J'en suis fou.

***

      Карелин просыпается очень рано утром, на улице было ещё темно. Он радостно улыбается, когда видит рядом не пустую половину кровати, а знакомое и давно желанное тело. Но улыбка быстро сходит с его лица. Перед ним открывается не самая приятная картина. Вся шея Мирона была усыпана свежими, тёмно-синими синяками. Он опускает взгляд ниже, на тонких бёдрах тоже красовалась куча тёмных синяков. Слава смотрит на всё это и искренне жалеет о том, что Окси вообще согласился.       «Лучше бы он сбежал, как только это стало возможным. Со мной бы ничего не было, погоревал бы немного и всё. Хотя кого я обманываю? Я бы уже через пару дней сдох от передоза. Но тогда он бы остался цел. Так что, было бы не так уж и плохо. Ему наверное было больно. Чёрт, какая же я свинья.» — думает Карелин и аккуратно укрывает Фёдорова одеялом. Тот немного ворочается, но не просыпается.       После увиденного сон развеялся окончательно. Слава встаёт, надевает боксеры и направляется на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Он открыл холодильник и критично оглядел содержимое.       «Да… Не густо. Нужно было сходить вчера в магазин. Ну да ладно, подогрею чебупели. Мирону должно понравиться.» — решает Слава и достает из холодильника тарелку с едой.       Но вдруг, зазвенел домашний телефон. Он, как ошпаренный, летит к нему. Разбудить Миро — это определенно последнее, чего он сейчас хочет. Карелин берёт трубку.       — Алло. Слава, это ты? — прозвучал хриплый, давно знакомый голос Замая.       — Да, это я. Зачем звонишь? — без интереса спрашивает Карелин.       — Да так просто, поинтересоваться кое-чем хотел. Как там у тебя дела с твоим жидом? Дай угадаю, он лежит сейчас с порванной задницей в какой-нибудь питерской подворотне? — задорно спрашивает Андрей.       — Нет. Он сейчас спит в моей кровати, живой и здоровый. — сквозь зубы шипит Слава. Ему был неприятен этот разговор.       — Да ладно? Он дал тебе? Добровольно? Ебать он шлюшка. Такого я от не ожидал. Ну что сказать? Блядь обыкновенная.       — Нет, он не такой. — громко говорит Карелин.       — Слав, ну подумай башкой. Он отдался тебе, хотя толком тебя и не знал. Ты же знаешь, кто так поступает.       — Нет. Он сказал мне, что у него это впервые. К тому же для обычной шлюхи он был слишком тугим. Ощущения были просто умопомрачительные. Я прямо в постели чуть не сдох от удовольствия. — довольно проговорил Карелин.       — Ладно, ладно. Не надо посвящать меня в свою половую жизнь. И мне совершенно не интересно какая там у Оксимирона задница. Так… Что у вас теперь с ним? Вы типа вместе будете?       — Я пока точно не знаю. Когда он проснется я напрямую у него это и спрошу. И признаюсь в том, что хотел с ним сделать изначально.       — Ты долбаёб? Не вздумай! Он пошлёт тебя к черту и свалит. И это ещё в лучшем случае. А в худшем он натравит на тебя весь свой окситабор или, что хуже, напишет заяву. Это же Оксимирон, ему ничего не стоит послать тебя на Нары. Позвонит кому надо и всё. Ты будешь гнить лет пять в каком-нибудь Мухосранске. Слав, я волнуюсь за тебя. Оставь ты уже его в покое. Он конечно весь такой высокомерный и пафосный, так и просит себя выебать. Но при этом он очень влиятельный. Одно его словечко и тебя кто-нибудь из его дружков подкараулит и прибьёт к чертям. Серьёзно, он того не стоит.       — Я не могу просто так оставить его. Постоянно думаю о нём. Чёрт, у меня даже в телефоне около тысячи его фото. Я просто болен им.       — Так лечись, Славка. Сходи уже наконец к психиатру, я прошу тебя. Раньше мне казалось это забавным, но всё зашло слишком далеко.       — Я люблю его. Это не лечится. — уверенно отвечает Карелин и отключает телефон.

