Неожиданная встреча.
26 марта 2018 г., 21:40
***
Мирон спокойно шёл по дороге, неспешно прогуливаясь по мокрым улицам Питера. Сейчас ему некуда было торопиться. Главный баттл года прошёл и теперь у него было много свободного времени. И теперь он мог, наконец-то, нормально и не переживая о чём-либо отдохнуть. Янович думал о Гнойном и о своём сокрушительном поражении. Нет, он не считал, что судьи были предвзяты или неправы. Федоров прекрасно понимал, что Карелин выступил гораздо лучше него. Тот был очень яростным и бил фактами прямо в цель. От воспоминаний у Мирона по спине прошла стая ледяных мурашек. Слава порой подходил слишком близко, настолько, что Окси чувствовал запах его пота и аромат простого тройного одеколона. И на удивление, он не испытывал отвращения, даже наоборот, жадно вдыхал приятный ему запах. У парня было до безумия горячее тело. Фёдоров не смог отказать себе в столь манящем удовольствии. Он касался его так много, но ему было всё мало. А Вячеславу, казалось это очень даже нравилось. И ещё у него были слишком мягкие волосы. Их было очень приятно мять в ладонях. Вообще, Карелин очень нравился Мирону. Тот зацепил его своим неповторимым характером и интересными текстами. Фёдоров был просто поражен им. Такой молодой, талантливый, горячий, немного нескладный и очень-очень его ненавидящий. Это было понятно с первого раунда, с первого дисса, с первого трека. Хотя даже этого не было нужно, чтобы стало ясно насколько Слава его не любил. Мирон был удивлён его взглядом, такого он не видел ни у одного из своих прошлых оппонентов. В глазах Гнойного была чистая, незамутненная и искренняя ненависть. Глаза — это зеркало души, говорил когда-то Хованский. Так вот, когда Окси смотрел в очи Карелина, то видел ярко пылающие пламя, это был словно огромный и смертельный лесной пожар, способный сжечь всё на своём пути. Он не испытывал к Славе таких сильных чувств. Фёдоров ничего не мог поставить против его ярости. И поэтому на баттле не ставил своей целью задеть того за живое или втоптать в грязь, как Джонибоя. Нет, у него бы это попросту не получилось. Он просто хотел посмотреть на Славу во всей его гнойной и грязной красе. Из раздумий о Карелине его выводит неприятное ощущение вибрации в кармане. Кто-то настойчиво звонил ему. Он резко останавливается, нехотя вытаскивает свой телефон и смотрит на экран своего Айфона. Ваня. Выслушивать сочувствующие речи и вопросы о самочувствии определенно последнее, чего Мирону сейчас бы хотелось. Поэтому он быстро сбрасывает звонок, мысленно обещая перезвонить ему, но чуть позже. Неудивительно, что Рудбой названивал ему. Ушёл куда-то поздно вечером, ничего не сказав и не объяснив. Тут любой бы запереживал, тем более лучший друг. Федорову не удаётся спокойно пройти и пары метров, как чужие сильные руки резко сжимают его хрупкое тело. Он не успевает даже тихо охнуть от неожиданности, как его быстро скручивают и тащат куда-то. Его охватывает ужас и неконтролируемый страх. Мирон отчаянно пытался высвободиться из цепких рук неизвестного. Но увы, этот человек был значительно больше и крепче, поэтому у него получилось лишь немного изменить своё положение. Теперь он мог видеть лицо нападавшего. И увиденное повергло его в полнейший шок. — Слава? Что ты делаешь? — ошарашенно промямлил Мирон. Он уже не ожидал вновь увидеть его, к тому же в такой ситуации. Гнойный выглядел очень злым и недовольным. Окси искренне не понимал почему. Что такого он ему сделал? Чем заслужил такой искренней гнев? Он опять же не знал. Мужчина вообще мало что знает о этом парне. Карелин ничего ему не отвечает. Лишь сильно толкает