажу «ген», то ты снова погрузишься в гипноз и будешь слушаться меня беспрекословно. Если я скажу «кай», то ты будешь вести себя нормально. Ты слушаешься только меня. Теперь забудь, что я подвергла тебя гендзюцу… гипнозу. Кай. Серые глаза с поволокой медленно приобрели осмысленное выражение. Я же смотрела на знакомое лицо и с удивлением обнаруживала всё больше схожих черт с Ханаби. Разве что бьякугана не было. Параллельность миров? — А, Мари! — обрадовалась сестра. — Проходи скорее. У нас тут такое произошло, ты не поверишь! Опять в свои мультики наряжаешься? — Да, ты знаешь, я это люблю. Она усадила меня на кухне и принялась хлопотать. Я внимательно следила за каждым знакомым жестом и ничего не понимала: не было ни скорби, ни грусти. Немного нервозности и какая-то болезненная весёлость, и всё. Чай был готов, закуски выставлены. Есть я не решалась. Кто знает, как отреагирует чистый организм на нитраты и прочие примеси. Я даже курса отравления не проходила, моё тело не приспособлено и для минимальных доз яда. Коты недоверчиво щурили глаза из-под кухонного гарнитура. Ну да, не признали. Не виню. — Так она под трамвай попала! — продолжала сестра свой рассказ. — Головой шандарахнулась так, что память отшибло. Даже говорит еле-еле. Зато всплыли давнишние уроки японского. Представляешь, на нашем языке ни бум-бум, зато всякие аригаты — это пожалуйста! Но хоть ноги целы, и на том спасибо. Эта новость царапнула моё сознание. Японский, да? — О, это ужасно! Может, я смогу с ней поговорить? Я знаю язык, только недавно закончила курсы! Представляешь, как ей одиноко в больнице? На улице разыгрался ураган, и на лице сестры была явно видна борьба: нежелание выходить из тёплой квартиры против желания хоть как-то поговорить с сестрой. Победило второе, но с минимальным перевесом. Да уж, сестрица, любишь ты меня. До больницы домчались с ветерком — вызвали такси. Признаться честно, так себе поездка: в салоне воняло, меня укачивало, да и скорость оказалась ниже средней для ниндзя. Так что когда мы вышли у знакомого мне здания, я вздохнула с облегчением. Вообще, все эти улочки, дома, крошечные парки вызывали у меня тёплые воспоминания, но не больше. Сердце у меня не билось быстрее, когда я попадала в знакомое место, на глаза не наворачивались слёзы. И, напротив, если я позволяла себе задумываться о том, что я могу никогда больше не увидеть Неджи, Ханаби или Наруто, мне хотелось выть. Привыкла, за два-то года. В больничных коридорах пахло медикаментами и спиртом. Тсунаде никогда такого не позволяла: в коноховских учреждениях обычно стоял мягкий аромат лаванды и цитрусов. Для успокоения, наверное. На регистрации нас пускать не хотели, но лёгкое гендзюцу позволило решить эту проблему играючи. Нам выдали два халата с непонятными грязными пятнами и проводили прямиком до палаты. От тряпки я избавилась, едва переступив порог. — Привет, сестричка! Смотри, кто к нам приехал. Давно у нас не было Мари, верно? На меня смотрели удивлённые светло-серые глаза. С моего прошлого лица. Странно, что я больше не ассоциировала эту внешность с собой. Скорее, первой мыслью у меня было удивление: как так, почему эта девушка мне настолько знакома? Потом уже было осознание. Это же я! Только в прошлом. — Вы… вы пришли за мной? — спросила девушка на чистом японском. Хотя, нет. У неё был замечательный диалект страны Огня. — Ген. Выйди, — сказала я своей сестре, — и жди меня около двери. Найди лавочку и посиди на ней, пока не будет других распоряжений. Повтори. У сестры тотчас пропала осмысленность из глаз. Повторив мой приказ и получив разрешение на выход, она оставила меня в палате. Вместе с предполагаемой… — Как тебя зовут? — Хината Хьюга, Хьюга-дзин. Я не помню вас в клане… Руки у девушки дрогнули, пальцы устремились друг к другу. Ну да, точно Хината. Я от этого жеста отвыкала целых полгода, так он въелся в тело. — Забудь это имя. Теперь тебе придётся привыкать к новому. — Ч-что? Но я… как же… как же так? — Подожди, — поморщилась я, — я тебе всё объясню. Ночь длинная, знаешь ли. В коридоре меня дожидалась сестра. Приказав ей отправиться домой, я вернулась в палату. На всякий случай установка дополнялась наказанием забыть меня до новых распоряжений. Хината смотрела на меня испуганно, но с надеждой в светлых глазах. Я мысленно передёрнулась. Мне надо было многое объяснить этой девчонке, что заняла моё прошлое тело.

