Папина дочка

— Не поеду я в «травму», Дима! — лежа на кровати, воскликнула блондинка, бросив взгляд на больную ногу, лежавшую на подушке. Проснувшись сегодня утром, Поля едва не завыла от собственного бессилия, когда, опустив ноги на пол, не смогла встать из-за сковавшей боли. Вчерашняя травма, вместе с цветами, стоявшими на туалетном столике, напоминала о себе, не позволяя певице сделать и шагу, из-за чего приходилось опираться на все, что попадалось под руку, чтобы хоть как-то передвигаться по квартире. — Поль, ты понимаешь, что у тебя может быть трещина или перелом? — воскликнул Билан на том конце невидимого провода, всплеснув руками. В сотый раз отвесив себе подзатыльник за то, что пошел на поводу у девушки и сразу не отвез ее в больницу, он до последнего надеялся образумить ее, однако пока попытки не увенчались успехом. После вчерашней встречи молодые люди могли уверенно сказать, что жаждут продолжать общение, поэтому полуночный звонок не поставил никого в тупик, а наоборот, стал причиной улыбок на лице обоих. Но если Дима в глубине души надеялся, что судьба дает им второй шанс стать настоящей семьей, то в голове Пелагеи созрел коварный план, первым пунктом которого было наладить отношение с бывшим возлюбленным. — Нет там твоих трещин и переломов, Дим. Просто я неудачно подвернула ногу и… Сука-а-а-а, — неожиданно закричала блондинка, заставляя мужчину вздрогнуть, на секунду убрав от уха телефон. Неудачно дернув пальцем, Пелагея почувствовала невыносимую боль под косточкой, сковавшую всю ногу. До крови прикусив губу, всхлипывая, девушка свернулась калачиком, замерев, в надежде, что пульсирующая боль утихнет. Вот только из-за судороги она лишь усиливалась, от чего Поля взвизгивала, выгибаясь, словно змея, сминая в руке край подушки. — По-о-о-оль, — внимательно вслушиваясь в стоны, плотно прижав телефон к уху, взволнованно протянул Билан, подрываясь с дивана, встречаясь с шокированным взглядом Нины Дмитриевны, вошедшей на кухню. — Пелагея! Что у тебя случилось? — Бо-о-ольно, — сквозь слезы простонала она, старясь совсем не шевелиться, что получалось очень плохо. От малейшего движения ногу пронзало, словно иглой, а тело выкручивало в разные стороны, бросая в холод. Натянув на себя плед, лежавший под рукой, Поля пыталась хоть немного унять дикую дрожь, согнув ногу в колене, сделав себе только хуже. — Ди-и-и… Ай — Поль, послушай меня, я уже еду, — быстро натягивая на себя свитер, тараторил мужчина, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди, а паника накрывать с головой. Руки дрожали, из-за чего процесс завязывания шнурков на кроссовках затянулся на несколько минут. Все планы на завтрашний день автоматически отменялись, что точно не понравится Рудковской, а тем более, когда она узнает, из-за кого. Вот только Диму это не волновало, на первом месте стояла Пелагея, которая по его милости сейчас страдала, корчась от боли. — Очень больно, Дим, — уже задыхаясь слезами, воскликнула блондинка, мысленно подгоняя мужчину, мечтая, чтобы тот как можно быстрее оказался рядом. — Очень… — Полюш, я уже в машине, — быстро выбежав из дома, проносясь мимо ничего не понимающей матери, отмахиваясь от ее вопросов, Билан уже через минуту выезжал со двора, судорожно вспоминая дорогу до ее дома. — Терпи, малышка. — Не могу… — хрипло ответила она, осторожно перевернувшись на бок, зажмурившись, когда боль вновь сковала ногу, через несколько секунд отпуская. Сейчас она согласна была на все: на уколы, травмпункт — все, лишь бы только купировать приступы. Нога больно пульсировала, вызывая дискомфорт, из-за чего совершенно невозможно было на чем-то сосредоточиться, в том числе и на голосе Димы. — Ключ… возьми у Тамары Игоревны на вахте. — Я понял, Полюш, — радуясь, что