Папина дочка

Оставшиеся полтора дня до долгожданного концерта стали для Билана хуже пытки. На своей шкуре он убедился в верности утверждения, что в ожидании чего-либо время тянется слишком медленно. И если днем он хоть как-то пытался скоротать часы, посвящая себя музыке и дочери, которая, к его большому счастью, больше не вспоминала о странной тетеньке, то ночь стала временем на размышления и попытки воскресить в памяти события в ночном клубе. Лежа на своей кровати, которая по размеру, как минимум для пяти, а то и семи человек, Дима задумчиво смотрел в окно, каждый день, прокручивая снова и снова те забытые часы. Ему удалось вспомнить, как среди сотни человек он узнал ее, несмотря на изменения фигуры и манеры движений, наверное, просто почувствовав родное… Помнил поцелуй, от воспоминаний о котором будоражило кровь, а на губах отчетливо чувствовался вкус вишневого блеска и алкоголя…И единственное, что никак не укладывалось в его голове, готовой за эти дни разорваться на маленькие кусочки, так это поведение Поли. Без промедления она ответила на этот спонтанный, но такой долгожданный поцелуй и позволяла себя целовать так, как не позволяла даже во время их отношений. Даже не сказала ни слова, лишь стеснительно опустила взгляд, с большой неохотой оторвавшись от его губ, поздоровавшись. И последнее, что помнил Билан это диван и море алкоголя, которое молодые люди вливали в себя без остановки, добившись этим лишь амнезии и миллионов вопросов друг к другу. - Полин, если ты приехала только, чтобы загадочно на меня смотреть и молчать, то я сегодня не слишком рад гостям, – сложив руки на груди, оперевшись поясницей на столешницу, протянул Билан, внимательно смотря на подругу, приехавшую к нему несколько минут назад. Не говоря ни слова с самого порога, блондинка прямиком направилась на кухню и, налив себе кофе, уселась на стул, закинув ногу на ногу. Осторожно делая маленькие глотки ароматного напитка, Гагарина уставилась в одну точку на стене, полностью игнорируя хозяина квартиры. – Полин, мне надо на концерт собираться. - Куда собрался? – переводя задумчивый взгляд на друга, отмирая, спросила блондинка, обводя пальцем ободок кружки. – Как у тебя дела вообще? - По делам собрался, – не желая посвящать девушку в свои планы, нервно ответил Дима, почесав бороду, – дела тоже не плохо. Ты все узнала, что хотела? - Какой-то ты сегодня не разговорчивый…Не хочешь рассказать, как на съемки Вечернего Урганта съездил? – подперев щеку рукой, уперевшись локтем в столешницу, не останавливая допрос, спросила Полина, тем самым заводя друга в тупик. Уставившись на нее, как на восьмое чудо света, мужчина на секунду впал в ступор, никак не ожидая подобного вопроса от Полины. - Ну, съездил и съездил, – натягивая на себя маску безразличия, ответил Билан, присаживаясь напротив блондинки. – Алиску с собой брал, она с Гудковым познакомилась, прически ему делала. - И все? Больше ничего интересного не было? – искренне улыбаясь, насмехаясь над певцом, от его неудачной актерской игры, Полина все же надеялась, что тот сам все ей расскажет, но видимо ошиблась… Опустив голову, зарывшись пальцами в волосы, Дима тяжело вздохнул, взъерошивая шевелюру. - Гагар, ну я ведь прекрасно вижу, что ты обо всем знаешь, – хмыкнул Билан, точно также быстро раскусив подругу. – Ты с ней разговаривала? - Она спрашивала про Алису, – все же решаясь на откровенный разговор, призналась Полина, чуть понижая тон, вспомнив о ребенке, которая спала в своей комнате. – Как ты мог допустить их встречу? Даже случайную, Дим! -Я не знал, Полин… Не знал, – забрав у блондинки кружку, Билан влил в себя остатки кофе и что есть силы швырнул ее в стену, вздрагивая, когда та вдребезги разбилась. – Мне никто не сказал, что она будет гостем! - Дим, не буянь! – воскликнула Гагрина и, повернув голову, посмотрела в сторону спальни, надеясь, что малышка не услышала грохота. – Что сделано, то сделано… Сейчас надо понять, что делать дальше… И