Выбор сердца

      Мелкий, моросящий дождь не позволял увидеть хоть что-то дальше собственного носа, а мокрая земля превратилась в скользкую грязь. Сверкающие над головами молнии освещали дорогу, а сильные порывы прохладного ветра гнули деревья пополам. В какой-то момент нормальная безветренная погода испортилась, настигнув королевский отряд в полпути от столицы.       Теплый плащ уже полностью промок, собственно, как и одежда под ним, а в сапогах было небольшое озеро. С торчащих из-под капюшона волос водопадом падала дождевая вода. Изуку уже давно продрог, но виду не подавал, взяв пример с невозмутимого дракона на своем плече. Тэкэра вообще уснул, предпочитая переждать такую ужасную погоду в мире грез.       Ехавший немного впереди Кацуки, кажется, вообще не заморачивался. Ему словно было всё равно на погоду, на мокрую одежду и волосы. У него была одна цель: попасть во дворец. Изуку и другие старались не отставать, поэтому подгоняли каждый раз лошадей, стоило им хоть немного отстать.       Им оставалось еще пару часов. Времени на отдых не было, как и самой возможности. Вокруг только лес, а впереди – поля. Киришима иногда обеспокоено поглядывал на омегу. Он старался далеко от него не отъезжать, считая своим долгом защищать избранника принца. Это немного успокаивало.       Хоть Изуку и Кацуки провели вместе течку, альфа поставил метку и связал их на веки вечные, беспокойство не покидало маленькое омежье сердечко. Особенно теперь, когда он в ответе не только за свою жизнь.       Тэкэра появился так же спонтанно, как и исчез. Он спокойно залетел в покои молодой пары, приземляясь у них в ногах. Кацуки мирно спал, в то время как омега уже давно проснулся. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, а затем в голове Изуку наконец зазвучал голос: – Красивая метка, – и он замолчал, все так же смотря на покрасневшего омегу. – Спасибо. Где ты был? – Мидория приподнялся на локтях, а затем и вовсе присаживаясь на кровати. – И… почему ты бросил меня? – Прости, брат, но я не имею права вмешиваться в распорядок твоей судьбы, – дракон перевел взгляд с изумрудных глаз на открывшийся плоский живот. – Ты… кольцо на тебе?       Изуку нахмурился. Ответ Тэкэры его не устраивал, как и заданный вопрос. – Нет. Оно все это время, что я нахожусь здесь, было у Акайо. Я… не хочу его пока возвращать себе, просто чувствую, что пока не стоит этого делать. – И не удивительно, – рептилия сузила свои глаза, наблюдая за ворочающимся альфой. – Вы истинные, и теперь, считай, что вы уже женаты. По законам драконов, конечно же. Изуку, твой ребенок в опасности.       Омега открыл рот, а потом так же и закрыл. Рука сама потянулась к еще плоскому животу. Глаза полные шока и удивления смотрели на спокойного дракона. Новость казалось бы прекрасная! Он беременный. Но в то же время вторая весть разгоняла всю радость. Сердце забилось быстрее, по коже прошлись мурашки. – П-почему? – Мы не зря братья, Изуку. В твоих жилах течет кровь дракона. Ты наследник трона Небес, об этом говорит твоя печатка, отданная тебе твоим Армариусом. Хоть сила в тебе и не так мощна, но она вполне может убить тебя и твое чадо. Чтобы подобного не случилось, ты должен был не снимать кольцо, ведь оно принимает всю твою неконтролируемую силу на себя. Но теперь,твой ребенок уже питается ей, а, значит, он будущий наследник, и до его рождения ты не должен надевать кольцо. Оно может убить его, лишив силы. – О чем ты говоришь? – по щекам Изуку текли слезы, руки обнимали живот. Он старался сдерживаться, чтобы не заплакать и не разбудить альфу. – Моя семья. Все, кроме брата, терпеть меня не могли. Они.. как они могут быть… – Я говорю о настоящих родителях. Твой настоящий отец омега умер здесь, в их мире, оставив тебя и Тсукино. Армариус же отдал тебя Мидории, обещавшей присматривать за тобой до тех пор, пока ты не будешь готов принять меня и кольцо. Но, как видишь, все пошло немного не по плану. Ты должен был вернуться на Родину, к отцу альфе, но теперь же... – он замолчал на несколько секунд. – Я не знаю, что будет дальше. Ребенок, рожденный от наследника и поднебесного альфы, имеет право на престол, пускай и не полное. Может начаться война, и, если хочешь уберечь своё чадо, придется предстать перед Советом Драконов.       Информация тяжелым камнем легла на плечи. Мидория даже не знал: радоваться ему или нет, хотя все внутри сжималось только от мысли, что под сердцем он носит частичку Бакуго. Это их с Кацуки ребенок. И Изуку просто обязан его защитить.       