Смерть, возрождение, месть 14

POV Этра С помощью Кинжалов я попала в Институт. Там все было как всегда — белым и обычным. Белые стены, белые колонны, древние вампиры, имя которых никто, кроме меня, не знал, а также их белые и темные одеяния и страх перед концом. Они уже все узнали о проклятии. Но в Институте было безопасно. Прятаться там можно было по-настоящему вечно. Лучи солнца туда попадали лишь перед закатом, остальное время суток, кроме ночи, разумеется, было светло, но даже не от солнца, а от тех самых белых стен и колонн. Казалось, что там сохранилась старая добрая Древняя Греция, с ее старыми традициями и верованиями. Язычество здесь было везде, и называлось оно поклонением Королеве. Только теперь Дарсия была мертва, Элеонора заканчивала свои дни, хоть и медленно, а нареченной Принцессой стала Эмбер. Правда, заодно с ней и Ким, ведь, в конце концов, именно она была прямым потомком Элеоноры и имела куда больше прав на трон, чем ее сестра. Но тут я вдруг вспомнила, как все было темно когда-то давно. Здесь было нас всего лишь тринадцать, мы были молоды и не так давно бессмертны. И тогда с нами появился Плутарх. Он был тем, о ком помнят все в самом конце истории, но не тем, кто принимает в ней участие. Он был проходным персонажем, который влияет на события, но предпочитает оставаться в тени. Я прекрасно помню тот день, когда он пришел к нам. Самое странное, что я тогда ничего не знала об Ангелах. Но вскоре узнала. Когда они спустились к нам, чтобы забрать первого из тринадцати, мы вдруг поняли, что так будет со всеми. И Плутарх был одним из них. Почти одним из них. Его отец был Ангелом, а мать обычной женщиной. Поэтому он должен был прожить в любом случае примерно около двух-трех веков. Но он был последним в своем роду, поскольку стал вампиром. Но его сущность осталась с ним, и его глаза выдавали его даже после обращения. Но он начал стареть после того, как Герман начал наступление на всех нас. Сейчас же он уже был мужчиной, примерно как Элайджа. Это мне в нем нравилось, и я бы влюбилась в него, но у меня не было к этому предрасположенности. К сожалению для Плутарха, я оставила все попытки быть с ним. Но я всегда знала, что он любит меня, наверное поэтому я и решила, что лучше оставить ему его собственную свободу, иначе проблем не оберется. Я была просто не для него, хотя в какой-то момент могло показаться, что он прав. Мы были одними из первых, и когда от нас ушел самый первый вампир, обращенный Дарсией, то он стал Тринадцатым. Но изначально это была я. Теперь же, первые двенадцать уже стали Стражами на Вратах Небес, охраняя проход в нашу вселенную, а мы с ним были все еще живы, оставаясь теперь древнейшими вампирами во всем мире. Дарсии больше не было, ее мужа и братьев с сестрами тоже. Я и Плутарх были единственным доказательством существования Древнего мира. Но многие вампиры не верили в это, хотя я была среди них. И порой это было так странно, оказаться среди них, которые не верили в существование Дарсии, но которые даже не подозревали, что один из самых близких к ней людей, стоит прямо перед ними. Наконец, я направилась к Плутарху. Я знала, где он находится, потому что знала это место как свои пять пальцев. Найти его было несложно, поэтому я шла очень уверенно, ведь знала, что никуда он не денется из Института. Когда я открыла дверь его комнаты, то обнаружила его там, на месте. Он повернулся, а потом сказал: — Я ждал тебя. Проходи.

