Смерть, возрождение, месть 15

POV Элайджа День, когда нашли Элизабет Она стояла и смотрела на Стивена, но не знала, что делать. Казалось, она застыла на месте, но это было понятно. Шок, охвативший ее, полностью ею завладел. Неудивительно, ведь увидеть сына через сто шестьдесят лет после его смерти, посчастливится не каждой матери. Элизабет была женщиной того типа, который имеет свои секреты и готов идти до конца в своих целях, при этом без варианта проиграть. Она всегда выигрывала, абсолютно во всем. Но в одном она уже однажды проиграла. Или дважды. Ведь если верить Стивену, у него был брат-близнец, о котором его мать должна знать. Ее лицо выдавало внутреннюю боль, которая копилась годами, и которую ни один живой человек не смог бы заполнить в ее сердце, ведь мертвых забыть невозможно. Она потеряла многое, не только семью. Ее деньги перестали принадлежать ей, хотя она их потом себе и вернула, но и особняка она тоже лишилась, если учитывать тот нескромный факт, что в конце 1880-х, в нем поселились Миллеры, а в 1910-х семья Адлер, а теперь же они Льюисы. Если бы Меган, выйдя замуж, не взяла фамилию мужа, как это делали ее предки до нее, то дом все еще был бы имени Адлеров. — Элизабет? — спросил я, пытаясь привести ее в себя. Она повернулась ко мне и посмотрела тем самым взглядом, который я наблюдал уже много лет назад. Им она на меня смотрела, когда находила то, чего не ожидала, и после него у нее обычно лились слезы. Этот раз исключением не стал. Она кинулась мне в объятия, и я понимал, почему. Она нашла нас обоих. Но почему она тогда не обняла Стивена? Потому что для нее это еще было недосягаемо, непонятно и из жанра научной фантастики. — Заходите в дом, — произнесла она, еле справляясь с голосом. Он был до сих пор таким же глубоким, в нем чувствовалась мудрость, которой не хватало даже мне. Это была разбитая жизнью женщина, которая устояла на ногах на протяжении двух веков, которая потеряла все, но теперь обрела снова. Мы прошли за ней вперед в гостиную, где все было очень умеренно в планах цветовой гаммы. Белый, почти бежевый диван, синие стены и белая лестница наверх, на столе стояла ваза с олеандрами. Она очень любила эти цветы. Она вообще любила все белое. На ней была белая блузка, белые штаны, но волосы ее были лишь чуть светлее, чем у Стивена. Ее происхождение не дало ей быть бледной и незаметной. Ее замечали из толпы еще во времена ее молодости, когда она отдала уже свое сердце мне, но забрала его так же скоро, как и предложила. Я оперся на свою трость, как обычно, и сел. Стивен не хотел торопиться, но последовал моему примеру. Мы двое напротив нее, а она опустила глаза вниз, не зная, что сказать. Я чувствовал ее шок до сих пор. Ее мысли определенно точно перепутались и она не могла соображать, что происходит. Не сон ли это, подумала тогда она, а я ей мысленно ответил, что нет. И тогда она подняла на меня глаза. Они были старше, потому что она стала вампиром уже в зрелом возрасте, когда ее ровесницы считались дамами в возрасте, но остались такими же прекрасными, как когда-то. Она была красива, этого не отнять. Это было ее преимуществом перед другими. Женщины вокруг нее старели, особенно, ее ровесницы. Но Элизабет всегда оставалась свежа, будто ее юность и не прошла. Она не была озорной долгие годы после рождения Стивена, потому что это я в ней увидел в тот день, когда вновь встретил. Но я в ней снова пробудил жажду жить и эту искру в глазах, которую у нее отняла семейная жизнь, которую она так не хотела. У нее был выбор и она его сделала, но я ее не виню. Только это повлекло за собой кучу последствий, которые уже нельзя было исправить. — Я… Я могу предложить вам чая? — наконец спросила она, но в голосе на этот раз можно было услышать дрожь и неуверенность. Она была сбита с толку. — Я надеялся просто поговорить с тобой, — ответил Стивен. — Мне это сложно понять. Я столько лет думала… — Что я мертв? Как и я. Ты умерла в 1901 