тело Яновича к кирпичной стене и крепко прижимает, закрывая пути к отступлению. Его руки сжимают тонкую шею, перекрывая доступ к кислороду. В его глазах чистая злоба и жёлчь. Ладони парня чуть ли не впивались в чужую лебединую шейку. Он так сильно держал её. — Ах… О-остановись… — жалобно прохрипел Мирон. Воздуха становилось всё меньше и меньше, а в глазах было всё темней. Он отчаянно пытался отцепить крепкие руки от своей шеи, но получалось очень плохо. Тот железной хваткой держал его и явно не хотел отпускать. — Н-не… Н-надо… — из последних сил, чуть слышно прошептал Федоров. Тело становится ватным, он уже слабо понимает происходящее. Из его небесных глаз текут солёные слёзы. Увидев это, Слава резко ослабляет хватку. Теперь его руки мягко прижимают его тело к себе, дабы Мирон не упал на твердый холодный асфальт. Янович наконец-то может нормально вздохнуть. — Зачем? — осторожно спрашивает Федоров охрипшим голосом, отдышавшись. Он пронзительно смотрит Карелину прямо в глаза, ожидая ответа. Мужчина правда ничего не понимал. Но искренне хотел понять. Зачем нужно пытаться его придушить? В чём он так провинился перед парнем? Тот же вроде бы добился чего хотел. Историческая победа, долгожданный успех и всеобщее признание. Что же ему ещё было нужно? — Ты всё равно не поймёшь. — тихо шепчет Слава. Теперь его глаза были наполнены глубокой горечью и печалью. Теперь Мирону вдруг стало его так жаль. Парень выглядел слишком несчастным. Но он даже не мог предположить, чем он сможет ему помочь. А Вячеслав до сих пор сильно сжимал хрупкое тело рядом стоящего мужчины, не отпуская ни на секунду. Для него это было самое настоящее счастье. Держать Мирона в своих руках, вдыхать аромат его тела, даже просто смотреть на него, когда он так близко. Но увы, этот человек никогда не станет Славиным. — Я постараюсь. Пожалуйста. — обеспокоенно говорит Окси, ему очень хотелось понять зачем Гнойный пытался сделать это. В глазах Фёдорова парень видит искреннюю жалость. Ему стало очень противно. Не этого он хотел. Он жаждал видеть в них страх и ужас. А не то, что видет сейчас. Карелин злится, очень. Он замахивает руку для удара. А Фёдоров сжимается всем своим телом и жмурит глаза от страха. Но Слава не бьёт его, кулак со всей силы влетает в стену. На ней остаётся пара алых капелек. Затем он бьёт ещё раз и ещё раз. И это продолжалось бы ещё долго, если бы Мирон не перехватил его ладонь. — Эй! Что ты делаешь? Прекрати. — просит мужчина. Его рука ложится на чужую небритую щёку, а другая в это время мягко поглаживает разбитые костяшки. — Хватит, Слав… Карелин тает, когда чувствует бархатную ладонь, ласкающую его лицо. Федоров встаёт на носочки, чтобы наконец-то поцеловать его, но рост ему этого не позволил. Ему вдруг становится очень смешно. Парень был прав насчёт лысой карлицы. Он и вправду не слишком высок. А в сравнении с молодым человеком вообще был до неприличия мал. Слава медленно наклоняется к лицу Мирона и тот осторожно касается своими губами чужих. Словами не передать насколько это было нежно и сладко. Оба ждали этого слишком долго. Карелин сильнее сжимает худое тело и углубляет поцелуй. Он не может терпеть и секунды. Парень резко подхватывает Фёдорова под бёдра и ещё сильнее вжимает в кирпичную стенку. Тот немного смущается, но всё же обнимает своего бывшего оппонента за широкие плечи. Молодой человек целовался так умело и страстно. Окси очень нравилось. Ему было слишком хорошо сейчас, чтобы прекратить всё это. — Ах… Слава… — стонет Янович, когда проворный язык Карелина уверенно ласкает его тонкую шею. Мирону становится наплевать на всё, что было