«Этот парень слишком светлый, чтобы сгнить в этой тьме»

      Ньюта всегда интересовало, что должно происходить в жизни человека, чтобы он решился на самоубийство. Насколько всё должно быть плохо? Мало вероятно, что человек просто приходит домой и думает: «А покончу-ка я с собой», так никто не делает. Что должно случиться, чтобы смерть казалась не концом, а выходом? И… возможно Ньют и продолжал бы просто интересоваться этим, если бы не череда событий, что смогла сломить его.       Сначала началась травля в колледже. Однако, там была игра контрастов, ведь педагоги хвалили картины блондина, а однокурсники из-за этого презирали. Насмешки, шутки, слухи и распускание рук. Иногда парень мог прийти с синяками на рёбрах и спине… никто, никогда не бил в лицо, никто не нападал спереди… всё делалось исподтишка, из-за спины. Каждый, словно считал своим долгом воткнуть в спину парня нож своих обид.       Из-за этого Ньют перестал стараться, стал чаще прогуливать, запираться в комнате и вообще контактировать с кем-либо. Красочные мазки перестали быть равномерными из-за чуть трясущихся рук. Появился страх сделать что-то хорошо, но и страх неудач никуда не пропал. Обучение стало хождением по лезвию. Сделаешь так, как хочешь ты – получай насмешки, сделаешь не так – ругательства от преподавателей.       Но Ньют нашел выход. Он просто ушёл из художников и теперь работает в Старбакс баристой.       Будущее связанное с рисованием было разрушено. На запястье появился первый шрам.       Затем, «лучший друг» выкладывает в интернет фото полуобнаженного блондина, где расписывает, как он провёл с ним ночь. И всё бы ничего – дружеская шутка, но все приняли её в серьёз. «Дружок на час», так окрестили Ньюта его бывшие друзья. Звонки, СМС, записки в дверях, на работе, разбитые окна и подстерегания на улице. Блондину предлагали небывалые суммы и даже присылали чеки, лишь бы он переспал с кем-то из знакомых или знакомых их знакомых. Но он продолжал выкидывать всё это… от записок до чеков с тысячами долларов.       В какой-то момент около его дома стали появляться одни и те же люди, что всегда поджидали его.       Тогда Ньют уволился из Старбакса и заперся в своей квартире. Еда быстро кончилась, однако он продолжал сидеть в тихой квартирке на пятом этаже. Через месяц его выселили за неуплату и ему пришлось выйти. Тогда он еле унёс ноги, но потерял все вещи, кроме рюкзака, в котором, слава всему, был кошелёк.       Травля продолжалась, но лишь в звонках и СМС. Тогда Ньют сменил мобильник и Сим-карту, а через некоторое время и вовсе купил билет до Лондона, чтобы вернуться к своей семье. На запястье появился второй шрам.       Из этого вытекает следующее. Когда он приехал, то первое, что свалилось на него это гибель семьи в автокатастрофе. Мать, отец и младшая сестра ехали с дня рождения их друзей, но домой, увы, так и не попали. Пьяный водитель фуры влетел в их машину на огромной скорости. Мать и отец погибли на месте, сестра через два дня в больнице. Ньют ни кричал, ни плакал – ничего, но его взгляд был пустым, словно он сам только что умер.       На запястьях появилось сразу шесть новых порезов.       Чем дальше шло время, тем больше Ньют думал о том, когда же его жизнь пошла по пизде. Когда нужно было остановится и изменить решение? Может ещё тогда, когда он поступал в художественную академию, а может тогда, когда брал ЛСД у старого знакомого. Может вообще не стоило уезжать из Британии в Америку, а может стоило задуматься до того, как пришёл за второй… третьей или четвертой дозой. - Ньют, всё хорошо? – спрашивал каждый знакомый, ведь на блондина нельзя было взглянуть без слёз. Бледная кожа, пустые глаза, бледные, отдающие синевой, губы. Он ещё сильнее похудел и теперь буквально выпадал из своей одежды. Руки стали трястись сильнее из-за чего мазки стали абсолютно хаотичными и неровными. Картины превращались в бумагу для растопки камина. - Я в порядке, - стуча зубами отвечает он, сильнее кутаясь в длинное чёрное пальто отца, что больше него раза в четыре. Он говорит, что всё хорошо, но при этом игнорирует боль в желудке, который кажется вот-вот начнёт переваривать сам себя, в мышцах из-за сна на полу, в печени из-за литров алкоголя, что он вливает в себя, когда нет дозы… ему даже удаётся игнорировать, что всё его тело ломает от наркотической ломки. Или, скорее, удаётся делать вид, что его не ломает, когда на самом деле всё его тело горит в огне.       Теперь порезы увивают обе руки парня.