году. — Ты был на моей могиле? — Как видишь. Но ты на моей нет, если не знаешь, что меня выкопали и обратили. — Я хотела отпустить прошлое. Я не знала, что делать. Особенно, после смерти Малькольма. — Но все-таки нашла выход. Эллен пыталась с тобой связаться, не так ли? — Ты ее помнишь? — Мы с ней были вместе около двадцати лет, а потом я исчез из ее жизни на долгие годы. — Стивен, мне кажется, Элизабет нужно время, чтобы принять это все, — обратился я к Стивену, давая понять, что мне лучше первому с ней поговорить, чтобы подготовить к дальнейшему. Стивен встал и пошел к двери, но напоследок повернулся и произнес: — До встречи, Элизабет. Она ничего не сказала, потому что не понимала одного, о чем она скажет мне спустя несколько секунд. Когда дверь за Стивеном закрылась, она пару секунд не могла отвести оттуда взгляда, а потом повернулась ко мне и смотрела так, будто потеряла всякую надежду на лучшее. Но это было скорее не понимание, почему ее сын так себя ведет. — Элизабет? — спросила она, — Матушка, или просто мама, но никогда он не называл меня по имени. — Ему пришлось пережить много всего, — ответил я. — Но почему так? Такое ощущение, что он меня не помнит. — Так и есть, — тут она будто сошла с ума, эта новость стала для нее неким ударом и она вопросила меня продолжить своим взглядом, — Его обратил Герман. Когда вы с Малькольмом его закопали, он не умер. Врачи прослушали его биение сердца, которое едва отдавалось, так что это было большой ошибкой. Но, твой самый большой страх дал ему вечную жизнь. Стивен здесь благодаря Герману. — Я не знала. Я и подумать не могла, что все так может обернуться. А он помнит про Виолетту? — Помнит. Я тебе скажу больше — он сейчас с ней по жизни. — Каким образом? Тогда я достал телефон и нашел фото Вайлет, а потом протянул его Элизабет. Она взяла телефон в руки и вглядывалась в лицо девушки, не понимая, как это вообще возможно. Я понимал, что все это навалилось на нее слишком быстро, все эти новости ей придется переварить и усвоить, а также рассказать свои секреты. — Как две капли воды… — Ее зовут Вайлет ДеЛунг. Совсем недавно и она поняла, кто она такая, хотя и в прошлой жизни. — Как давно она существует? — В этом году Вайлет тридцать лет. То есть, Виолетта вернулась через сто тридцать три года после своей смерти, хотя и до этого она уже тринадцать лет жила, но в другом городе. Это дело рук Стивена, хотя он и сам не догадывался об этом. — Она вампир? — И уже давно. Тринадцать лет назад ее обратил муж ее сестры, которого она тогда любила. Долгая история, расскажу чуть позже. — Но ты ведь знал, что это она, так? Когда впервые увидел ее? — Конечно же. Я все понял с первого взгляда, но не рассказывал Стивену, потому что мы были врагами. — Как ты вообще вернулся в Витч-Кросс? Я думала, ты не вернешься. — Я приехал десять лет назад, Элизабет. — Десять лет? И не мог меня найти? — А ты знала, что Августа тебя спрятала от чужих глаз для твоего же блага? Вот и я не знал. Элизабет сидела, переживая шок за шоком, потому что ничего подобного она и представить в своей голове не могла. — Она была ведьмой, а я даже и не догадалась. — Нет, ты догадывалась, просто не придала значения. А она, между прочим, попросила Эллен о помощи для Стивена, когда того обратил Герман. Она нашла скитающегося по стране новообращенного и приютила у себя, потому что она его няня. Они влюбились друг в друга, прожили двадцать лет, а потом он исчез и она думала, что он погиб. Но теперь они снова друзья. — Как я могла так все упустить? Сколько ошибок я сделала, Элайджа… — Мы все их делаем, Элизабет. — А как же Герман? — А ты его еще боишься? — Он может найти тебя снова. — Уже не может. Примерно десять лет назад, но даже чуть больше, твой сын убил его. Герман попал в Ад. Больше тебе боятся нечего. — Как же много случилось. У меня не укладывается это все в голове. — Постепенно уложится. Понимаю, тебе нужно время, но оно у нас есть. Целая вечность.

