Где сейчас твой бог?

      Двое молодых парней сидели на террасе кофейни. Разговор не клеился. Брюнет не был особо разговорчив, а блондин не хотел слишком наседать на собеседника. Он молча разглядывал Джексона. Шоколадного цвета волосы на солнце давали медовые блики, и это завораживало. В тон волосам были его глаза, которые точно так же становились золотистыми при смене освещения. Взгляд Марка, очерчивая контур лица, медленно спустился к губам. Пухлые, мягкие, соблазнительные. Хотелось прямо сейчас впиться в них поцелуем. Иен тяжело вздохнул. – Марк? – Джексон попытался привлечь внимание блондина, даже помахал рукой перед лицом. – Марк! – парень вздрогнул и посмотрел в глаза Джексона, в сотый раз пожалев, что сказал ему свое настоящее имя. Это было ошибкой - хотя, возможно, не такой уж страшной. – Да? – слегка улыбнувшись, ответил юноша. – Ты так и будешь молчать? Все-таки, это ты меня сюда привел. – усмехнувшись, сказал он. – Извини, задумался. Расскажешь, может, что-нибудь о себе? – Марк взял свой стакан в руки и сделал небольшой глоток. – А что ты хочешь узнать? – ответил другой, отпив из своего стакана холодный кофе.       Марк на секунду задумался о том, что именно хочет спросить. Он не планировал ничего серьезного, но для того, чтобы влюбить, стоило располагать хоть какой-либо информацией. – Ты учишься где-то? – внезапно для себя самого спросил Иен. – Я работаю. – Кем? – спросил он чуть серьезнее, чем хотелось, отметив про себя слегка настороженный тон собеседника. – Проповедником в местной церкви. А ты? – Я сейчас не работаю. Состояние имеется, поэтому как таковой нужды в работе нет, – беспечно сказал Марк и тут же одёрнул себя. Почему он опять сказал правду? У него было куча придуманных заранее легенд. Он представал перед своими собеседниками в роли модели или успешного топ-менеджера, но сегодня он уже во второй раз проболтался. – Ты в порядке? – Джексон озадаченно посмотрел на парня, сидящего рядом с ним. Видимо, лицо его приняло слишком задумчивое выражение. – Да все нормально. Извини, мне пора. Положив смятые купюры под стаканом, он поспешил удалиться из кофейни, оставляя проповедника наедине с собой.       Глядя на быстро удаляющуюся фигуру блондина, Джексон не мог понять, почему тот так резко решил уйти, ведь это было как минимум невежливо. Даже если забыть факт того, что из-за него он упал, парень сам позвал посидеть в кафе, а потом так быстро убежал. Молодой человек взглянул на деньги под стаканом. "Ну хотя бы оплатил свой кофе, и то радует", - подумал Джексон. Но денег явно было больше даже для оплаты двух кофе. – Все-таки он странный. – сказал вслух проповедник. Он взял деньги, подошел к бармену, оставил их на стойке и, поблагодарив за кофе, вышел из кофейни.       Погода радовала. Это был май, солнце пригревало и было очень тепло. Он снял пиджак, закинул на плечо и пошел по улице.       Хоть Джексону и было двадцать пять лет, выглядел он моложе. Многие удивлялись, узнавая его возраст. В этот город он переехал год назад, из Гонконга. В Китае жил со своей семьёй, и именно родители настояли, чтобы он стал проповедником. После окончания университета его отправили в обучающий центр при организации, в которой работал отец. Ван не горел желанием заниматься этим, но у него определенно был талант. Люди его слушали, и не просто «в одно ухо влетело – в другое вылетело», - прихожане внимали ему, буквально ловили каждое его слово. Джексон всегда был довольно эмоциональным юношей, и потому в его речах всегда присутствовала яркая жестикуляция. Люди всегда с большим удовольствием приходили к нему на проповеди, о чем не забывали сказать после окончания службы. И однажды его отцу позвонил давний друг, который проживал в Лос-Анджелесе, и предложил Джексону работу.       Ван тем временем уже подошёл к своему дому. Церковь выделила ему отдельную небольшую квартиру, она была действительно маленькая, но этого хватало для жизни одного человека. Небольшая кровать стояла в самом дальнем углу квартиры, напротив нее стоял шкаф, в котором висела пара черных костюмов, таких же рубашек и несколько светлых вещей. Под ними стояли до блеска вычищенные ботинки. Рядом висело зеркало. Номинальную спальню отделяла от гостиной небольшая перегородка с полками, на которых были несколько горшков с цветами. Это создавало некий уют в доме. Рядом с перегородкой располагался маленький диванчик, на котором поместилось бы от силы двое. У окна был книжный комод. Книги были разные, от библейских чтений до различного рода фантастики - он ведь был все-таки молодым парнем со своими увлечениями. Работа требовала некоторых ограничений, но это не мешало ему наслаждаться литературой. Гостиная плавно переходила в кухню. Посередине стоял небольшой квадратный столик и два стула на случай, если к нему заходили гости, что случалось редко. Из техники на кухне были только холодильник и плита, из мебели парочка тумб для готовки, несколько навесных полок для посуды и различных продуктов. Всего этого Джексону с головой хватало - он с детства был приучен к тому, что надо довольствоваться малым. Поэтому, даже если у него бы и были деньги на жилье получше и побольше, вряд ли бы он переехал.       Войдя в дом, Джексон поспешил в душ. День был все-таки жаркий, а его полностью черный костюм не способствовал отталкиванию солнечных лучей, а даже наоборот, притягивал их. Освежившись, проповедник переоделся в домашнюю одежду и прилёг на диван. В руках тут же оказалась любимая книга. Это был Стивен Кинг - Сияние. Хоть он и был доброй души человек, подобные романы ему нравились. Парень настолько увлекся чтением, что не заметил, как наступил вечер и он благополучно уснул с книгой на носу.       Проснулся Джексон от звонка мобильного. На улице было уже светло. Он потянулся за телефоном и ойкнул от боли в спине. Все-таки спать на диване была не самая лучшая идея. Звонок сбросили, и тут парень увидел время. Было уже начало десятого, а это значило, что он дико опаздывал на проповедь.       Подскочив с дивана, он поморщился - поясница снова дала о себе знать. Он подошёл к шкафу, достал костюм с рубашкой и наспех стал одеваться.       Оглядев себя в зеркале и удостоверившись, что выглядит не так плохо, как мог бы, он выскочил на улицу и на всех парах побежал к церкви.       Забегая внуирь, он увидел, что прихожане уже сидят на скамьях и терпеливо ждут начала проповеди. Проходя между рядами, молодой проповедник не прекращал тихо извиняться, на что люди только мило улыбались и провожали его взглядами. Подойдя к стойке, он, немного отдышавшись и в очередной раз извинившись за опоздание, хотел было начинать свою речь, как дверь церкви открылась и в зал вошёл светловолосый юноша в нежно-голубой рубашке. Он тихо присел на заднюю скамью. Этого парня он узнал сразу, несмотря на расстояние от стойки до двери.       Это был Марк.