прости, но моральное состояние Поли меня волнует куда больше, чем твое. - Я видел ее меньше минуты, – прикрыв глаза, прошептал певец, сжав руки в кулак и прислонив их ко лбу. – И этого хватило, чтобы сойти с ума, понимаешь? И Алиска… Она встретила ее в коридоре, когда выбежала из гримерки, услышав твою песню. - Я знаю, Дим, – девушка подсела ближе к другу и опустила ладошки на его плечи, успокаивающе погладив, – когда они встретились, я в этот момент разговаривала с Полей по телефону… И я боюсь, произошло то, чего мы так опасались… - Её торкнуло, – горько усмехнулся Билан, вспоминая любимое слово Пелагеи, озвучивая мысли подруги вслух. Они оба прекрасно понимали, что один взгляд Поли на Алису мог перевернуть все ее подсознание с ног на голову, и на первом месте появится материнский инстинкт, который начнет сводить ее с ума от невозможности находиться рядом со своим ребенком. И именно ту материнскую любовь, промелькнувшую буквально на секунду в серых глазах, он увидел во время той встречи. – Знаешь, я в тот момент, когда увидел ее, вспомнил кусочек из клуба, где мы встретились с ней две недели назад. -Что ты вспомнил? – выпучив на певца глаза, смотря на него сбоку, нервно сглотнув, спросила блондинка, отлично зная все, связанное с тем днем и следующим утром. И заявление Билана полностью поставило ее в тупик, ломая все, что она придумала, дабы не дать этой ситуации набрать обороты. - Поля тебе ничего не рассказывала? – с некой надеждой, что та помнит все, спросил мужчина, вздрагивая, когда телефон блондинки пиликнул, оповещая о новом сообщении. – Полин, только ты можешь знать про ту ночь. Поля тебе что-нибудь говорила? - Нет. Только про Останкино, - соврала она, быстро пробежавшись глазами по тексту сообщения от мужа. – Так что ты помнишь? - Помню поцелуй и много алкоголя, – скинув руки Гагариной со своих плеч, он поднялся на ноги и, подойдя к холодильнику, вытащил оттуда апельсиновый сок. Сделав несколько глотков прямо с кувшина, Билан вернулся за стол, ловя на себе выжидающий взгляд подруги. – Не волнуйся, утром я проснулся один и у себя дома. - Ты помнишь, о чем вы разговаривали? – едва сдержав в себе смешок, воздерживаясь от комментарий, спросила Полина, от волнения закусывая нижнюю губу. – Или только пили и целовались? - Я же говорю, что не помню. Именно поэтому я иду се… - Ты идешь на концерт? – громко воскликнула Гагарина, подскочив со стула, взмахнув руками. – Дим, ты понимаешь, что ты творишь, а главное для чего? Не вздумай даже носа туда совать, ты понял меня? - Да как ты не понимаешь, – вскочив следом за подругой, схватив ее за плечи, в том же тоне начал Билан, встряхивая ее, словно тряпку. – Мне нужно с ней поговорить. Жизненно необходимо, называй, как хочешь. Ты не понимаешь, что именно я чувствовал все эти годы! - Зато я знаю, что чувствовала она! – Опустила голову Полина, сжав руки в кулак. Билан, опустив девушку, отступил на шаг, внимательно изучая ее взглядом, явно ожидая продолжения. – Дим, если ты думаешь, что все это время она радовалась семейной жизни, совершенно тебя не вспоминая и не обвиняя себя в случившемся, то ты сильно ошибаешься. Муженек сильно изменил ее как внешне, так и внутренне. Он сломал ее, понимаешь? А сейчас ты хочешь пойти к ней и поговорить об Алисе, о той ночи, которую она больше всего в жизни мечтает забыть, – не контролируя слова, Полина заводилась не на шутку, прожигая зеленым взглядом растерянного друга. – Если она тебе хоть немного дорога, то засунь все свои желания куда подальше и не подходи к ней ближе, чем на километр. - Полин, ты не понимаешь! – Начал было мужчина, но резко замолчал, увидев в коридоре силуэт свой малышки. Проснувшись, Алиса вышла из комнаты и, потирая глазки, направилась на кухню, услышав голос отца. Кивнув в сторону двери, намекая подруге, что разговор на этом окончен, Дима поймал вошедшую девочку на руки и усадил к себе на колени, нежно поцеловав в щеку. – Проснулся мой лисенок? А у нас