в два ночи московские дороги практически пустые, певец нажал на газ, разгоняясь до ста сорока километров в час, вздрагивая каждый раз, когда Поля взвизгивала или стонала, сглатывая слезы. — Вот сказал же, что в больницу надо! Когда уже убедишься, что твоя вредность никогда до добра не доводит? — Не кричи, Дим… Мне очень холодно и очень больно, — сжав корпус телефона в руке, Поля прикрыла глаза, пытаясь хоть немного расслабиться, чтобы избавиться от дрожи. — Ты где? — Еду, — бросив на часы взгляд, певец завернул во дворы, в надежде хоть немного срезать путь, — минут через пятнадцать-двадцать буду у тебя. И она никак не ответила на его слова, лишь включила динамик и положила телефон рядышком на подушку, устало прикрывая глаза. Как-то сопротивляться боли не осталось никаких сил, поэтому оставалось лишь терпеть, судорожно всхлипывая и отсчитывая злосчастные минуты до приезда Димы. Нервное дыхание мужчины в трубку и едва слышная музыка в машине успокаивали, отвлекая внимание от ноги, но только на несколько секунд, пока очередная судорога не сковывала связки. — Поль, — взволнованно протянул певец, когда, остановившись на очередном светофоре, он не услышал никаких звуков, — ты меня слышишь, солнце? — Да, — смотря в одну точку на стене, не моргая, ответила блондинка, чувствуя, как высохшие дорожки от слез неприятно стягивают кожу. Глубоко вздохнув, убрав с лица упавшие пряди, Пелагея чуть приподнялась на локте, кинув взгляд на верхний угол экрана, где отражалось время. — Тебе еще долго ехать? — Пять минут, и я у тебя, — заверил ее Билан, заворачивая в нужный ему двор, ища глазами, где можно оставить автомобиль. Все места для парковки, будто назло, были заняты, из-за чего машину пришлось бросить прямо возле подъезда, ссылаясь на то, что в полтретьего ночи она никому не помешает, да и стоять будет недолго. Заглушив мотор, мужчина в спешке покинул салон, нажимая на кнопочку на ключах, ставя на сигнализацию, и поднялся по ступенькам, останавливаясь напротив железной двери, — код домофона у тебя старый? — Решетка и номер квартиры — ноль тридцать два. — Ты думаешь, я забыл номер твоей квартиры? — набирая код, усмехнулся Билан, в нетерпении дергая ручку двери, открывая ее не с первого раза. Сколько раз в свое время он вот так срывался к ней посреди ночи лишь по одному ее звонку, не считая своей инициативы? Даже если бы и хотел, то никогда не смог забыть эти две цифры… А хотел ли? — Дим, ключи не забудь, — напомнила ему Пелагея, осторожно переворачиваясь на спину, выгибаясь. — Я… я не в состоянии открыть тебе дверь, — вот только в ответ не было слышно ничего: ни дыхания певца, ни звуков захлопывающей двери… ничего. — Дим? — ничего не понимая, девушка оторвала телефон от уха и взглянула на черный экран. — Отлично. Отбросив разряженный айфон куда-то на край кровати, Поля осторожно покрутила ступней, надеясь разогнать вибрацию, вот только та лишь усилилась, из-за чего прямо держать ногу стало невыносимо. Переворачиваясь на другой бок, ложась спиной к двери, она глухо застонала, услышав из коридора звук открывающейся двери. Вскоре мужчина вошел в комнату, на секунду застывая на месте, окидывая девушку взглядом, спокойно выдыхая, что с той все в порядке, ибо, когда отключился ее телефон, в голову полезли самые ужасные мысли. — Совсем плохо? — с невероятной заботой в голосе, спросил Билан, осторожно присаживаясь на край постели, касаясь ладонью плеча певицы, чувствуя, как та вся трясется. Услышав в ответ нервный всхлип, Дима накрыл Полю одеялом и, обойдя кровать, присел на корточки напротив ее личика, касаясь большим пальцем крупных слезинок, капающих на подушку, смахивая их. — Полюш, ну ты чего? — Мне еще никогда не было так больно, — всхлипывая, она коснулась его