Под фланелевой рубашкой.

Они пытались дрифтовать. Во время одной из тренировок Амара вновь ушла слишком далеко в свои воспоминания и потеряла сознание. Нейт лишь похлопал растерянную Вик по плечу, добавив что-то про укрепление доверия между ней и её потенциальной напарницей и посоветовав на всякий случай доставить Намани в медицинское крыло. Никто, кроме престарелой медсестры не видел, как Виктория сидела у койки, держа возле носа Амары вату с нашатырем. Никто не видел, как она исчезла, как только пострадавшая начала приходить в себя. А потом - перепалки. Только жёсткие подколы, только этим Вик спасала и успокаивала себя, утверждая, что между ними ничего не изменилось. Она по - прежнему пыталась убедить себя в том, что н е н а в и д и т Амару. * * * — Тогда грудь увеличь. А то плоская совсем! — резкие, насмешливые слова Амары укололи её в ответ. Глаза и мысли Виктории затянулись пеленой вот - вот желающих вырваться наружу слез и обиды. Не выдержав на себе издевающегося взгляда стальных глаз, девушка толкнула обидчицу, и окончательно перестала отдавать отчёт своим действиям. Удар за ударом, толчок за толчком - неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы в комнату не зашел Ламберт. Во время того, как Нейт произносил пламенную речь про важность поддержки, объединения и любви к ближнему, Вик, стоя прямо напротив Амары, почти взрывалась от переполнявших её эмоций. Она ненавидела её. Она ненавидела себя. Она корила свою вспыльчивость, она порицала свои до ужаса смешанные чувства, она одновременно испытывала и стыд, и обиду, и —, подождите, — симпатию? Что - то большее? Вечером того же самого дня Вик ходила по всему зданию в надежде найти Намани. Извиниться? Посмотреть на неё, убедившись, что она в порядке? Светловолосая и сама не знала. Её не было в столовой, не было в коридорах, не было в комнате. У Вик оставался лишь один вариант. Девушка толкнула дверь женской душевой комнаты, и та открылась, обдавая желающую войти паром и глухим шумом низвергающейся из душа воды. Да, под душем, отделённая от Вик всего несколькими метрами и шторкой, стояла Амара. Виктория затаила дыхание и облокотилась об стену, пытаясь замять в себе волнение и полное непонимание собственных действий. Через несколько минут гул воды стих, шторка была отдернута резким движением смугловатой руки. Амара снова застыла, меньше всего ожидая увидеть сейчас перед собой Вик. Виктория отделилась от кафельной стенки и сделала несколько шагов вперёд, возможно, слишком пристально изучая и так уже более чем смущенную фигурку девушки, завернутую в одно полотенце. Амара лишь удивлённо приподняла брови, ожидая от белобрысой хоть какого-то объяснения вторжения и безмолвного стояния напротив неё. — Амара... — произнесла Вик, удивляясь хрипотце и глухости собственного голоса. — Я хотела поговорить. Намани поморщилась, ощущая на душе тяжесть от необходимости извиниться за случившееся сегодня. — Да, Вик, я тоже. Прости меня за сегодняшнее. — смущенно пробормотала Амара, опуская глаза. Всё это - смущение, почти абсолютная нагота, чуть пухлые губы девушки одурманивающе действовали на Вик. — Чёрт, замолкни уже, Амара! — громко прошептала Виктория, резким движением прижимая темноволосую к стене и буквально впиваясь губами в её губы. От такой наглости и неожиданности руки Амары ослабили хватку, и полотенце стремительно упало вниз, открывая прекрасный вид на весьма большую, но все же аккуратную грудь. Амара подняла глаза на Вик. — Что, даже сопротивляться не будешь? — с насмешкой спросила Виктория, на пару секунд отстранившись от прижатой к стене девушки. Вместо ответа Амара, обхватив руками плечи блондинки, притянула её к себе, и абсолютно наплевав на полное отсутствие одежды, уверенно и стремительно поцеловала её. Руки темноволосой в это время избавлялись от совершенно ненужных вещей на теле Вик: сначала куда-то в сторону полетела рубашка, затем брюки, а потом и нижнее белье. Амара ахнула, увидев на бледной коже девушки явно свежие синяки и ссадины. Несомненно, они были оставлены самой ей во время утренней стычки. — Ох черт, Вик, мне так жа... — Намани не смогла закончить предложение благодаря очередному поцелую, заткнувшему ей рот. Невысокая, но широкая скамейка, стоящая рядом, пришлась как нельзя кстати: именно на неё Вик бережно опустила Амару, тут же прильнув губами к её шее. Оставляя за собой дорожку мокрых поцелуев, периодически прерываемую едва заметными следами укусов, губы Виктории добрались до груди. Обхватив ртом сосок девушки, а затем почти сразу прикусив и оттянув, Вик почувствовала на своей спине пальцы Амары, весьма болезненно и ощутимо оставляющие красные следы-дорожки по белой, напоминающей мрамор коже, и почти одновременно с этим услышала стон, слишком похотливо и громко прозвучавший в тишине душевой. им было, по сути, все равно, обнаружат ли их тут, разнесется ли эта новость по всему отряду. Их интересовали только они сами — разгоряченные, возбужденные, с сияющими глазами. Вик почти неощутимо провела пальцами по плоскому трепещущему животу Амары, заставив её кожу полностью покрыться мурашками, а саму девушку — застонать громче. Ее рука скользнула ниже, слегка коснувшись внутренней стороны бедра Амары, словно дразня и без того извивающуюся на чёртовой скамье девушку, мягко и ненастойчиво преодолела половые губы и вошла внутрь, задав медленный и щадящий темп, желая дать Амаре привыкнуть к несомненно новым ощущениям. Темноволосая сама подавалась вперёд, насаживаясь на пальцы Вик, обхватив ногами её узкие бедра. Они слились в одно целое, не желая отпускать друг друга, боясь проснуться и понять, что это всё-лишь красочная ночная фантазия, а они по-прежнему враждуют. Не желая напрасно тратить время, они прижимались телом к телу, ласкали друг друга, а от их поцелуев на губах почти не оставалось живого места. Когда силы их почти истощились, девушки вместе прилегли на скамью, укрывшись тёплой фланелевой рубашкой Вик. Амара задремала. Виктория наблюдала за чуть подрагивающими ресницами, аккуратно поглаживая свою возлюбленную по бедру, а затем аккуратно приблизилась к её лицу, впервые подарив ей совершенно нежный и робкий поцелуй.