тут гости. - Тетя Поина плишла, – протянув девушке ручку, сонно улыбнувшись, Алиса сладко зевнула, прислонившись виском к руке папы. Взяв маленькую ручку в свою, Полина едва сдержала стон безысходности, на мгновения почувствовав себя паршиво по отношению к подруге. - Привет, лисица моя. – Гагарина придвинулась на стуле поближе к ребенку и пощекотала ее по бокам, от чего та звонко засмеялась, выгибаясь на папе, задирая кофточку пижамы. – Как у тебя дела? - Тетя Поина, а я у папы на лаботе была, – похвасталась малышка, от чего молодые люди напряглись, ожидая рассказ девочки, очень надеясь, что ту незнакомую ей тетю она благополучно забыла, не смотря на то, что она – старая знакомая ее папы, – я с Гудочком подружилась. - Правда?? – засмеялась певица, от того как ласково произнесла имя нового друга Алиса. Малышка окончательно отогнав от себя сонливость, весело подскакивала на коленях Димы, рассказывая Гагариной о своих приключениях. Внимательно слушая лисенка, Полина время от времени кидала взгляд на притихшего Билана. Придерживая дочку за бока, чтобы та не свалилась, он прикрыл глаза и наморщил лоб, явно задумавшись о словах подруги, начиная сомневаться в правильности своего решения относительно Пелагеи. Кто бы знал, что одна случайная встреча перевернет всю его жизнь, которая только – только стала вполне сносной без любимого им человека. - Алис, давай папу нашего из состояния медитаций выводить будем, – хихикнула певица, поцарапав ногтями друга по руке, возвращая в реальность. – Прием, Земля вызывает Билана. - Папоська, очнись, – вскарабкавшись по отцу, встав ножками на его колени, малышка похлопала ладошками по его колючим щекам, звонко смеясь, когда тот пытался увернуться от маленьких ручек, охая от «боли». Наблюдая за такой картиной, Полина грустно улыбнулась, искренне сочувствуя любимой подруге, что та лишена таких, казалось бы, мелочей. - Ладно, хорошие мои, я на самом-то деле заскочила на десять минут, а уже час прошел, – взглянув на часы, воскликнула Гагарина, поднимаясь на ноги, поправляя юбку платьица. Заметив, что тетя Полина уходит, Алиска спрыгнула с рук Билана и крепко обняла ее за ноги, не желая отпускать любимую нянюшку, что проводила с ней время практически с самого рождения, а в последний год приезжала очень редко. – Эй, лисеныш, ты чего? - Не уходи, – захныкала девочка, подняв на нее свои карие глазки, запрокинув головку так, что длинные волосы практически доставали коленок. Хлопая пушистыми ресничками, Алиса вот–вот готова была расплакаться, закусив губку, умоляюще смотря на блондинку. Дима, наблюдая за девочками, грустно хмыкнул, все же решая для себя, что встреча с Полей неизбежна. В глубине души он все же допускал мысли, что когда-нибудь их недосемья будет вместе, и Лисенок всецело почувствует на себе любовь обоих родителей, и реакция Поли на их дочь только подогревала его надежды. Пока Алиса всеми силами пыталась уговорить Полину остаться еще хотя бы на пол часика, Билан решил посвятить это время соц. сетям, куда не заходил порядком долгое время. Вся ситуация с Полей абсолютно выбила его колеи, в связи с чем общение с Кирой практически свелось на нет, что немного все же печалило мужчину. Последняя их ссора изменила отношение друзей друг к другу, отдалив их, будто раскидав по разным берегам реки Ангары, которую они так старательно переплывали, раскрываясь и доверяя секреты. В тот вечер девушка все же ответила на извинения, сказав, что совершенно не обижается и хочет закрыть эту тему раз и навсегда. И это было последнее, что она написала за эти дни, практически не появляясь в онлайне. Билан чувствовал, что в жизни подруги также не все гладко, но не спрашивал, ссылаясь на то, что если бы она хотела, то давно бы рассказала, а навязываться…зачем? Все же открыв забытый диалог, который когда–то всегда был на первом месте, а сейчас опустился аж на седьмое, певец забегал пальцами по сенсорной клавиатуре, совершенно не зная, с чего бы начать.