до. На то, что его партнёр всего три минуты назад пытался придушить его, на то, что тот находился не в самом адекватном состоянии. Ему всё равно, он безумно хотел Карелина. Рука Славы осторожно лезет под светлую тонкую рубашку, мягко поглаживая нежную, белую кожу. Он аккуратно и медленно начинает расстегивать маленькие пуговицы. Вот тут Окси напрягается. Ему не хотелось заниматься этим со Славой прямо посреди улицы. — Нет, не надо… — скулит Мирон. — Не здесь, прошу… — Хорошо. Пойдем тогда ко мне, я живу тут совсем недалеко. — говорит Карелин, нехотя отрываясь от такой сладкой и манящей шеи. — Нужно поторопиться. А то ты слишком сильно возбуждаешь меня. Федоров кивает и осторожно пытается слезть со Славиных рук. Но тот не торопится отпускать его. Он лишь поудобнее устраивает Мирона на своих руках и спокойно идёт домой, как будто так и должно быть. — Ммм… Может я сам? — смущённо шепчет Федоров. На его щеках появился неловкий румянец. Всё-таки не каждый день его таскали на ручках, словно какую-нибудь принцессу. — Нет. — коротко кидает Карелин, ни на что не обращая внимание. — Ни в коем случае. Если отпущу, то поимею тебя прямо здесь. На грязном асфальте. — Ну Слав… — хнычет Мирон, его щёки уже стали ярко-алого цвета. Ему было дико неловко. К тому же, он боялся, что кто-то увидит их в столь неудобном положении. — Моя любимая Оксана смущается? — с ухмылкой проговорил Карелин, пронзительно смотря в глаза Федорова. Тот же, в свою очередь, старается не смотреть в холодные, серо-голубые глаза. Он прижимается лицом к чужому плечу, дабы скрыть свои пылающие щеки от этого внимательного взгляда. — Ахаха… Боже, какой же ты милый. Возмутительно милый. — смеётся Слава и сильнее прижимает его тело к себе. — Да ладно тебе, успокойся, никто нас не увидит. К тому же, осталось-то тут всего пара метров. Мирон обвивает Славину шею и довольно улыбается. Они шли по мрачным дворам и лишь одинокая луна освещала им путь. Поддавшись такой романтичной атмосфере, Окси стал медленно тереться носом об чужую щеку. Она оказалась немного колючей, но всё же очень приятной и тёплой. Карелин хихикает, когда тот стал коротко целовать его. — Ещё совсем немного и я покажу тебе, какой я бойкий и ласковый. — возбуждающе шепчет он и заходит в тёмный подъезд. Слава уже очень давно живёт в этом доме и знает тут каждый уголок и каждую трещинку. Поэтому он быстро шагает по ступенькам, подходя к нужной двери. — Достань ключи из правого кармана. А то я не могу, руки очень заняты. — с доброй ухмылкой проговорил Карелин. Мирон потянулся рукой к штанам Славы. Он неловко краснеет, когда вместо ключей хватает большой и твёрдый член. Из чужих уст вырывается тихий стон. — Что, так не терпится? — с улыбкой говорит Слава и сам аккуратно, чтобы не уронить Федорова, достаёт нужный ключ. Он открывает дверь, входит в квартиру и, наконец-то, опускает Яновича. Тот сразу принялся осмотревать прихожую. К его удивлению, здесь было довольно чисто и уютно. Он ожидал каких-нибудь банок из-под пива или бычков от сигарет. В общем, всё в стиле русского андеграунда. Но нет, ничего подобного не было. Слава повёл его на кухню, в ней тоже было чистенько и приятно. Хозяин явно не жалеет времени на уборку. На столе красовалась милая скатерть с цветочками, а на стенах были красивые светло-коричневые обои, на которых были изображены чашки с кофе и кофейные зерна. — Присаживайся. — говорит Карелин и достает с полки пару кружек, на которых были нарисованы смешные маленькие котята. — Чай, кофе или чего покрепче? — Чай. — негромко отвечает Мирон, усаживаясь на одном из стульев. Слава налил две кружки ароматного