пальцев, сжимая в своих, и прикрыла глаза, стараясь дышать как можно глубже, что получалось очень плохо. Перехватив ледяную ладошку в свою, мужчина коснулся губами ее пальчиков, пытаясь согреть дыханием, сам же трясясь не меньше от волнения. Наблюдать за тем, как девушка, которую любишь больше жизни, мучается от боли, а ты никак не можешь ей помочь, становилось невыносимо, а от своей беспомощности хотелось выть. — Ты понимаешь, что нужно срочно ехать в «травму», Поль. А если что-то серьезное, то так и до операции недалеко, понимаешь? — Я боюсь, Дим, — цепляясь за Билана, словно за спасательный круг, воскликнула Пелагея, распахнув красные от слез глаза. — А если я вообще не смогу на ногу встать никогда? Или еще хуже останусь инвалидом… — Вот поэтому мы сейчас собираемся и едем в больницу, — строго произнес мужчина, поднимаясь на ноги, и подошел к шкафу-купе. — Мы и так один день потеряли, тебе стало хуже, значит, обычным вывихом не отделались, — со злостью в голосе, протянул мужчина, злясь скорее на себе, ежели на Полю, перебирая ее вещи. Наконец отыскав теплое бежевое платье, он снял его с вешалки и положил на край кровати, переводя взгляд на перепуганную до смерти блондинку. — Поль, ну ты же понимаешь сама, что я прав… Сглотнув слезы, она лишь кивнула головой и, осторожно перевернувшись на спину, вытянула руки вверх, намекая Диме, что сама встать не сможет. Улыбнувшись уголками губ своей маленькой победе, Билан наклонился над блондинкой и, почувствовав, когда та обвила ручками его шею, осторожно, придерживая ее за талию и под коленками, поднял с постели, бережно прижав к себе, стараясь не причинить боли. От соприкосновения тел обоих пронзило током, вот только показывать это ни один, ни второй не собирался. Пользуясь замешательством мужчины, Пелагея уткнулась носом в его шею, крепче обняв и запустив одну руку в густые волосы, сжимая их у корней. Она чувствовала, как бешено бьется его сердце, а по телу пробегают мурашки, когда она жарко выдыхает ему в шею, и, казалось, боль отступила на задний план, уступая место старым, давно забытым чувствам, которые эти двое когда-то испытывали по отношению друг к другу. Прижимая любимую к себе, будто это самое дорогое, что у него есть, Дима чуть покачивался, мысленно сравнивая Полю с Алиской, которая только на руках у любимого папы забывала все обиды и разочарования своей жизни и успокаивалась. И вновь он проводил между ними параллели, только сильнее убеждаясь, что Лисенок не только внешне абсолютная копия своей мамы. Из размышлений Билана вывела горячая слезинка, упавшая ему на шею, и тихий болезненный стон, вырвавшийся из груди блондинки. — Ну и чего мы снова слезки льем? — бережно опустив Полю на здоровую ногу, не выпуская из своих объятий, удерживая за талию, Дима откинул длинные белокурые пряди за спину и коснулся горячей ладонью бледной щечки, вытирая большим пальцем слезы. — По-о-оль. — Нога, — коротко ответила она, поджав под себя больную конечность, утыкаясь лбом в широкую мужскую грудь, прикусывая губу. Конечно, она соврала, и слезы были из-за эмоций, вызванных столь тесным контактом и воспоминаниями, всплывшими перед глазами. Но признаваться в этом девушка не собиралась точно так же, как и претендовать на его сердце, прекрасно помня слова, сказанные им в эфире Love Radio. В отношениях с Димой она преследовала лишь одну цель — дочь, и больная нога, как нельзя лучше стала поводом частых встреч с ним, а в дальнейшем и знакомству с Алисой, в чем почему-то она была уверена. — Давай одеваться, и поехали, — оставив трепетный поцелуй на светлой макушке, Билан отстранил девушку от себя и, удерживая ее одной рукой, взял с кровати платье. Неуверенно подняв на мужчину глаза, Поля потянулась к поясу на халате, медленно