Геннадий Геннадьевич

Львенок, ты куда пропала? Совсем не пишешь… У тебя все хорошо? Я все же скучаю и волнуюсь… 15:05

- Так, Алиса Дмитриевна, давай отпускай, – хихикнула Гагарина, погладив малышку по макушке, от чего та обиженно фыркнула, обняв ее еще крепче. – Лисеныш, ну мне же голову оторвут, если я опоздаю… - А когда ты есе плидешь? – никак не справляясь с ужасными шипящими и рычащими буквами, спросила девочка, все же отпуская блондинку из своего плена, взяв ее за руку. Алиса никогда не жаловалась на недостаток внимания, потому что вокруг нее всегда были любящие ее бабушка и дедушка, тети, папа, тетя Полина и тетя Яна, но последних она видела так редко, что сильно скучала и каждая такая встреча приравнивалась к празднику. - Конечно приду, солнышко. Если хочешь, то и Ондрика с собой возьму, – пообещала певица, подняв малышку на руки и поцеловав в румяную щечку. – Пойдешь меня провожать? - Да, подем, – поцеловав девушку в ответ и дождавшись, когда та отпустит ее на пол, Алиса потащила Полину в прихожую, совсем позабыв о папе. Внимательно наблюдая за тем, как блондинка застегивает босоножки, сидя на корточках, уперевшись щечками в ладошки, малышка вздрогнула, чуть не сев попой на пол, когда входная дверь открылась, и в квартиру вошла бабушка Нина. - Ой, Полин, я тебя не ударила? - закрыв за собой дверь, обеспокоенно спросила женщина, ставя большие пакеты с вкусняшками для любимой внучки и не менее любимого сына. Заметив бабушку, Алиска вскочила на ножки и кинулась в объятия дорогого сердцу человека, заменившую ей и маму, и папу, когда тот уезжал в долгие туры по стране и миру. – Привет, моя хитрюга. Как дела? - Все хорошо, Нина Дмитриевна, – наконец справившись с дурацкой застежкой, Гагарина выпрямилась в полный рост и, обняв маму друга, поцеловала ее в щеку, поправив на себе платье. На шум в прихожую вышел Билан, крутя в руке телефон, загадочно улыбаясь, что не прошло мимо взгляда девушки. – Ладно, любимые мои, я побежала, но как Карлсон обещаю вернуться, – засмеялась она, но тут же сменилась в лице, строго взглянув на Билана. – Я надеюсь, что мои слова не прошли мимо ушей. Дим, хоть раз подумай не только о себе... - Ты, кажется, опаздывала, – напомнил мужчина, сложив руки на груди, и прислонился телом к косяку, пристально посмотрев на подругу. Обессиленно покачав головой, Полина поцеловала Алису и покинула квартиру, специально хлопнув дверью. – Привет, мамуль. - Повздорили с Полинкой? – сделав выводы из сцены, случившейся несколько секунд назад, усмехнулась Нина Дмитриевна, удерживая в своей ладони маленькую ручку внучки. – Что случилось, Вить? - Ничего серьезного, – отмахнулся певец, забирая пакеты с пола, заглядывая, что интересного принесла мама. – Ой, Алиска, а здесь твои любимые имбирные печенюхи. Пошли скорее разбирать пакеты и пить чай.

***

В это время Пелагея, вернувшись со сцены Крокуса, где активно шла подготовка к концерту, устало опустилась на кресло, не замечая непонимающий взгляд матери, и уткнулась носом в сложенные на столе руки. Третий день ее голова была забита лишь Димой и Алисой, что никак не хотели хоть на минуту оставить ее мысли в покое. Перед глазами постоянно стоял образ малышки: вот она с ужасом смотрит на незнакомую ей девушку, а спустя секунду хнычет на руках отца, умоляя взять ее с собой. И как прикажите спокойно жить и готовиться к концерту? Все это время она находилась в состоянии зомби – никого не видя, ничего не слыша. Постоянно покруженная в себя, девушка готова была отменить все концерты, если бы не строгая Светлана Геннадьевна, хоть немного сумевшая вернуть дочь в чувства. После последнего разговора, во время которого женщина узнала о внучке, она больше не затрагивала данную тему, с трудом догадываясь, как тяжело говорить об этом Поле, поэтому совершенно не знала о встречи девушки с дочкой и когда–то любимым человеком. - Поль, ты себя хорошо чувствуешь? – обеспокоенно спросила Светлана Геннадьевна, опустив на плечи дочери теплые ладони, почувствовав, как по ее коже побежали мурашки. Ничего не отвечая, лишь глухо всхлипнув, Пелагея отрицательно покачала головой, на ощупь убирая от себя руки матери. Единственное, о чем она мечтала – это остаться наедине со своими мыслями, где никто не будет ее дергать и пытаться узнать, что происходит. А внутри происходило страшное… Как она и предполагала еще тогда, четыре года назад, крышу сорвало конкретно от одного лишь взгляда на родную кровиночку. Осознание, что она добровольно обрекла своего ребенка на некие страдания, связанные с тем, что в отличии от многих детей у нее