***

POV Энни Весна 2018. Полгода спустя. Италия Мы все еще путешествовали по Европе. И вновь вернулись в Италию. Родители хотели знать, почему я вдруг сорвалась из города и решила увезти их отдохнуть, но понимали, что я ничего не скажу им. Мои секреты им не нужны были, а потому, я пыталась говорить о чем-то, что не касается нашего с Вайлет дома. И особенно я не хотела говорить им о теории, что ее на самом деле зовут Виолетта. Когда я выбрала время, то подошла к маме. Мне было интересно, знала ли она об Эване. В конце концов, она знала Эмбер куда больше, чем я. И куда дольше. Моя мама была женщиной, которая старела по-настоящему. Это она переняла у своей бабушки, которая почему-то знала меня еще задолго до своего замужества. Короткие волосы, серьги в ушах, множество колец и грузная одежда. Именно этим Шанталь отличалась от большинства других женщин, которых я видела вокруг себя всю свою жизнь, а особенно, сейчас. Мы с Вайлет гордились тем фактом, что она плевать хотела на чужое мнение. Этому она научила и нас. Когда она сидела в своем номере, а отца еще не было, я зашла и она была рада увидеть меня. И тогда я кое-что напрямую спросила. — Ты знала Эвана? Лицо мамы смягчилось еще больше, но она говорила мне им, что вот старая семейная тайна и раскрыта. Тогда она полезла в свой чемодан, где нашла старую фотографию. — Я ее прятала в этом чемодане долгие годы, ведь он принадлежал Эмбер. После ее смерти это фото покинуло этот чемодан только что. Я долгие годы его не видела. Когда она повернула фото, то сзади было написана дата 8 августа 1924. — И я не удивлена тому, что ты спросила, ведь ты его наверное знала. — Она не осталась с ним из-за того, что вышла замуж? — Даже не это стало причиной их расставания. Он должен был возвращаться в Лагерь. Когда я была маленькой, она рассказывала это все мне, а я не воспринимала всерьез, пока сама его не встретила на пороге ее дома в 1970 году. — Ты знала, что я стану частью этого мира? — Я лишь помню, как она сказала, что мои дети будут необычными. А один из детей будет моим лишь кровно, но не духовно. Я так и не поняла, что это может значить, но она знала определенно куда больше, чем я могла бы себе представить. После этого разговора с мамой, я поняла, что еще одна тайна раскрыта. Осталось лишь понять, действительно ли Улла напрямую связана со мной, и тем более, с Вайлет. Когда я зашла в свою комнату, то увидела там Дарсию. Она что-то читала. Очередной развлекательный туристический журнал на итальянском, где я и слова бы не поняла. — Энни, я бы хотела, чтобы ты съездила к предку Джека, сейчас она носит имя Тереза Барунштейн, и живет во Франкфурте, — обратилась ко мне Дарсия. — Это еще зачем? — Ты вроде бы собиралась. К тому же, у нее есть кое-что, что я бы хотела взять себе. Без тебя у меня ничего не выйдет. — Она вряд ли поможет нам с Питером. — Поможет. Если увидит меня, то не будет такой крутой. Тут всего полдня лететь до него на самолете. — А как же родители? — Они слишком счастливы, чтобы заметить твое отсутствие. К тому же, ты не маленькая девочка, тебе уже тридцать семь лет. Прошу тебя как лучшую подругу мне помочь. Кровные узы тоже никто не отменял. — Не шантажируй меня. — Если не согласишься, буду молить тебя как ребенок, который просит игрушку. Древняя Королева смотрела на меня своим самым милым взглядом, и я сдалась: — Хорошо, едем.

