Дневник выжившего

Я во всех подробностях рассказал Генчику нашу «замечательную» историю. Рассказал все, об убежище, о напарниках наших, о прочих приключениях. Пришлось извиниться за то, что перебили часть его отряда. Гена налил нам выпить, чисто чисто теоретически алкоголь был запрещён в бункере, но вышестоящим чинам дозволялось куда больше, чем простым его обитателям. Я не пил предложенный Геной коньяк, но с удовольствием потягивал чай со вкусом лимона, поданный мне заботливым другом, вместо пятизвёздочного напитка, внешне напоминающего чай, находившийся у меня в стакане. От Гены, помимо угощения и сведений об иерархии бункера, мы получили карту местности, всех помещений и коридоров. — Слушай, Ген, а как тут всё вообще устроено, ну, в том плане, что реально ли ваша Седовласка такая добрая и сердобольная? — Ну, ты знаешь…внешне всё нормально и все солдаты, а также и мы, «большие начальники», довольны. Но…ты знаешь…что-то он не то мутит. — В смысле? — Да короче, — Гена понизил голос и пододвинулся поближе. — что-то тут нехорошее происходит. У него под землей, ещё ниже уровня бункера, ведутся какие-то работы, там же находится какая-то секретная лаборатория, о которой известно только одному из «больших начальников» — этому, скромному, безопасному, который жилой зоной заправляет, всё никак не могу запомнить, как его зовут. — Ты сам-то как об этом узнал? — Да чисто случайно вышло. Когда П.К. не было в кабинете, там сидел я, меня позвали, а он ещё не пришёл, вот я и решил расположиться, подождать. А у него там оказался лифт, секретный, замаскированный под один из шкафов. Он вышел из него, посмотрел на меня, как на врага народа. Сказал о том, что это его лишний лифт, который он использует, чтобы поменьше ходить по коридорам, ибо не хочет лишний раз из кабинета выходить, опасается за свою жизнь, правда я не знаю почему. Ну, я ему сначала поверил, а потом, уже вечером, мне в голову стукнуло, что он находится в той части бункера, где нет вариантов подниматься наверх, разве что на один этаж, но верховая лестница прямо рядом. А это значит, что лифт может ехать только вниз. Начал «копать», изучил все планы бункера, все чертежи, нарыл много полезной инфы, создал эту карту. Как-то ходил, нарывал инфу, да и подслушал разговор П.К. с этим «жилым начальником», вроде Борис его зовут, но точно не помню. Так вот, Борис говорил ему, мол, «Мы не успеваем, времени нужно больше, работы ведутся, все образцы относятся в лабораторию на проверку. Создание первого прототипа завершено лишь на 14%» Вроде как-то так он говорил. — А что за прототип? На свой вопрос я получил красноречивое пожатие плечами. Через несколько мгновений что-то тренькнуло. Это был коммуникатор, надетый на запястье Гены. — Так, парни, тихо! — Да, Павел Константинович? — Геннадий, почему вы так долго разговариваете с вашими новыми подопечными. И почему отключены камеры? — Павел Константинович, я объяснял парням свою методику работы, их обязанности и привилегии, рассказывал о том, что я люблю, а что нет. А камеры отключил потому что не хочу, чтобы смотрящий знал мою методику работы с подчинёнными, а то мало ли что он подумает. — Понятно, включайте камеры и заканчивайте, скоро ужин. — Да, Павел Константинович, через 10 минут ребята вернуться в свой блок. Короткий разговор закончился, что позволило мне задать заинтересовавший меня вопрос. — Ген, первое: откуда здесь связь? Второе: Тебя за камеры ничего не будет? — Отвечаю: Это не совсем связь, действует как рация, лицо видно только статично, то есть просто фотография, как аватарка в ВК. Да вроде не должно ничего быть, на уши я ему присел.если продолжит докапываться, то буду стоять на своём. — Ладно, спасибо за информацию, потом ещё поговорим, нужно пару моментов обсудить. — Давайте, Виктор вас проводит. — Он что за дверью стоял всё это время??? — Ну да. — И ты так просто об этом говоришь??? — А что такого-то? — Он всё слышал! — Нет, не парься, здесь заглушка профессиональная. Ни один звук не выходит из помещения и не входит. — Ну, хорошо, до встречи тогда…