не будет мамы, съедало заживо, заставляя ненавидеть себя всей душой и винить во всех грехах. В Полином воображении Алиса была веселым ребенком на людях, но совершенно грустной и одинокой, когда была наедине с собой. И, наверное, это было связанно с тем, что сама девушка росла только с одним родителем и все равно чувствовала себя обделенной заботой и любовью, когда видела на улице счастливых друзей или знакомых с мамой и папой. Как бы мама Света не пыталась дарить ей свою любовь за себя и отца, девочка все же мечтала, что одним прекрасным днем он вернется в их семью, и у нее будут оба родителя. И проводить параллели между собой и Алисой было, может быть, неправильно, но здравый рассудок покинул певицу еще в Останкино и в ближайшее время, видимо, возвращаться не собирался. - Ты не хочешь ничего мне рассказать? – взяв девушку за запястье, Ханова-старшая, заставила дочь подняться на ноги и усадила ее на диван, стоявший у стены, присев рядом и обняв за хрупкие плечи. Теребя крестик, висевший на тонкой серебряной цепочки, Пелагея молчала, уткнувшись носом в шею родного человечка, судорожно выдыхая. – Поль, у тебя концерт через три часа, а ты ходишь словно приведение… - Концерты…Это так все неважно, мам, – загробным голосом протянула блондинка, горько усмехнувшись, сминая в руке край кофты. Убрав с лица дочери белокурую прядь, женщина коснулась губами ее лба, проверяя наличие температуры. Ну не бывает так, что в один момент человек теряет весь интерес к жизни и превращается из сангвиника в меланхолика. - А что важно? – спросила Светлана Геннадьевна, отобрав у Поли из рук крестик, из которого она уже пыталась ногтем вытащить камни, ковыряя их. Подняв на маму затуманенный серый взгляд, до последнего сомневаясь, стоит ли рассказывать обо все случившемся. - Ну, вот сейчас мы сидим с тобой здесь, ты заботишься обо мне, успокаиваешь… А у нее ведь никогда такого не будет, – не замечая, как по щекам покатились слезы, прошептала певица, вцепившись закоченелыми пальцами в руку матери, – кто читает ей сказки перед сном, крепко обнимая и целуя в макушку, когда она засыпает? Кто заплетет перед линейкой в первый класс, зацепив большие банты? С кем она будет делиться своими секретами, переживаниями? Кто будет ее успокаивать, если она разочаруется в первой любви? - Уже захлебываясь собственными слезами, спрашивала Поля, рисуя в голове самые ужасные картины. С ужасом смотря на свою девочку, женщина со второго слова поняла о ком идет речь и кто виновница ее состояния. Сказать, что Ханова-старшая была в шоке, узнав о внучке, не сказать ничего и, конечно, в-первую очередь, захотелось высказать дочери все: начиная с того, как жестоко по отношению к Диме она поступила и, заканчивая тем, что ребенок это не собачка, которую без зазрения совести нужно было оставлять на память о себе. Вот только по глазам Поли было прекрасно видно, что и без ее нравоучений она это понимала и безумно сожалела обо всем, что натворила. Однако, Светлана Геннадьевна и подумать не могла, что Поля начнет себя морально уничтожать, накручивая и сходя с ума. - Пелагея, остановись, – встряхнув дочь за плечи, прекрасно понимая, что до истерики и сорванного концерта осталось совсем немного, как можно строже воскликнула женщина, все же сдерживаясь, чтобы не заехать ей по щеке. – Ты вообще слышишь себя со стороны? Поля, Алиса не живет в детском доме, лишенная заботы близких! Она с отцом, который, я уверена души не чает, с бабушкой и дедушкой! Ты прекрасно знаешь этих людей и сейчас льешь мне слезы, что она растет одинокой и никому ненужной? - Да ты не понимаешь! – Крикнула блондинка, перебивая мать, вскакивая на ноги. Слезы давно катились по шее, благо макияжа на лице не было и кроме красных глаз ничто бы не выдало ее истерику. – Я… Но ведь… - Проглатывая соленую жидкость, ловя губами воздух, девушка не могла подобрать слова, совсем запутавшись в своих мыслях. - Что ты? Ты росла без отца, Поля! – Напомнила ей женщина, встав рядом и опустив руки на подрагивающие плечи. – Ты хочешь сказать, тебе плохо было? Тебе любви не хватало? Заботы? Что, Пелагея!? - Нет, но, – потихоньку успокаиваясь, все же громкий строгий голос матери приводил в чувства, в любом состоянии заставляя себя услышать. – Я росла с мамой! А это другое… -Ты откуда знаешь? – усмехнувшись, притягивая девушку к себя, ласково обнимая, спросила Ханова – старшая, улыбнувшись, когда Поля дрожащими руками обняла ее за шею, прижавшись. Ласково поглаживая свою любимую малышку по спине, чувствуя, как бешено бьется ее сердце, женщина впервые почувствовала себя