***

Ньют часто видит, как на телешоу людей осуждают за самоубийство или его попытки, как их осуждают за то, что они не вытерпели травлю. Ведь эти «эксперты» считают, что физическое насилие куда хуже, чем моральное. Синяки и ссадины на теле ничуть не лучше, чем на душе. - Он крепкий парень, мог бы и ударить, - говорит очередной «эксперт» на одном из этих тупоголовых шоу, которые блондин смотрит во время ломки. - Они убивали его морально, - говорят в ответ друзья очередного парня, что не выдержал всего этого. - Нельзя убить морально! - зло кричит «эксперт» и Ньют выключает телевизор. Он то прекрасно знает, что такое быть растоптанным. Под языком медленно отогревается марка… ещё чуть-чуть, и отрава начнёт действовать. Распространится по телу и ударит в мозг волной синтетического счастья. Даря лёгкость и иллюзию того, что всё хорошо. «Что, думаешь крутой художник, Ньютти?» - вдруг проносится голос призрака прошлого в голове блондина. «Хватай его!» - раздалось в голове, а по телу пронеслась волна боли, из-за которой Ньют подскочил, как ошпаренный. «За сколько подставишься?!» - обрывки воспоминаний проносятся в голове блондина из глаз которого градом начали течь слёзы, а в горле поселился крик отчаяния. Он словно снова проживал начало своего ада. - Братик, - позвал его невероятно реальный голос Сони из-за чего парень оборачивается. – Почему ты не с нами? – мило спрашивает она, а на её белоснежном платье начинает проявляться алое пятно. - Нет… - выдыхает Ньют и дергается назад, тем самым сшибив стеклянную пепельницу, что сразу же разбилась. – Нет… нет… нет… - словно в бреду, отходя от блондинки, бормочет Ньют. - Исаак, что же ты молчишь? – осуждающе говорит отец, входя в комнату, а Ньюту кажется, что воздух из его лёгких выкачали, а его самого посадили в вакуум. - Ньют? – мягкий голос мамы, возле самого уха, заставляет парнишку отшатнуться и, упав на пол, прижаться к стене, буквально превратиться в комочек. – Ньют, тебе просто нужно закончить это… - говорит женщина, присаживаясь рядом с парнем и протягивая ему осколок пепельницы. – Не поперёк, а вдоль, Ньют и вся боль прекратиться, а мы снова будем семьёй, - глядя на блондина своими добрыми карими глазами просит женщина и Ньют кивает. На запястье появляется одна полоска, что отличается от остальных… тонкий разрез из которого течёт кровь… расположенный вдоль.

***

- Исаак Ньютон, двадцать один год. Из простого: язва желудка, курение и анорексия. Дальше сложнее: нервное истощение, зависимость от ЛСД, алкоголизм, попытка суицида, замкнутость, недоверие к людям, даже страх, - зачитывает Алби нескольким врачам, среди которых находятся: Томас, Минхо и Галли – три друга, что вместе поступили и окончили мед с отличием. Многие врачи сразу же стали пятиться к выходу, не желая брать на свои плечи такую ответственность. – И я поручаю его тебе – Галли. - Но! Стоп! – восклицает парень, явно заметивший сожаление и решительность своего друга Томаса. – Я не шарю в попытках самоубийства и вообще в этом. - И что ты мне предложишь? – интересуется Алби, ведь в их клинике мало кто хотел, вообще связываться с этим мальчишкой, а если бы и хотели, то только, чтобы плюнуть ему в лицо. Алби бы и сам взял его, ведь ему было жалко блондина, но он отвечает за больных раком, а это та ещё ответственность. - Томаса! Он хорошо разбирается в этом, - предлагает Галли, кивнув в сторону Эдисона. - Том, - обращается к нему главврач. – Если ты уверен, что хочешь взяться за него, признаю - это почти мертвый случай, но ведь шанс есть у всех, то я готов отдать тебе всё по делу Ньютона. - Да, я возьму его, - уверенно кивнув, отвечает брюнет и забирает из рук начальника папку под осуждающий взгляд других врачей.