***

POV Хлоя Сгоревшую дотла квартиру Уллы начали ремонтировать спустя месяц. Поэтому, она исчезла на это время из города, и победа была за Энни, но Фиона предупредила меня, что это ненадолго. Она вернется обратно, как только вернется Энни. Но проблема теперь была даже не в этом. Оказалось, что в город приехал кто-то новенький и он решил отреставрировать за свой счет старое здание, где был когда-то бар. Меня и в проекте не было, когда тот сгорел, и от него ничего не осталось, кроме воспоминаний. Новый бар взял себе не самое оригинальное название — «У Олафа», что определенное говорило о его скандинавском владельце, а точнее, норвежце. — Кто этот Олаф? — спросила я маму, которая тоже стояла и наблюдала, как уже вешают вывеску. Открытие бара обещалось примерно через неделю, его хозяину нужно было все приготовить к открытию и заказать как можно больше алкоголя, особенно такого, который сейчас популярен. Также, он пообещал, что в баре можно будет курить без всяких ограничений. — Я даже не знаю, — ответила она, — очевидно, какой-то норвежец-эмигрант имеет очень огромную сумму, если у него получилось купить это место у мэрии, то есть, у меня, и построить опять же на свои деньги все это, плюс отделать и поставить мебель, а теперь еще заказать алкоголь. — Как думаешь, его труды окупятся? — Даже не представляю. Я ведь его даже не видела. Ко мне поступило предложение открыть бар в открытом письме, потом бумаги, я согласилась и подписала, и меня не обманули. Но у него странное имя, будто его придумали. — С чего вдруг такие выводы? — Интуиция. По ощущениям, этот человек приехал сюда не просто так. Кто же ты, Олаф Кристенсен?

***

POV Этра Тайлер и я разбирали его работы для выставки в колледже, куда он поступил, уехав в Сиэттл. С тех пор я и сама не возвращалась в Витч-Кросс, оставаясь рядом с юным фотографом и художником, дабы он не натворил дел. Энни я так и не сообщила о том, что ее сын сбежал из города под мою ответственность в ее отсутствие. Сам он даже не хотел поднимать эту тему. Его теперь больше всего волновали рисунки и фотографии, а о Чендлере он не хотел говорить вообще. Ему было важно подумать над предложением любимого, которое он получил, и от которого сбежал. — Мне вот это нравится, — сказала я и показала одну из фотографий, сделанных им недавно. — Да, спасибо, учту, — и погрузился дальше в рисунки. — Не хочешь поговорить? — Нет. — Тайлер. — А что я могу тебе сказать? — Может хотя бы Энни позвонишь и расскажешь сам? — Она не оценит такого, я уверен. Хотя не ей меня судить, ведь я ее всегда поддерживал. И этот удар по Улле был громким. — Ты просто пойми, что она поддержит тебя. А Чендлер… Почему ты так с ним? — Я его люблю, просто… Не знаю, что ответить. — Неужели ты не хочешь быть с ним вечно? — Хочу. Но он сделал все тогда, когда я даже не был к этому готов. И мне надо просто подумать. Если он обиделся, то я понимаю эту обиду. Но я очень надеюсь, что он поймет меня. — Поймет, потому что любит. — Значит, дождется моего возвращения, — завершил он, и погрузился обратно в рисунки.

***

POV Сьюзен Питер сидел во главе. По правую руку у него был Герман, а по левую Калипсо и неуверенный в происходящем Джереми. Они собой являли злобную четверку, хотя среди них был еще и пятый, который был виден лишь самому Питеру. И я, шестая, которая там даже не вписывалась. Питер приказал страже, когда-то принадлежавшей Джереми, открыть двери. И тогда внутрь вошел Марк, которого я когда-то убила. Он и Джинджер, очевидно, перешли на сторону Питера, потому что на них было оказано влияние Тьмы через Элеонору. — Мы пришли с ценным, — заявил Марк. — Цветок здесь. — Отлично, она будет рада, — произнес Питер, — Скоро начнем.