***

POV Энни Кэтрин пришла очень вовремя. Этра же ушла поговорить с Плутархом. Когда Грин явилась, мы сразу же рассказали ей, в чем дело и что нужно сделать прямо сейчас. Мы пришли на кладбище, на могилу Эдгара Блэка и Кэтрин перенесла нас под землю, в самую середину, в ту точку, где был гроб. На самом деле, гробом для Блэка служила большая каменная глыба, какие были у королей средневековья. Их хоронили в больших склепах, гробы были каменными, чтобы нельзя было сдвинуть с места. Принадлежав к древнему роду, он и сам, переехав в Америку, видимо, решил не терять связь с предками. Наконец, я понимала, что семья Джека была далеко не простой. Если Августа до сих пор имеет возможность влиять на наш мир, то и Эдгар Блэк после своей смерти не отстал от нее. Мы с Клодией рассматривали место погребения очень тщательно. Вероятно, сердце могло быть метафорой и прятаться где-нибудь в красивом месте, если такое имелось. Но тут мы вдруг заметили надпись на голландском. — Почему здесь написано на голландском? — спросила Клодия. — Даже не могу представить, — ответила я. — Можешь перевести? — Одна из моих бабушек была голландкой, но это не значит, что я знаю язык. К тому же, она приехала в страну маленькой девочкой, и сама его забыла. — Здесь написано, — вдруг мы услышали голос, достаточно знакомый всем нам, — что сердце Эдгара Блэка находится на Летучем Голландце. Из тени мы увидели, как выходит девушка. Красивая, одетая, как всегда, в майку, заправленную в кожаные брюки, с разной атрибутикой, в том числе, и ножами, она вышла к нам во всей своей красе с какой-то картой руках. Яна была последней, кто здесь был, и той, кто закрыл проход в склеп. И, кажется, не просто так.

***

— Карта показывает, как выйти к кораблю, — объясняла Яна, когда мы уже оказались дома. — И туннели ведут через весь город? — спросила я. — Город принадлежит ему, — ответила на это она. — Город построили ведьмы, — сказала Хлоя. — Это так, но я ведь говорю про то, что под землей. И угадайте, куда ведет проход, — мы сидели в недоумении, и тогда она сказала, — Церковь. — Не может этого быть, — произнесла Хлоя. — Да-да, именно наша старая добрая католическая церковь. Ведь все-таки она построена на его деньги, где-то в 1851 году. Денег у города тогда не было, он был беден, но Блэк был богат. И как настоящий католик, он дал городу то, что ему было нужно. В конце концов, ему это было на руку, ведь он был стариком и уже умирал. Когда он умер в 1856, то склеп и проход были готовы. Об этом знала Августа, но не знали их общие дети. Когда Августа умерла, не осталось больше никого, кто знал бы о Летучем Голландце. Но у этого корабля, как я узнала из записей в дневнике Блэка, есть и другие названия. — Веселый Рождер, что ли? — спросила Клодия, пытаясь пошутить, но улыбка с ее лица сползла, когда Яна дала понять, что это и правда так, — Нет, ты шутишь. Это не может быть. — Лучше подумай, зачем ему было врать об этом. Если он знал, что из себя представляет корабль, то он мог быть с ним связан, как и с его капитаном — Филиппом Ван Дер Деккеном. И лишь один человек может им управлять. Это его потомок. — Эдгар был из Англии, Яна, — сказала я, — Он вряд ли мог быть потомком капитана Летучего Голландца. — Но проходы ведут в церковь не просто так. К тому же, в дневнике есть запись, где указана дата 25 декабря 2014 года. Я так и не смогла разгадать это. — О нет, — произнесла Хлоя, — не может быть. — Что, Льюис? — спросила Клодия. — В этот день Бенджамин стал главным в церкви. — Эдгар был предком Бена? — задумалась я вслух. — Или Бен потомок Филиппа Ван Дер Деккена, — предположила Клодия.