ягодного чая и поставил одну рядом с Фёдоровым. Тот берёт её в руки и немного отпивает. Чай оказался очень вкусным и сладким. — Нравится? — спрашивает Карелин, присаживаясь рядом с Окси. Ему было всё-равно на чай, он просто не хотел сразу тащить Яновича в койку. Всё-таки он не какая-нибудь клубная шлюха, с ним нужно было быть вежливым. — Да, очень. Спасибо. — с улыбкой говорит Мирон и допивает этот вкусный чаёк. Слава же, даже не притронулся к своей кружке. Он собственно и не собирался пить его, а налил себе скорее для приличия. И вот в комнате повисло неловкое молчание. Оба были погружены в собственные мысли. Один думал о том, как бы не причинить другому боль и сделать всё помягче. Другой же думал о том, как же это всё будет происходить. У Мирона не было опыта в этом, поэтому он сильно волновался. Сейчас вся его прошлая уверенность будто бы полностью испарилась. Вся неловкость мгновенно ушла, когда ладонь Славы стала медленно и ласково гладить бедро Окси. Она поднялась немного выше, к закрытой ширинке. Секунда и она была открыта. Ещё секунда и рука стала постепенно расстегивать пуговицы на рубашке. — Ммм… Слав? — смущённо говорит Мирон, его лицо вновь заливается краской. — Может... — Ты не хочешь? Если так, то не переживай, всё нормально. Я ни в коем случае не собираюсь настаивать. — с некой грустью в голосе, проговорил Карелин. Было понятно, что сам он безумно хотел Фёдорова и был расстроен тем, что тот не испытывал ответного желания. — Нет-нет. Я не это имел ввиду. Просто не лучше ли было бы переместиться в спальню? — объясняет Мирон и пододвигается ближе к Славе. — Там, наверное, будет гораздо удобнее. — Да, ты прав. Так… ты уже пробовал это с кем-нибудь? — спрашивает Карелин. Он просто обязан знать это, чтобы понять нужно ли уделять особое внимание подготовке. Если бы Фёдоров уже занимался подобным, то всё было бы намного проще и легче. — Нет. Ты будешь первым. — тихо отвечает Окси, еле заметно краснея. Он не понимал хорошо это или плохо. С одной стороны это говорило о том, что он не был «дырявым», но с другой он чувствовал себя какой-то шестнадцатилетней девственницей. — Ты главное не волнуйся. Расслабься, всё будет хорошо и приятно. Тебе понравится, обещаю. — говорит Слава, вставая из-за стола. Больше он не намерен ждать. И так уделил слишком много времени для вежливости. Время переходить к решительным действиям. Он направился в сторону спальни. Мирон медленно последовал за ним. В комнате было очень уютно и так по-домашнему. В дальнем углу стояла расправленная двуспальная кровать, на ней лежала пара милых плюшевых мишек. Федоров не решается спросить у Карелина зачем они ему были нужны. В противоположном углу стоял большой деревянный стол, на нем лежала куча бумаг и ноутбук с парой наклеек «Антихайп». Слава стал снимать с себя ненужные вещи, они полетели куда-то в сторону. Спустя минуту на нём остались лишь одни чёрные боксеры. Фёдоров с небольшим смущением начал снимать с себя одежду. Сначала полетела рубашка, затем носочки, а потом и тёмные узкие джинсы. Теперь Мирон тоже стоял в одних светло-розовых трусах. — Выглядишь в них очень мило. — ласково говорит Карелин и вплотную проходит к Окси. Он горячо дышит на тонкую шею и медленно ведёт по ней своим языком. Янович тает от подобных ласк и тихо постанывает. — Сла-ав… — выстанывает из себя Мирон, когда чужая рука стала стягивать с него последний предмет гардероба. Секунда и вот он стоит перед своим партнёром полностью обнаженный и беззащитный. — Ммм… Ты такой красивый… Я просто не могу. — молвит Карелин и резко толкает Окси на кровать. Он быстро снимает с себя такие