развязывая его. Тело бросало то в жар, то в холод от пристального взгляда карих глаз, что в голове на секунду проскользнула мысль: если бы не экстренный поход к врачу и больная нога, то этот вечер закончился бы точно так же, как и несколькими неделями ранее после ночного клуба. Как только полы халата распахнулись, Дима уверенно переместил руку на обнаженную кожу, поглаживая подушечками пальцев поясницу, заставляя девушку чуть прогнуться. — Не думала, что когда-нибудь мне придется перед тобой раздеваться, — она не поняла, как слова слетели с ее губ, но осознание сказанного пришло только спустя секунды. Кровь прилила к щекам, из-за чего те покраснели, выдавая стеснение блондинки с головой, что не могло не умилять мужчину. Повесив платье на сгиб локтя, он стянул рукав с хрупкого плечика, а следом и второй, внимательно наблюдая, как халат упал к ноге Пелагеи, полностью освободив стройное тело. И только сейчас он понял, как сильно изменилась фигура любимой за эти долгие годы: идеально плоский живот, стройные ножки и выпирающие ключицы, манившие его, затуманивали рассудок. И только очередной стон, и острые ноготки, впившиеся в его плечи, отрезвили разум и напомнили, что перед ним в первую очередь Поля, нуждающаяся в неотложной помощи врача. — Давай не будем о грустном, — хмыкнув, Дима помог девушке надеть платье и вытащил длинные волосы, рассыпавшиеся по идеально прямой спине. — Готова? — Можно подумать, что от моего ответа что-то будет зависеть, — обиженно фыркнула блондинка, обняв Билана за шею, взвизгнув, когда тот поднял ее на руки. — Дим, вот в кого я такой везунчик? — Ох, даже затрудняюсь ответить, — удобней перехватив Полю, мужчина вышел в коридор и опустил ее на пуфик, чтобы обуться и включить в квартире свет. Зашнуровать кроссовки получилось гораздо быстрее, чем дома, а вот с обувью блондинки пришлось повозиться. Перебрав все варианты, молодые люди остановились на балетках, вот только надеть их, не причинив боли, оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд. Услышав в свой адрес пару ласковых слов, Дима открыл дверь и, выключив свет, вновь поднял Пелагею на руки, выходя с ней из квартиры. Дорога до травмпункта показалась Поле уж очень короткой, а Диме, наоборот, слишком длинной, из-за чего тот постоянно нажимал на газ, слушая испуганные возгласы блондинки. К большому удивлению, в приемном отделении очередей не было, и связано ли это с поздним временем суток или с тем, что клиника частная с высококвалифицированными специалистами, никто не знал, но явно было на руку. Остановившись напротив белоснежной двери с именем травматолога, Билан кивнул девушке, намекая, что постучать и открыть ее он немного не в состоянии. — Только обещай, что не оставишь меня, — подняв на мужчину напуганный взгляд, шепотом попросила Пелагея, поджав губы. Больше всего на свете она боялась, что решением врача будет оставить ее в больнице. — Поль, сейчас решаю не я, а Константин Петрович, — прочитав имя доктора на табличке, пояснил певец, чувствуя, как Поля в его руках начинает дрожать и крепче обнимает за шею. — Давай договоримся, что ты не станешь устраивать истерику врачу и вести себя хуже Ал… — Хуже кого? — вздрогнув, когда Билан чуть не произнес имя их дочери, девушка внимательно посмотрела его глаза, бегающие по помещению. — Хуже маленького ребенка, — выкрутился мужчина, тряхнув головой, ловя на себе разочарованный взгляд. — Стучи, давай. Собравшись силами, Поля несколько раз постучала по двери и нажала на ручку, позволяя Диме заглянуть внутрь. — Извините, можно? — вежливо спросил певец, удерживая дверь ногой, чтобы та не захлопнулась перед его носом. Мужчина, лет пятидесяти с очками на носу, оторвался от документов и поднял голову, улыбнувшись