***

— Этого не может быть, — сказал Бен, когда мы объяснили ему всю ситуацию. — Но проходы ведут сюда. Мы их уже успели осмотреть, — сказала Хлоя. И ведь правда. Прежде чем идти к Бену, мы просмотрели все стены склепа и туннеля, ведущего к церкви. Все указывало на нее, а также на то, что корабль где-то в здании. Но это не было возможным, подумала я. Однако, все оказалось именно так. Мы спустились в подвал, поскольку корабль должен был быть там, и нигде больше. И тогда мы с Хлоей обратили внимание на маленький кубик, который был покрыт золотом, но выглядел достаточно странно. Она взяла его в руки, но Яна подала знак, что лучше этого не делать. — Что не так? — спросила Хлоя. — Просто лучше не трогать его здесь, если вдруг ты можешь оказаться Капитаном. Им может оказаться любой, а не только потомок Ван Дер Деккена. — Значит, проведем дома испытание. Все прикоснутся к кубику, — заявила я.

***

POV Вайлет Я зашла в дом, и сразу же села на диван, пытаясь успокоиться. Мне было важно это, поскольку случилось то, о чем я даже и не мечтала последний год. Я этого вообще не хотела, но все случилось. Она вышла из машины прямо в центре города, не стесняясь никого и ничего. Потом она взяла свои красные чемоданы, одетая в красивое синее платье в белый горошек с ремнем, и пошла по направлению к дому, в котором теперь будет жить. На ней были очки, тоже в красной оправе, а волосы у нее были как у меня, только прямые, немного завивающиеся к концу. На щеках у нее был небольшой румянец, а на губах красная помада. Она поднималась по лестнице к двери в своих туфлях на каблуках, пытаясь держать платок на голове, чтобы он не улетел, так как ветер был сильный. И этот ветер был из-за нее, в это я верила. В тот момент ко мне мигом вернулась вся память. Я вспомнила, как мы сидели с ней в поезде, который вез меня в Джорджию, чтобы оттуда я смогла уехать с родителями на другой конец Америки, потом выйти замуж за Стивена и быть счастливой. Однако, я так же вспомнила, какой она была. Она могла окрутить любого мужчину и я прекрасно знала, что она сделала это со Стивеном. Мне было больно от того, что Улла стала его первой женщиной, и что она всегда в этом была моим врагом. Странно, что так все получается. Моя сестра из прошлой жизни была мне врагом тогда, остается им и сейчас. Только теперь я Вайлет ДеЛунг, а не Виолетта Варга. Улла казалась мне очень красивой. Она всегда была лучше меня или Фионы, но она не была лучше как человек. Ее красота затмевала ее гнилую душу, о которой я знала все. И я также знала, что она от кого-то беременна. Так как у нее было много мужчин, не представлялось возможным знать, кто был отец ребенка. Жаль, что я так и не узнала исход событий того времени ее жизни. Ведь, как теперь я точно знаю, она стала бессмертной.

***

POV Энни Когда мы пришли домой, то вечером собрали всех. Мы не могли не попробовать. Бен, дотронувшись до него, пробудил в нем лишь небольшое движение и тогда мы поняли, что он, очевидно, и правда является потомком Ван Дер Деккена. Но он не был Капитаном. Когда же до него дотронулся Стивен, то кубик немного засветился, осветив всю комнату своим золотым светом. Однако и он не оказался Капитаном, а свечение мы объяснить не смогли. На мой вопрос, не было ли в роду голландцев, он ответил отрицательно, хотя и не очень уверенно, ведь он многого не знал сам о себе, не говоря уже о своих родителях, которые и сами могли чего-то не знать. Но возможность встретиться с Элизабет теперь выпала, поэтому сомнений не было в том, что он постарается вытянуть из нее все. В том числе, и правду о том, есть ли у него брат и почему он пропал. Но это был не последний вопрос. Единственным и главным для него был тот, где он спросит ее, почему все так сложилось. Как она ответит ему, пока было неясно. Застать Элизабет дома пока не представлялось возможным, поскольку у нас были другие дела. Но я верила, что скоро эта встреча состоится и я тоже приму в ней участие.

