Цвет

      С раннего утра все собрались перед коттеджем, выполняя зарядку, чтобы после этого отправиться на пляж, пока не началась жара. Катсуки общую разминку нагло саботировал, а затем просто слился с толпой, идущей к морю. Недалеко шла Деку в окружении своих дураковатых подружек и смеялась. Захотелось схватить ее и утащить из общества глупых девчонок. Благо, такая возможность предоставилась, когда Большеглазая, Рогатая и Жаба пошли плавать, а их соседка заняла своё привычное место под зонтиком.       Он подошел, схватил ее за запястье и потащил к воде. — Кач-чан! — воскликнула девушка, едва поспевая за ним. — Я не хочу плавать! — Молчи. Иначе так и просидишь всю жизнь под зонтом!       Мидория внезапно кивнула с серьёзным видом и вошла в воду, стремительно продвигаясь. Как только прохладная жидкость оказалась на уровне ее подбородка, она глубоко вдохнула воздух и очутилась в горизонтальном положении. Бакуго посмотрел на ее сосредоточенное лицо и надутые щеки, не выдержал и разразился смехом. — Дура, дыхание не обязательно задерживать! Соленая вода не даст тебе утонуть! И как такой бесполезности досталась такая сильная причуда?       Изуку, боясь пошевелиться, сделала осторожный вдох, и попыталась опустить ноги. — Кач-чан… Я не могу… Я застряла! — Значит, ты не пойдешь на завтрак.

***

      Девушка предприняла ещё одну попытку, и перевернулась. Ко дну она не пошла, ведь, помимо воды, ее поддерживала ладонь друга. От ощущения чужой конечности на своём животе в районе пупка, по позвоночнику прошла нервная дрожь, а щеки налились румянцем. Всё же, принцип она поняла, и уже могла самостоятельно держаться на воде. По лицу Катсуки было непонятно: доволен он или снова раздражён.       Прозвучал свисток учителя, оповещающий о конце водных процедур. Изуку с сожалением цыкнула — у нее ведь только-только начало получаться. Бакуго пошел вперед, но она внезапно задержала его. — Чего? — он обернулся.       Мидория глубоко вдохнула, подошла ближе, чмокнула парня в щеку и позорно сбежала на берег, пряча красное лицо в ладонях. — Катсуки Бакуго! Тебе особое приглашение нужно? — крикнул Айзава-сенсей парню, стоящему в ступоре. ***       Завтрак проходил менее эмоционально, чем вчерашний обед и ужин. Катсуки сидел с отрешенным видом и выковыривал изюм из творожной массы, скидывая сухофрукт в тарелку Киришимы. — Может, хватит уже? — заметил друг, — делай это хотя бы на салфетку!       Парень ничего не ответил, продолжая свое увлекательное занятие. Он так ничего и не съел, ошеломлённый утренним событием. Безудержная ярость граничила с каким-то невероятным эмоциональным возбуждением, перекрывая все остальные чувства. Он испытывал непонятное ощущение: жгучее желание разрушать всё вокруг себя, лишь бы чёртовы пони в его голове угомонились. Ранее он ничего такого не замечал за собой. Раздражительность, гнев, гордыня, иногда даже проскакивали моменты недовольства собой. Но то, что происходило с ним сейчас, не шло ни в какое сравнение с его обычным состоянием. Он заметил, что отвлекся от тарелки и водит глазами поверх голов, разыскивая одну конкретную кудрявую макушку. Со злости он стукнул кулаком по столу. На деревянной столешнице появилась вмятина, а Эйджиро взволнованно посмотрел на него: — Все в порядке? — Нет, — прошипел Катсуки, отбросил ложку, встал из-за стола, и пошел в непонятном ему самому направлении.       Остановился он только возле комнаты одной волнующей его проблемы. Вошёл без стука, схватил Деку и выволок в коридор. Только сейчас он заметил, что девушка находилась в процессе переодевания, стараясь натянуть светлые бриджи на белые трусы с изящным розовым бантиком. Он отпустил ее и отвернулся, а затем тут же получил по голове чем-то мягким. — Ты что делаешь?! — громко воскликнула Очако, потрясая свернутым журналом, пока Тсую уводила перепуганную Изуку.       Бакуго с удивлением почесал блондинистый затылок. Он сам не знал, что он делает. Сомнамбульное состояние стремительно отпускало его, и он становился прежним: опасным и разозлённым. — Что хочу — то и делаю! А ты чё, подраться хочешь? — спросил он. — Идиот. Не подходи больше к ней! — девушка строго посмотрела, вошла в комнату, и закрыла дверь перед его носом.       Он стоял, растерянно смотрел на преграду и думал, что да — он, действительно, идиот.