пациентам. — Конечно, проходите, — отложив папку, врач окинул взглядом вошедших молодых людей и указал на кушетку, куда вскоре Билан опустил Полю и присел рядом, не отпуская ее руки. — Ну, рассказывайте, молодые и красивые, чего вам ночью не спится? А вы, Пелагея, еще вчера ж на своих двоих по сцене скакали. — Ой, а вы были на концерте? — удивленно вскинув брови, совсем позабыв о ноге, спросила певица, чуть облокотившись на Диму. — Был с супругой, — Константин Петрович широко улыбнулся, утвердительно покачав головой. — Умница девочка, отличную программу сделала. — Ой, спасибо, — засмущавшись, Поля чуть покраснела, опустив глаза в пол, и неудачно дернула ногой, взвизгнув от боли, впиваясь когтями в руки Билана, от чего тот поморщился. — Тише, тише, — приобняв девушку за талию, певец осторожно погладил ее по животу, успокаивая. — Вчера после концерта она оступилась и упала, видимо, подвернула ногу. Сразу же в «травму» ехать, конечно, мы отказались, пока около полутора часа назад не зарыдали от боли. — Так, какая боль? — осторожно взяв ногу блондинки, врач прощупал голеностоп, наблюдая за реакцией Поли. — Так болит? — Нет, — все же оторвавшись от Димы, сев прямо, ответила она, с тревогой смотря на действия мужчины. — Болит очень сильно и резко. Как будто там связка натянулась или ее не хватает, чтоб выпрямить ногу, а потом вибрирует. — Давай, вставай, — поднявшись на ноги, встав напротив певицы, Константин Петрович протянул ей руки, помогая встать. Вцепившись в мужчину, Поля выпрямилась в полный рост, устойчиво встав на левую ногу, а правую опустив на кончик большого пальца, — на всю ногу вставай. — Не могу, больно, — запротестовала блондинка, повернув голову к Диме, будто моля глазами, чтобы тот ее забрал от злого дяди. — Она совсем не разгибается. — Идите-ка, хорошие мои, на рентген, — отпустив руки Поли, когда ее подхватил певец, поправив очки на носу, протянул доктор, заполняя в листе какие-то данные. — Кабинет напротив, быстро сделайте снимок и ко мне. Я, конечно, уверен, что перелома нет и скорее всего ты просто потянула связку, но ведь лучше перестраховаться, да? — Угу, — устало откинув голову Диме на плечо, Пелагея взяла у Константина Петровича направление и, пробежавшись глазами по тексту, открыла дверь, выпуская их с Биланом из кабинета. — Я, конечно, ничего не понимаю, что здесь написано, но пошли… — Неужели кто-то посмелел? — усмехнулся мужчина, дождавшись, когда блондинка постучит в кабинет рентгенолога и откроет дверь. — Доброй ночи, можно к Вам? — Ох, ну ничего себе, кто нас в… — на секунду женщина замолчала, бросив взгляд на настенные часы, — в три ночи посещает. Конечно, заходите. Что случилось? — Маргарита Сергеевна, женщина, лет сорока, помогла подержать дверь кабинета, когда Дима заходил с Полей, осторожно стараясь не задеть ею косяки. Поля протянула доктору направление и сладко зевнула, мечтая поскорее оказаться дома, несмотря на боль, которая все же немного утихла. — Заходите в ту комнату и посадите Пелагею на стол, я сейчас подойду. Кивнув женщине, Дима вошел в рентген кабинет и, опустив блондинку на специальную поверхность, помог снять ей балетки. — Как же я не люблю все эти штуки, — устало прошептала певица, оперевшись на руки, вытянув ножки вперед. Тело давно сковала слабость, а глаза сами собой закрывались, что мешало трезво оценивать ситуацию, вся надежда была лишь на Диму. — Терпи, Поль, — он ласково провел ладонью по ее щечке, ободряюще улыбнувшись. — Самое страшное позади. — Ну, как сказать… Все же рентген еще не сделали, и результаты не точные. Я же везунчик по жизни. — Дмитрий, вы подождите, пожалуйста, в кабинете, — попросила вошедшая врач, похлопав мужчину по плечу, — мы когда закончим, я вас позову. — Хорошо, — напоследок сжав