бессильно, прекрасно понимая, что никак не сможет ей помочь. – Полюш, послушай меня, внимательно только, хорошо? Алиса со своим отцом, который безумно любил тебя… А теперь…теперь, когда тебя рядом с ним нет, но есть Ваш ребенок… частичка тебя, даже от суррогата, он дарит ей не только любовь отца, но и ту любовь, которая принадлежит тебе, понимаешь? Надеюсь, что понимаешь, потому что я понимаю себя с трудом, – подбирая слова, усмехнулась мама Света, почувствовав, как Поля утвердительно кивнула, всхлипнув. – Поэтому прекращай накручивать себя… - Я видела ее, – едва слышно прохрипела блондинка, отстранившись от матери, заглянув в ее обеспокоенные глаза. – На съемках Вечернего Урганта… Да я ее видела на расстоянии вытянутой руки… - Так вот, почему тебя так накрыло, – шокированная признанием дочери, высказала мысли вслух женщина, покачав головой. Все же опустившись на диван, взяв ледяную ладошку Пелагеи в свою, крепко сжав, она внимательно слушала, всматриваясь в каждую эмоцию девушки. - Мам, это так странно… смотреть на маленького человечка, как две капли похожего на тебя… И Димка, – грустно улыбнувшись, прикусив губу, все же чувствуя, как в душе становилось легче, Поля стерла свободной рукой со щек слезы, продолжив. – Сейчас, на трезвую голову, я поняла, как же сильно соскучилась по нему… и, наверное, отдала бы все на свете, чтобы иметь возможность хотя бы дружить с ним, общаться с Алисой… как Полинка, например. - Ну, так кто тебе мешает–то? – искренне недоумевала Ханова-старшая, всплеснув руками. – Позвони ему, напиши… Кто знает, может и настанет день, когда Алиса будет жить не только с папой, но и мамой… - Не думаю, мам, но Диме я позвоню…наверное, – неуверенно протянула Пелагея и ,высвободив свою руку, подошла к зеркалу, оценивающе окинув себя взглядом. Краснючие глаза и нос, бледная кожа, впалые щеки… и как выходить на сцену, где зрители ждали концерта около четырех лет? – Мам, а как это все исправить?

***

Три часа концерта, как для самой артистки, так и для всех зрителей, казалось, пролетел на одном дыхании. Погруженные в атмосферу волшебной музыки, красивых декораций и чарующего голоса Пелагеи, они задарили девушку цветами и подарками, благодаря, за возвращение на сцену, волшебную программу и не скупились в аплодисментах, купая группу в овациях. От переполняющих эмоций и энергии, витавшей в зале Крокуса, девушка почувствовала себя вновь счастливой и свободной. Музыка обволакивала, исцеляя все раны на душе и сердце, возвращая к жизни. Подобна птице Фениксу, она перерождалась, вот только вместо пепла были улыбки тысячи людей, зажигательные танцы и крики, требующие номер на бис. Полностью растворяясь в процессе, практически после каждой песни подходя к краю сцены, принимая огромные букеты, нежные поцелуи в щеку и объятия, Поля держалась до последнего, не разрешая себе растрогаться и пустить слезу. Но только все ее установки сломались, а слезы покатились ручьем, когда после лирического романса к сцене с огромным букетом белых роз – ее любимых! – подошел тот, мысли о котором не покидали все эти дни. Скромно улыбаясь, мужчина протянул любимой цветы и ,на секунду поймав ее маленькую ладошку в свою, прошептал «с возвращением»… И если Пелагея отнесла эти слова к сцене, то Дима же вложил куда больший смысл, имея в виду нечто большее и важное для них обоих…. Спустя долгих четыре года она наконец вернулась в его жизнь… И сейчас, когда концерт был закончен, зал практически опустел, а организаторы заносили за кулисы инструменты и подарки, Билан все же решился на то, ради чего он пришел. Без труда отыскав нужную ему гримерку, прекрасно помня, как устроено это здание по личному опыту, он остановился напротив бежевой двери с табличкой «Пелагея». В голове ураганом пронеслись все слова Полины, от чего сердце учащенно забилось, а сомнения в правильности действий подбирались все ближе и ближе. - Можно? – все же утихомирив бешеное сердцебиение, собравшись с духом и отогнав от себя лишние мысли, Дима постучал в дверь гримерной и заглянул внутрь, просунув голову, чуть улыбнувшись. Вздрогнув от неожиданности, Поля оторвалась от зеркала и, повернув голову в сторону певца, замерла, до сих пор не веря, что перед ней стоит Билан. Не в силах вымолвить и слова, девушка лишь кратко кивнула, чуть отступая назад, придерживаясь за столик, смахивая рукой помаду и флакон духов. Быстро войдя в помещение, плотно закрыв за собой дверь, певец не слишком и отличался от Поли. Пройдясь по ней взглядом, он остановился в нескольких сантиметрах, до конца не осознавая, что перед ним стоит любимая