Секрет на двоих

31 мая 1995 года, 23:27, Астрономическая башня — Ты опоздала. Гермиона вздрогнула. Фред стоял у перил, спиной к ней, глядя в тёмное небо. Его голос был спокойным, но в нём не было привычной лёгкости. — Я… задержалась, — сказала она и подошла ближе. — Амбридж. Этого оказалось достаточно. — А, — коротко ответил он. — Конечно. Ветер был резким, холодным. Небо — почти без звёзд, словно и они устали смотреть вниз. — Знаешь, — Фред усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз, — если бы кто-то в первый год сказал мне, что Хогвартс может стать таким… я бы не поверил. — Мне кажется, он просто стал честнее, — тихо сказала Гермиона. Он посмотрел на неё внимательно. — Ты всё ещё веришь, что если достаточно стараться, всё можно исправить? Она задумалась. — Я верю, что если не стараться — станет ещё хуже. Фред хмыкнул. — Вот поэтому ты это ты. Молчание снова повисло между ними — тяжёлое, наполненное мыслями, которые не хотелось произносить вслух. — Гарри сегодня опять сорвался, — сказала она. — Все говорят, что он не в себе. — А ты? — А я знаю, что он прав. Фред кивнул. — Мы тоже знаем. Просто… смеяться проще, чем объяснять. Он помолчал, а потом добавил, уже тише: — В этом году шутки не работают так, как раньше. Гермиона посмотрела на него. Настоящего, без маски. — Но ты всё равно шутишь. — Потому что если перестану, — он пожал плечами, — станет по-настоящему страшно. Она не ответила. Просто встала рядом. Этого оказалось достаточно. — Пятый раз, — вдруг сказал Фред. — Что? — спросила Гермиона. — Пятый год подряд. Башня. Мы. Он усмехнулся. — Я же говорил, что после четвёртого стоит начать волноваться. — И что теперь? — спросила она. — Теперь я официально признаю: это традиция, — сказал он. — И если мы её нарушим, вселенная обидится. Гермиона тихо улыбнулась. — Тогда придётся приходить и дальше. Фред наклонился чуть ближе. Его взгляд был немного напряжённым — не потому, что он волновался за неё, а потому что сам нарушал правила. Он пришёл сюда уже не как ученик. Он сбежал со школы. И если бы его поймали — это был бы большой риск. — Ты знаешь… Гермиона, приподняв бровь, не удержалась: — Ты что, пытаешься флиртовать? Фред только усмехнулся, будто это было самым естественным на свете. — А если и так… только представь, какой бы фурор мы произвели? — Фурор? — переспросила она с лёгким смехом, но взгляд оставался серьёзным. — Хулиган и отличница — это клише. Он пожал плечами, не теряя улыбки. — Ну и пусть. Иногда клише работают. Молчание снова повисло между ними — но уже более лёгкое, почти игривое. — Слушай… если в следующем году мы будем не здесь, — сказал он медленно, — знай, что это не потому, что мне всё равно. Она кивнула, понимая больше, чем хотелось бы. — Значит, в следующем году тебя здесь не будет, — сказала она. — Возможно, — он посмотрел на башню, словно запоминая. — Но это не отменяет традицию. — Как это? — Очень просто. Ты придёшь. Я — вспомню. Гермиона сглотнула. — Фред… — Эй, — он повернулся к ней серьёзно. — Мы не прощаемся. Мы просто… меняем маршрут. Он протянул руку и легко коснулся её плеча — жест короткий, но настоящий. — Ты будешь великой, Грейнджер. Я это знал ещё тогда, когда ты назвала меня бестолковым. — Я так не говорила. — Подразумевала. Она улыбнулась сквозь комок в горле. Они стояли рядом, глядя в темноту. Не как дети. Но ещё и не как взрослые. Пятый год в Хогвартсе был годом злости, страха и сопротивления. И, возможно, именно поэтому — годом, когда привычные вещи становились якорем. Иногда достаточно знать, что в конце мая кто-то всё равно придёт на башню — даже если это риск для него самого.