мешающие в этот момент боксеры. А Мирон в это время лежит с оттопыренной к верху задницей и ждёт. Ждёт, когда всё начнётся. Его тело сильно дрожит то ли от страха, то ли от томительного ожидания. Как вдруг, он чувствует, как длинные и измазанные в чем-то склизком пальцы медленно и аккуратно входят в него. Он протяжно стонет, когда чувствует, как шершавые пальцы нежно гладят его изнутри. Слава тщательно и долго растягивает тугой проход. Ему искренне не хотелось, чтобы Мирону было больно. Гнойный испытывал очень двойственные чувства к этому человеку. С одной стороны он дико хотел его отыметь, жёстко и грубо, до дрожи в его тонких ногах, до жалобного скулежа, до слёз из глаз и до мольбы остановиться. Хотел отплатить за годы полного игнорирования. Но с другой, где-то в глубине души он очень хотел быть с ним вместе, просто, как самая обычная пара. Ему хотелось банально быть рядом и, как бы глупо и ванильно не звучало, дарить Мирону свою любовь и заботу. Но увы, этого никогда не будет и дело даже не в том, что они оба мужчины, скорее в том, что они были слишком разными людьми. — Чёрт. Ты такой узенький… — горячо шипит Карелин. Он уже не может терпеть, очень хочет взять Мирона. Но всё же, продолжает медленно разрабатывать его. — Боже, Слава… Возьми меня уже, ну пожалуйста… — просит Федоров, чуть не хныча. Он дико желал своего бывшего оппонента. Карелин вытаскивает пальцы и нежно водит головкой члена по мягкому, раскрытому отверстию. Наконец, он медленно и плавно входит в того, кого желал больше всего на свете. — Аах… — громко стонет Янович. Его пальцы сильно, до побелевших костяшек, сжимают светлые и мягкие простыни. Карелин жмурится и тихо рычит. Внутри Мирона оказалось ещё теснее и горячее, чем он думал. У него с трудом получается сдержаться, чтобы не начать втрахивать своего партнёра в мягкую постель. Ему приходится остановиться на половине своей длины, чтобы дать своему мальчику немного привыкнуть и самому чуток подостыть. Всё-таки размер у него был далеко не маленький, а вот дырочка Мирона наоборот была очень узкой и тугой. Он не хотел причинить Окси много боли или хуже того порвать, в таком случае о продолжении не могло идти и речи. Федоров сам начинает медленно насаживаться глубже на большой и толстый член. Карелину окончательно сносит крышу. Он стал быстро и сильно толкаться в Мирона. Тот же, в свою очередь, кричит во всё горло имя любимого человека. Слава крепко держал Яновича за тонкие бедра и глубоко долбился в немного расширившееся отверстие. Ему дико захотелось поцеловать своего любимого. Поэтому он немедля ни секунды переворачивает Окси лицом к себе и страстно целует его мягкие и пухлые губки. Тот жалобно стонет и хнычет, внезапная пустота доставляла адский дискомфорт. Слава резко закидывает мироновы ножки себе на плечи и мощно входит обратно. Мирон заливается громкими стонами, Карелин бил точно по простате, не давая ни доли секунды отдыха. Окси кончает быстро, не выдерживая и пары таких глубоких толчков. Слава тоже долго не держится и кончает вслед за своим партнёром. Он заполняет его полностью, не роняя ни капли. Несколько минут они просто лежат так, жарко обнимаясь и мягко целуя друга в губы. Отдышавшись от такого сверхмарафона, Карелин плавно вытаскивает член из Мирона и ложится рядом. — Ох… Это было охуенно. — сыто и блаженно говорит Карелин. — Ты как? Тебе понравилось? Но ему никто не отвечает. Он кидает непонимающий взгляд на Федорова и еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Окси уже сладко спал, сжавшись в клубок и прижавшись к нему. Карелин нежно обнимает его со спины и тоже сладко засыпает.