блондинка, которую он не видел столько лет, не считая той злополучной ночи, события которой он так и не смог вспомнить, так близко и не пытается убежать, как несколькими днями ранее. - Ты здесь… - чуть склонив голову к плечу, прошептала певица, едва справляясь со слезами, стоявшими комом в горле. Перед глазами, словно кинолентой, пронеслись события минувшего года, от чего все же одинокая слеза скатилась по щечке. Быстро ее смахнув, девушка робко улыбнулась, заправив за ухо кудрявую прядь. - Эй, Поль, ну ты чего? – Наконец придя в себя, тут же среагировал Билан, подходя к девушке и бережно обнимая ее за плечи. Они совершенно не понимали, как себя вести после столь долгого расставания, но с нескрываемым желанием хотели наладить контакт, о чем говорили озорные огоньки в глазах обоих. -Не знаю… Наверное, еще не отошла от концерта и тебя….тебя я точно не надеялась увидеть. – Пелагея уткнулась носом в плечо мужчины и, тихо всхлипывая, вдохнула приятный аромат любимого одеколона, который несколько лет назад они выбирали вместе, все еще не веря в происходящее. Изнутри потряхивало от прикосновений таких родных давно забытых рук, что она немного поежилась, незаметно отодвинувшись от него. – Не думала, что ты придешь на концерт. - Как же я мог пропустить такое долгожданное событие, – усмехнулся мужчина, совершенно не понимая, как вести себя рядом с ней. Так долго ждал встречи, а теперь растерялся, как семиклассник на первом свидании… - И как тебе? – оперевшись на столик поясницей, спросила девушка, приподняв бровь, и развернулась к Диме лицом, от волнения прикусив губу. Успев переодеться в джинсы, любимую майку-тунику и кроссовки, Пелагея выглядела очень трогательной и такой беззащитной, что мужчина едва сдерживал себя, чтобы не притянуть это маленькое чудо к себе и не обнять, крепко сжав в своих руках. – Сильно было видно мои трясущиеся руки и дрожащую губу? - Я не знаю, как всем, но мне безумно понравилась программа, честно, – встав точно в такую же позу, как и девушка, рядом с ней, Дима уставился в невидимую точку на стене. – Я чувствовал, как ты волновалась… Не видел, Поль, а чувствовал, – опустив взгляд на притихшую певицу, шепотом произнес он, совершенно не догадываясь какой ураган эмоций скрывается внутри нее. И было бы очень эпично, если бы в гримерную сейчас вошла Светлана Геннадьевна, бросив что-то наподобие того, что звонить никому не нужно, но, к счастью девушки, родительница не собиралась нарушать их напряжённую атмосферу, разбираясь с организаторами. - Спасибо за цветы, – бегая взглядом по помещению, останавливаясь на букете, лежавшем на диване, который она единственный забрала с собой, поблагодарила Поля, игнорируя признание мужчины. В помещении повисла тишина, давящая на молодых людей, совершенно не знавших, как вести себя с друг другом, с чего начать не легкий для обоих разговор… Дима, лишь кивнув на благодарность девушки, переступил с ноги на ногу, размяв затекшие конечности, и нервно поправил на себе темный свитшот, который неожиданно стал очень неудобный и колючий. Сейчас, чувствуя Полю рядом с собой, слыша ее рваное дыхание, он всерьез задумался, а нужно ли ворошить прошлое и что-то вспоминать? И без лишних разговоров они оба до сих пор не отпустили друг друга, не смотря на столь долгую разлуку, иначе тряслись бы сейчас коленки и стоял ком в горле? И если у Билана было свое обезболивающее в лице маленькой Алисы, то Поля же справлялась со своими эмоциями самостоятельно, каждую ночь рыдая в подушку в попытках забыть хотя бы месяц той жизни, когда она была счастлива. Погрузившись в свои мысли, абстрагируясь от реальности он не сразу заметил, как по щекам девушки покатились слезы, из-за чего она судорожно всхлипывала, едва стоя на трясущихся ногах, вцепившись пальцами в столешницу. Здесь и сейчас она сломалась рядом с ним, в полной мере ощутив себя настоящей идиоткой. С трудом справляясь с накатывающейся истерикой, девушка начала оседать на пол и практически опустилась на колени, как крепкие мужские руки подхватили ее, заставив выпрямиться и встать на ноги. - Поль… – обеспокоенно протянул имя девушки Билан, перехватив ее за талию и бережно прижав к себе, передёрнувшись от мурашек, пробежавших от соприкосновения их тел. Чувствуя, как блондинка обессиленно прильнула к его груди, рыдая в голос и прижимая дрожащие руки к своей груди, мужчина не на шутки перепугался, совершенно не понимая, что делать. За эти года он совершенно отвык от неожиданных истерик и растерял все навыки успокаивающих обнимашек и таких нужных слов, что когда-то за считаные секунды