руку Поли в своей в знак поддержки, Дима покинул помещение, закрыв плотно за собой дверь. Воспользовавшись моментом, он вытащил из кармана телефон и набрал номер мамы, прекрасно понимая, что та из-за его внезапного отъезда до сих пор не спит. Нервно тарабаня пальцами по кушетке, Дима откинулся на стену, устало прикрыв глаза, вслушиваясь в длинные гудки — Неужели, — воскликнула Нина Дмитриевна, спустя минуту ответив на звонок. — Вить, ты где? — Мамуль, не переживай, я в травм пункте с… — Где??? — перебила его женщина, воскликнув и сразу сбавив тон, вспомнив, что в соседней комнате спит Алиса. — Ты как там очутился? Что случилось? — Мам, со мной все хорошо, — поспешил успокоить ее мужчина, отвесив себе сотню подзатыльников за длинный язык. — Я с Полей здесь. — С какой Полей? Пелагеей? Что с ней случилось? Вы возобновили общение? А Алиса? Ты рассказал ей все? — Женщина, остановись, — засмеялся Билан, отчетливо слыша голос Маргариты Сергеевны, раздающей указания. — Да, с Пелагеей. Мы вчера встретились после ее концерта, и она подвернула ногу, потянула связку. А на остальные твои вопросы я отвечу попозже, потому что сам еще не знаю на них ответы… а Алиске, — уже шепотом протянул мужчина, покосившись на дверь, — она ничего не знает, но видела ее на съемках Урганта… это долгая история. — Дома поговорим. Тебя сегодня уже не ждать? — Не знаю, мамуль. Сейчас рентген сделаем, посмотрим, что скажет врач… В любом случае ее сейчас нельзя одну оставлять. Теть Света в другом городе, а она даже ногой пошевелить не может, — протянул Билан, подняв глаза на дверь, когда оттуда вышла врач, показывая руками, что они закончили. — Ладно, мамуль, побежал я, а ты ложись спать. Скажи Ли… — встретившись с растерянным взглядом Поли через открытую дверь, Дима на секунду замолчал, не решаясь договорить просьбу, касающуюся дочери, — Лисенку, если она проснется раньше, чем я приеду, что я поехал в магазин ей за вкусняшками… Иначе она обидится, я обещал ей завтрашний день провести вместе, — чуть понизив тон, все же договорил мужчина, наблюдая за эмоциями блондинки: опустив взгляд, она прикусила губу, впившись ногтями в свою ладонь, сглотнув неприятный ком, вставший в горле. И сейчас он уверенно мог сказать, что это состояние было связанно не с болью, а словами об ИХ девочке… За эти два дня Пелагея ни разу не заикнулась об Алисе, даже не спросив ее имени, которое, как Дима думал, она не знала. А он старался не заикаться о ней, думая, что ей это совершенно не нужно, а навязывать ребенка было незачем. Но видимо ошибся… А Поля просто боялась начать этот непростой для них обоих разговор. — Все в порядке? — наивно спросила блондинка, когда Билан оказался рядом и поднял ее на руки, прежде помогая надеть балетки. — Да… Просто я так резко сорвался к тебе, никому ничего не объяснив… Вот мама и переживала, — объяснил мужчина, присаживаясь вместе с Полей на кушетку, усаживая ее себе на колени, от чего та смутилась, но никак не отреагировала, лишь укуталась в его руки, замерзнув из-за кондиционера. — Ну, что там? — Кости целы, трещин тоже не вижу, — рассматривая снимок под специальной лампой, сообщила Маргарита Сергеевна, возвращаясь за стол, что-то записывая в направлении. — Пелагея, сколько вам лет? — Тридцать один, — ответила блондинка, прильнув к груди Димы, откровенно зевая в ладошку. — Я сейчас усну. — Тебе хоть полегче? — прошептал ей на ушко мужчина, сам с трудом справляясь с усталостью. — Она пульсирует, но уже судорогой не сводит. — Забирайте, — протянув лист со снимками Поле, женщина поднялась на ноги, чтобы открыть дверь и выпустить молодых людей. Улыбнувшись ей, Дима осторожно вышел в коридор и, дождавшись, когда Маргарита Сергеевна любезно откроет дверь к травматологу, вошел в