***

К восходу солнца все надежды и чаяния бывшей Хинаты Хьюга развеялись, как и предрассветный туман. Она выглядела потерянной и подавленной, но я её не винила — через три дня после переселения я сама, помнится, тихонько скулила под тяжёлым и душным одеялом. Это потом, намного позже пришло осознание того, что не всё так плохо. Что даже в мире малолетних убийц можно жить. — У тебя остались ещё вопросы? Она, на самом деле, не так много спрашивала. Про Ханаби, про погибшего Инудзуку и выжившего благодаря мне Шино. Про клан, отца. Я отвечала без подробностей, так и оставшись безликой Хьюга-дзин. А ещё мы говорили про Наруто. Узнав, что последний вполне счастлив с другой девушкой, Хината только тихонько заплакала. Очередная нить, связывающая её с миром шиноби, оборвалась. — Я думаю, тебе тут будет лучше, — уговаривала я её, — легче. Тут не нужно убивать, просто живи себе, социализируйся. Сестра тебе поможет. Она не такая бука, как Ханаби, так что обращайся к ней смело. Только язык выучи. Но тебе, с клановым воспитанием и умениями, должно быть полегче. — А чакра? — тихо спросила Хината. — Как жить без неё? — К этому придётся привыкать. К тому же, в этом мире есть боевые искусства и философия внутренней энергии. Тебе остаётся лишь найти то, что тебе подходит. В этом мире чакры нет. — Но вы же использовали гендзюцу… — У меня есть очаг чакры, я не из этого мира. У твоего нового тела его нет. У тебя осталось что-то, что держит тебя в том мире? Тонкие брови сошлись к переносице. Ну да, да, думай, девочка. Что тебя там держит? Драгоценный Наруто-кун, который давно помолвлен с Шион? Отец, не ставящий тебя ни во что, по твоему мнению? Или клан, который с презрением относится к своей вроде бы будущей Главе? Про временной разрыв я умолчала. Но, если девочка будет цепляться за идею возвращения, то можно сказать, что там прошло намного больше времени. Чтобы окончательно отсечь Хьюгу Хинату от того, моего мира.

***

Домой я не пошла, видеть сестру не хотелось. Установка гендзюцу была мягкой, так что со временем сама бы выветрилась. С момента моего попадания прошло чуть меньше суток. Если следовать логике, то в Конохе прошло семь или девять месяцев. Надеюсь, меня ещё ищут. Стоя в парке возле место своего переноса в мир технологий, я уныло жевала пищевые таблетки. На десерт у меня были чакропилюли, которых осталось всего две. Ещё на теле у меня был инфуин, запасов которого должно хватить на довольно долгое существование. Был ещё один вариант пополнения запасов чакры — электричество. Шиноби иногда прибегали к нему, если совсем всё было плохо. Ток при соприкосновении с кожей давал заряд, достаточный для того, чтобы наполнить половину моего резерва. Ну, а тело шиноби выдержит и двести, и тысячу вольт. Мы вообще крепкие. Хотя, конечно, до такого не хотелось бы доводить. Боль я не люблю. Но как запасной план потянет. Можно какого-нибудь богатея обработать гендзюцу, с голоду не пропаду. Но это план на самый крайний случай. Меня тянуло обратно к переулку, из которого я вышла после переноса. Не став сопротивляться своему желанию, я направила стопы туда. Может, меня ведут боги? Мысли у меня текли вяло, постоянно возвращаясь то к сестре, то к Хинате. И если первую я почти отпустила за два года другой жизни, то вторая… Мягкая. Нежная. Добрая. Слабая? Не думаю. Но быт шиноби её бы сломал, сделал из неё что-то другое. Более сильное? Или смирившееся? В манге она стала домохозяйкой. Такой, с передником и поварёшкой. Практически Ямадо Надесико, идеал японской жены. Вот только в том мире не нужны домохозяйки, там нужны бойцы. И клану советник-домохозяйка тоже не нужен. А тут? Среди технологий мало нежности, люди больше становятся похожими на машины, а машины — на людей. И капля доброты бывшей Хинаты наверняка растопит чьё-нибудь сердце. К тому же, может, тут она найдёт своего Наруто-куна? Параллельность миров и всё такое… Все эти размышления были больше похожи на вялые попытки совести меня растормошить. Вот только что я могла бы сделать? Я не знаю, как вернуть нам наши тела, да и не хочу этого. Поэтому Хинате придётся привыкать к новому миру, учить язык, искать свою любовь тут. Меня же ждёт муж и названный брат. В конце концов, в мире шиноби я справлюсь лучше. — Нма… Хината-чан? Хорошо, что ты не отошла от места переноса. Тут много людей. — Да, Какаши-сан. Даже с шаринганом было бы сложно меня найти, не так ли? Я уже справилась.