***

      Комната заливается золотистым светом. Светло-жёлтые лучи бегают по помещению, разгоняя остатки темноты. Они весело играют на бледном и красивом лице. Личико немного хмурится от яркого света. Бездонные, синие глаза нехотя распахиваются и смотрят по сторонам.       Мирон резко привстает, потирая вески. Славы рядом не было, голова немного гудела, а всё, что находилось ниже поясницы неприятно ныло. Но несмотря на лёгкую боль, он довольно улыбался, вспоминая события прошлого вечера. Те страстные поцелуи, те ласковые движения, те мягкие и нежные прикосновения.       Из сладких воспоминаний его выводит резкий звон будильника. Он быстро берёт в руки чужой телефон и отключает ужасный звук. Он сильно удивился, когда понял, что это была его собственная песня.       «Как же так? Я думал он ненавидит мои треки.» — озадаченно думает Федоров. Он смотрит на экран смартфона и… немного охуевает. В телефоне была какая-то странная папка. Окси очень смутило её название. «Мирон».       «Почему она называется моим именем? Что это значит? Так, ладно. Не стоит себя раньше времени накручивать. Может это просто текст на баттл. По крайней мере, я на это надеюсь. Но всё же лучше посмотреть.» — решает Фёдоров и уверенно нажимает на значок.       В ней оказалась куча, нет, просто море его фотографий. Он ошарашенно пялиться на всё это и не понимает, как на это реагировать. С одной стороны ему очень льстило подобное внимание к себе, но нормальна ли такая помешанность? Ему становится жутко от увиденного.       Мирон немного пролистывает вниз. Его внимание привлекает файл Word с красноречивым названием «Что я с ним сделаю». Фёдоров начинает читать. С каждым прочитанным предложением его лицо медленно приобретало всё более бледный оттенок. Зрачки сузились, руки сильно задрожали, а дыхание сбилось. Он быстро закрывает себе рот ладонью, чтобы не издавать лишних звуков.       Там в подробностях было описано то, что Слава хотел с ним сделать вчера вечером. Он хотел его изнасиловать, а потом бросить подыхать в той грязной подворотне.       Стоит отдать Карелину должное, он оказался довольно-таки хорошим писателем, описал всё в красках и с чувствами. Мирону становится плохо от такого детального описания того, как Слава рвёт его изнутри, не обращая внимание ни на слёзы, ни на просьбы прекратить.       «Так тебе и надо, поганый жид. Не нужно было меня игнорировать!» — громко кричал Карелин. Окси же, в это время ревел от ужасной боли и умолял его остановиться. Федоров вздрагивает, представив, что это действительно могло произойти с ним.       Он дрожащими руками кладет мобильник обратно на тумбу. Мирона сильно трясёт, он не знает, что ему сейчас делать.       «Что это вообще было? За что он так со мной? Он же вчера был таким добрым. Донёс меня до своей квартиры, напоил чаем, был таким нежным и ласковым, ни к чему не принуждал. Я даже подумать о нём такое не мог. Да, он пытался меня вчера задушить, но всё же остановился. Не довел дело до конца, пожалел, наверное. Это значит мои чувства ему всё-таки не безразличны.» — из размышлений его выводит звук приближающихся шагов.       Фёдоров в панике забирается с головой под одеяло и притворяется, что спит. Как в детстве, если ты залезешь под одеяло и постараешься не дышать, то никакой монстр тебя не достанет.       Но увы, Мирон уже не маленький мальчик, поэтому это не работает. Карелин осторожно стягивает с него единственную защиту и мягко целует в щёки.       — Доброе утро, Мирош. — нежно шепчет на ушко Окси Слава. — Ничего не болит?       — Нет. Всё н-нормально. — с небольшой дрожью в голосе проговорил Янович. Он очень старался говорить, как можно увереннее, но получалось очень плохо.       — Что-то случилось? Я тебя как-то обидел? — обеспокоенно спрашивает Карелин. Мирон не знал, что на это ответить. Ему очень хотелось спросить, что же означает та папка в телефоне. Но разум твердил молчать, как рыба.       Слава ласково приобнимает своего любимого и с ожиданием смотрит в его синие глаза. Окси не выдерживает и решается всё-таки ответить.       — Я хочу спросить у тебя кое-что. Только обещай отвечать честно и не злится. — чуть более уверенно говорит Янович.       — Спрашивай. Я обещаю. — серьезно проговорил Карелин. Его лицо резко стало более напряжённым и взволнованным.       — Что ты хотел вчера сделать? И зачем ты пытался задушить меня? — спрашивает Фёдоров.       — Хорошо, я скажу тебе правду. Но только теперь ты пообещай мне кое-что. Обещай, что не уйдешь от меня после этого.       — Обещаю. А теперь объясни мне всё. Пожалуйста. — мягко говорит старший и аккуратно гладит Славину щечку.       — Понимаешь Мирон, ты мне уже очень давно нравишься. Я просто помешался на тебе. Слушал твой каждый трек, смотрел каждое новое фото, читал каждый твит. Ни о чём другом даже думать не мог, только ты был в моих мыслях. Но моих чувств ты не разделял, игнорировал все мои выпады. А ведь я чертовски старался обратить на себя твоё внимание. Из-за этого я очень сильно на тебя обозлился и решился на страшный поступок. Я подкараулил тебя около твоего дома и когда ты вышел прогуляться, последовал за тобой. Тебе стоит быть немного внимательнее, ты даже не заметил меня. И потом я хотел тебя… — Карелин не знает, как по красивее это сказать. —…Изнасиловать. Но стоило мне только услышать твои просьбы остановиться и увидеть твои слёзы, как я без раздумий отпустил тебя. Я просто не смог спокойно смотреть, как ты страдаешь. Думаю, просить прощения сейчас будет очень глупо, но всё же. Прости меня, если сможешь.       Мирон молчит. Он просто не может подобрать нужных слов. Ему было очень приятно, что его чувства были взаимны. Но при этом было безумно больно от того, что Слава хотел так с ним поступить.       — Глупый мой. Кто тебе сказал, что я не разделяю твоих чувств? И кстати про треки. Как бы смешно это ни было, но я знаю каждую твою песню. Ты мне тоже очень нравишься, но то, что ты хотел сделать со мной — это ужасно. Мне даже сейчас очень страшно с тобой разговаривать. Но всё-таки ты не поступил так со мной. Любой нормальный человек бы на моём месте ушёл. Но знаешь что? Я люблю тебя, очень. Поэтому дам тебе шанс. — говорит Окси и ласково целует Карелина в щеку. Слава не теряется, крепко прижимает его к себе и тихо шепчет ему на ушко «Спасибо».