кабинет. — Константин Петрович, принимайте. — Отлично, трещины нет, — чуть улыбнувшись уголками губ, протянул врач, рассматривая снимки и внимательно читая заключение рентгенолога. — Ну, что я могу сказать. Растяжение связок это неприятно, но не смертельно. Полный покой, мокрые тугие повязки и мазь. И будем надеяться, что через две недели будет уже ходить на своих двоих. — А если боли опять повторятся, может, обезболивающее? - поинтересовался Дима, заметив внимательный взгляд девушки, сосредоточенный на мужчине. — Нурофен можно, но, повторяюсь, если нога будет в покое, то боль не появится, — записывая препараты на листе, объяснил травматолог, после отдавая его певице. — Лечитесь, красавица, а то кто же такие шикарные концерты давать будет? — Действительно, — усмехнулась певица, впервые улыбнувшись за этот вечер. — Спасибо вам. Все? — Да, идите, отдыхайте, а то оба сидите носом клюете, — засмеялся Константин Петрович, поднявшись из-за стола и выпуская их из своего кабинета. — Ну вот, а ты боялась, — выезжая со стоянки клиники, протянул певец, заметно успокоившись, как и сама Поля, что, чуть откинув сидение, удобно легла, укрывшись теплым пледом, всегда хранившимся в машине. Взгляд девушки остановился на детском кресле на заднем сидении, что не прошло мимо внимания Билана. Однако что-то сказать по этому поводу он не решился, особенно после того, как блондинка, зажмурив глаза, встряхнула головой и перевела взгляд на дверь со стороны водителя, упорно делая вид, что ее это не касается. — Ты сейчас уедешь? — не моргая, спросила она, сжав в кулачке край плюшевой ткани. И это был даже не вопрос, а скорее утверждение, но надежда, как говориться, умирает последней. Она прекрасно понимала, что в ближайшие дни не обойдется без помощи и уж лучше пусть рядом будет Дима, чем не менее любимая Гагарина, у которой и у самой хватало забот, но в силу своего характера не бросила бы подругу в данной ситуации. — Ох, Полька, я пока совсем не понимаю, что делать… — честно признался мужчина, на секунду посмотрев на блондинку, встречаясь с грустными серыми глазами, от которых оторваться было очень трудной задачей. Дима прекрасно понимал, что сейчас было бы свинством оставить беспомощную девушку на произвол судьбы, но и вечно рядом быть с ней он не мог, в первую очередь, из-за Алиски, которая не меньше Пелагеи нуждалась в заботе и внимании. И очень жаль, что нельзя было забрать обеих девочек и уехать с ними за город, полностью посвятив себя им. — Мне придется уехать часиков в десять, сама понимаешь… — Да, понимаю, — уже засыпая, грустно ответила певица, мысленно надеясь, что завтра боль немного утихнет и она сможет справиться сама, не прибегая помощи друзей. — Я могу тебе пообещать, что вечерами обязательно буду заезжать, но днем… — Дим, не волнуйся, — опустив на его колено ладошку, прошептала Пелагея, слабо улыбнувшись. — Я взрослая девочка, сама справлюсь. — Это ты то взрослая девочка? — по-доброму рассмеялся мужчина, останавливая автомобиль около круглосуточной аптеки. — Вы, Пелагея Сергеевна, сами только хуже себе сделать можете, но уж точно не… — Дим, я ведь и укусить могу, — обиженно фыркнула певица, спрятав руки под плед, натянув его до подбородка. — Вообще-то я упала из-за твоего букета! — Ага, в который вцепилась, как кошка в сало… — едва слышно хмыкнул брюнет, поймав на себе строгий взгляд Поли. — Именно поэтому по вечерам заботиться о тебе буду тоже я. Прекращай спорить и засыпай, хватит организму на сегодня стрессов, — заглушив мотор, Дима щелкнул девушку по носу и покинул автомобиль, только сейчас вспомнив, что мама Нина через два дня уезжает по делам на неделю и сидеть с Алисой по вечерам будет некому… И, кажется, знакомство Лисенка с Полей все же будет неизбежно.