***

POV Вайлет Когда все разошлись, я подошла к Стивену и сказала: — Она в городе. Он посмотрел на меня и понял, о чем я говорю. Тогда мы вместе присели и я продолжила: — Она вышла из такси и поселилась прямо в центре, у фонтана. Полагаю, у нее есть теперь сведения о том, что произошло. — Нам может помочь Фиона, если ты скажешь все Хлое. Если ты знаешь о ее общении с Фионой, то тебе тоже стоит довериться ей. Это секрет, о котором вскоре все узнают. — Я бы не хотела, чтобы узнали. — Но почему нет? — Если Энни узнает, будет плохо. Я не хочу ее терять. — Но Улла все равно постарается доказать, кто ты. Да к тому же, все и так давно подозревают, что что-то не так. Скажи Хлое, лучше прямо сейчас, пока никто не слушает. Лови момент, пока она идет домой. Я тут же подловила Хлою и попросила пройтись со мной пару минут. Она с удовольствием согласилась и я хотела подступиться к разговору, который должен был быть достаточно серьёзным. Мы шли под руку, прям как сестры, которые были когда-то неразлучны и я начала это неловкий, но нужный мне разговор: — Прости меня за все это. — За что ты извиняешься? — спросила она. — Я тебя обратила из ревности. Хотела, чтобы ты почувствовала себя уязвимой. К тому же, я тогда полюбила Стивена. — Не надо. Я все равно была ведьмой, и рано или поздно примкнула бы к вам. В этом нет твоей вины. Мы с ней встали, но я не могла не сказать того, что хотела, а потому, продолжила: — Мне нужно тебе кое-что сказать, Хлоя. Это очень важно, и я прошу тебя молчать о том, что ты сейчас узнаешь. — Что такое? — спросила она. Я помолчала несколько секунд, и металась между выбором, сказать или все же нет. Но потом я протянула ей руку, как при знакомстве и произнесла: — Меня зовут Виолетта Варга, приятно познакомиться. Хлоя в шоке протянула и пожала мне руку, а потом протянула слово «нет». Она не могла в это поверить, а потом все же произнесла: — Не может быть. Неужели все это время? — Я все вспомнила лишь недавно. Но, да, я была всегда Виолеттой, только не помнила об этом. И прошу тебя, не говори Энни. Когда придет время, она все узнает, но не сейчас. — Обещаю молчать. — Спасибо. Но я сказала тебе об этом, поскольку нуждаюсь в твоей услуге. Не могла ли бы ты позвать к завтрашнему дню Фиону? Я знаю, что Улла уже здесь. Но мне нужно поговорить с тем, кто поможет мне при встрече с ней. — Да, я ей позвоню, как буду дома. — Пусть она приедет к полудню, когда никого не будет дома. Я и Стивен встретим ее, и дадим объяснить нам, что делать. Мы хотим этого. — Я свяжусь с ней. Она будет завтра здесь, мне она не сможет отказать. — Спасибо, Хлоя. — Я даже не знаю, как теперь тебя называть. — Вайлет еще здесь, просто теперь она такая, какой должна быть. Но лучше не звать меня Виолеттой перед другими. — Хорошо. Я улыбнулась ей, обняла и мы разошлись. Я жаждала встречи с сестрой очень сильно, я была взволнована, но не потрясена тем, то смогла это сделать. Лучше уж познакомиться с ней, чем с Уллой. Но знакомство с другой сестрой было уже в планах самой Уллы, чего сама я далеко не желала. Но не мне было решать это. И хотя я получила советы от самой себя, мне нужно было, чтобы ведьма смогла спрятать меня от Уллы. Ведь если бы я встретилась с ней не спрятав свою прежнюю сущность, она бы все увидела. Я даже стала выглядеть иначе. Глаза стали более открытыми, лицо немного овальней, сама я изменилась в принципе. Казалось, что Вайлет действительно никогда не существовало, но я хотела спрятать саму себя, чтобы не выдать это. В конце концов, я заботилась об Энни, а не о себе.