мог подобрать без особого труда. Содрогаясь в родных, давно забытых объятиях, Пелагея готова была выть, словно одинокий волк на полную луну, но даже на это совершенно не хватало сил. Прижимаясь как можно сильнее к широкой мужской спине, будто желая слиться с ней воедино, согреться и хоть на мгновение почувствовать себя немного спокойной, она судорожно хватала губами воздух, вцепившись пальцами в ворот свитшота, оттягивая его на себя - Ну чего ты, маленькая? – совсем позабыв, что перед ним сейчас не маленькая Алиса, а взрослая девушка, ласково прошептал Билан, обняв любимую как можно крепче, надеясь согреть в своих объятиях и спрятать от жестокой реальности, которая довела Полю до такого состояния. Уткнувшись в светлую макушку, вздрагивая вместе с ней, когда очередная волна слез накатывала на певицу, он терпеливо ждал, когда все скопившиеся эмоции выйдут вместе с соленой жидкостью и ей станет полегче, чтобы услышать его. - Я так устала, Дим, – очень тихо прохрипела блондинка так, что если бы не полная тишина в гримерке, ее бы вряд ли кто услышал. Подняв на брюнета замученный туманный взгляд, она в очередной раз забыла как дышать, стоило взглянуть в любимые медовые глаза. - Все позади, слышишь? – осторожно коснувшись горячей ладонью бледной щечки, Дима ласково провел по ней, вытирая слезы, размазывая тушь, черными пятнами на коже. Не сумев сдержать улыбки от вида маленькой пандочки, певец бережно поднял девушку на руки, не отдавая себе отчетов действиям, просто так велело сердце…- Давай я подвезу тебя домой? Не стоит садиться за руль в таком состоянии. - Надо…надо предупредить маму, – будто завороженная, Пелагея следила за каждой эмоцией, сменяющейся на лице Димы, не сильно вникая в услышанные слова. Сейчас она была тряпичной куклой, с которой можно было делать все, что угодно: хоть поднять на руки и без спросу увезти в другую страну, она все равно будет не против. Отправив Светлане Геннадьевне сообщение и забрав из гримерки все самое нужное, включая огромный букет, содержащий в себе более пятидесяти роз, молодые люди вышли через черный вход, надеясь, что в столь поздний час фанаты и журналисты разъехались по домам. С трудом различая дорогу, следуя шаг в шаг за Биланом, попутно ворча, что цветы закрывают ей весь обзор, Поля на свежем воздухе постепенно приходила в себя. - Далеко еще до машины? – в очередной раз перехватывая букет, поинтересовалась певица, едва успевая за Димой, который шел слишком быстро, казалось, позабыв о своей спутнице. - Две минуты, Поль. Давай сюда свой букет, упадешь еще не дай Бог, – поравнявшись с девушкой, мужчина попытался отобрать у нее цветы, однако та вцепилась в них, как кошка в сало и лишь тяжело вздохнула, уверенно идя вперед. – Поль, вот ты как была вредная, так и осталась. - Неправда. Я никогда вредной не была, – прикусив губу, Пелагея повернулась лицом к Билану и, не заметив под ногами маленький бордюр, споткнулась, чуть не встретившись носом с асфальтом, если бы не реакция мужчины. Успев схватить любимую за талию, Дима вздрогнул, когда та взвизгнула, все же успев подвернуть ногу. - Встать можешь? – все же забирая из ее рук букет, выбрасывая его на землю, обеспокоенно спросил певец, получив за цветы по лбу. Вцепившись в мужскую руку, Поля попыталась сделать шаг, но от сильной боли тут же поджала ногу, пошатнувшись и покачав головой, давая понять, что идти не может. - Поль, ну вот к чему приводят твои «не хочу» и « не буду», - возмутился Билан и, вручив девушке ключи от машины, лихо поднял ее на руки. - А цветы? – выворачиваясь в его руках, когда ее понесли к автомобилю, а полюбившийся букет остался валяться на земле, воскликнула Пелагея, обнимая Диму за шею. Нога и вправду неприятно ныла, лишая ее возможности передвигаться самой, но за розы было гораздо обиднее. – Дима, их нельзя там оставлять! - Давай ты сейчас спокойно посидишь у меня на руках, пока мы оба не свалились и не сломали себе что-нибудь, хорошо? Я посажу тебя в машину и вернусь за цветами, договорились? - Да, – и впервые за последние три дня на лице блондинки появилась нежная улыбка, а на душе стало спокойней. Уткнувшись носом в шею Билана, вдыхая родной аромат, она и не заметила, как прежняя неловкость отошла на задний план, а желание общаться с этим человеком набрало обороты. А Дима, неся свою драгоценную ношу, внимательно смотря под ноги, окончательно решил для себя, что в ближайшее время не станет поднимать тему их предыдущих встреч, радуясь тому, что сейчас она рядом и явно не против дальнейшего общения. Ну, а время…Время расставит все на свои места.