А Кацуки? Говорить ли ему о ребенке? А он вообще детей-то хочет? Нет, конечно же, омега прекрасно видел отношение Кацуки к детям: он их любит, хоть иногда и скрывает это. Но... Это его ребенок, и захочет ли он его так рано? Будет ли он любить его так же сильно как Изуку? В том, что они друг друга любят, оба были уверены более чем, и, казалось бы, все прекрасно. Но снова это «Но», не дающее Изуку даже вздохнуть. Говорить ли Бакуго о опасности, о Тэкэре?       Решение пришло само, когда на следующее утро перед отъездом в покои влетел Тэкэра. Удивленное выражение лица Бакуго Изуку запомнит навсегда. Они говорили долго, Изуку пытался убедить Кацуки в преданности дракончика, рассказал, как тот помог ему, когда альфы не было рядом. И, кажется, они поладили, со словами «Навредишь ему – я из тебя фарш сделаю» и «Обидишь брата – станешь кучкой пепла». Тэкэра даже позволил погладить себя. В знак доверия.       Очередная молния вырвала омегу из его мира и заставила поднять глаза на блондина впереди. Кацуки – будущий король, у которого в скором времени родится наследник. Их свадьба на носу, и оба погрузятся в государственные дела. Да, Изуку собирается помогать мужу с делами, быть обузой не входит в его планы.       После прибытия во дворец, Кацуки приказал немедленно приготовить горячую ванну. Нельзя, чтобы Изуку простудился. Сам же альфа направился к отцу, который точно еще не ложился, а работал, как и всегда. Ему нужно было многое объяснить и рассказать. Особенно то, что дочь герцога Незу должна быть брошена в темницу. Ночью во дворце стоял переполох из-за неожиданно прибывшего принца и его отряда.       Мидория поспешил снять с себя мокрую одежду. Рисковать собственным здоровьем, как и здоровьем ребенка, совсем не хотелось. Тэкэра же уснул сразу, как улегся на мягкий пуфик у зеркала. Картина довольно милая, если учесть то, что Тэкэра еще немного дергает лапами во сне. Раздевшись догола и выдворив всю прислугу, Изуку посмотрел в зеркало. Стройное, подтянутое тело, на вид хрупкое, а кожа нежная. Он маленький, едва достает на цыпочках до губ Бакуго, но его это не сильно беспокоит. Метка в виде розы оплела своими корнями и ветвями часть шеи и левой ключицы. Взгляд упал на впалый живот. Проведя по нему круговыми движениями, он постарался представить себя через девять месяцев. Ну и мороки будет.       Попробовав воду пальчиком ноги и убедившись в нормальной температуре, он полностью залез в ванну. Тело приятно расслабилось, согреваясь. Усталость и лень накатили неожиданно, двигаться уже было тяжело, сознание понемногу уходило, уступая место сну. Сзади послышалось копошение, а затем Изуку чувствует чужие руки у себя на талии. Его поднимают, а затем вновь опускают в воду, только уже на грудь альфы. Родной и любимый запах приятно щекочет рецепторы, и Мидория довольно улыбается, откидываясь на сильное тело полностью. – Ты сильно устал с дороги, – бархатистый голос над головой и легкий чмок в губы, скулу, а затем шею, задевая метку, отчего все тело прошибает током.       Омегу вновь вымывают, следя, чтобы тот ни соскользнул и не уснул прямо в ванне. Легкие и плавные движения, мочалка, скользящая по телу, и теплые руки – всё это похоже на сон. Омега даже не замечает, когда оказывается на кровати. Уже сухой и укрытый. Видимо, поездка хорошо на нем отразилась.       Сильные руки, обнимающие за талию, голая грудь за спиной и спокойное дыхание – ради этого стоило вытерпеть все произошедшее. Теперь они дома, в объятиях друг друга, влюбленные и счастливые… – Ты скоро станешь папой. Прости.       На секунду Изуку кажется, что все обрывается, погружается во тьму и плывет. Но затем его аккуратно переворачивают с бока на спину, нависают сверху и красные глаза смотрят в изумрудные. Холодный пот, горячая слеза и невыносимо нежный поцелуй. Ладонь на щеке и животе, так приятно, что тело плавится. – За что ты извиняешься, глупенький? Ты только что сообщил, что я скоро стану папой, представляешь?! Папой! Это же так круто! Скоро по дворцу будет бегать маленькая наша копия, – живота легонько касаются губы, затем язык, и Изуку плачет.       Его слезы бережно стирают, слизывают, целуют глаза, щеки, лоб и губы. Ему не зачем плакать, ведь ничего плохого не произошло. Просто он осчастливил своего будущего мужа, заставил предвкушать его начало мелких ссор, несдержанности и, самое главное, – круглый животик, с которым он будет ходить.       Усталость как рукой снимает, легкие касания альфы пробуждают желание, заставляют бабочек порхать в животе. И нет ничего лучше этого ощущения.