***

      Изуку сидела на кровати и комкала край майки. — Мидория, после такого он обязан на тебе жениться! — с улыбкой кричала Мина, пытаясь подбодрить девушку. — Да я его теперь к Деку на пушечный выстрел не подпущу! Совсем уже! — бесновалась Очако, растерявшая свое добродушие, — и плевать, что ты там к нему испытываешь!       Она осеклась и посмотрела на остальных девушек, стоящих с открытыми ртами. — Мы ничего не слышали! — хором сказали подруги.       Все решили закрыть тему, и продолжили собираться — до обеда можно было посетить туристический городок недалеко от коттеджа. Девочки разбрелись по сувенирным лавкам. Изуку стояла с Тсу и разглядывала брелок с красивой ракушкой, когда к ним подошли три парня хулиганистой наружности. — Эй, девчонки, вы одни? Не хотите ли прогуляться? — начал один, с серьгой в носу. — Нет, не хотим, и мы не одни, — отрезала Асуи и положила покрытую лаком раковину на прилавок. — Извините, нам нужно идти. — Да ладно вам! Немножко погуляем, и всё! Мы недалеко домик снимаем, можно пойти, может, чего-нибудь выпить… — Мы несовершеннолетние! — возмутилась Мидория, стараясь как можно быстрее продумать очередную стратегию, не требующую использования причуды.       Парни переглянулись. — Отлично, нальем вам молочный коктейль! — Извините, нам нельзя уходить далеко, — стояла на своем Тсу, смотря по сторонам.       Один из мужчин нагло приобнял зеленоволосую за талию: — Такую мышку должен кто-то защищать! У тебя есть парень? — Н… — хотела ответить Изуку, но рядом раздался сильный взрыв.       К ним приближался Катсуки с лучшей из своих кровожадных улыбок. — Ты что, не понимаешь, если девка говорит «нет»? Грязное животное. Убери нахер от нее руки! — крикнул он, держа наготове сжатый кулак.       Парень шарахнулся и бросился убегать, сверкая пятками. Двое его товарищей, прихрамывая, стремительно направились за ним. Бакуго гневно посмотрел на девушек: — Вы что, совсем без инстинкта самосохранения? Страх потеряли, пока в общаге посидели?! Не могли с собой кого-нибудь из парней взять?! Да хотя бы очкастого!       Из соседнего магазинчика выглянули Очако, Мина и Момо, с удивлением уставившись на блондина, отчитывающего их подруг. — А ты вообще! Задолбала со своей добротой! — орал он на Изуку, которая старалась не шмыгать носом, — разок бы ёбнула — и всё! Только попробуй сейчас разреветься! — Ну, Кач-чан, не кричи-и-и! — не выдержала девушка и принялась тереть глаза в попытке остановить слёзы.       Подошедшая Урарака попыталась наорать на парня в ответ, но ее заткнули, упрекнув в том, что самые мелкие остались без присмотра. — И вообще! Я вам больше Деку не доверяю! С вами она умрёт раньше! А я хотел бы придушить ее своими руками! — он дернул девушку за руку и повел по направлению к коттеджу.       Они шли молча. Тишина нарушалась лишь короткими всхлипами Деку. Парень посмотрел по сторонам, удостоверился, что поблизости нет никаких грязных сплетников, и обнял одноклассницу, прижимая ее к груди. — Испугалась? — тихо спросил он. — Немного… Ты кричишь страшнее, — ответила Мидория, замирая на месте. — Вот серьёзно! А если бы никто не пришёл? Ты бы так и стояла столбом, извиняясь, пока тебя бы не изнасиловали в ближайших кустах! Почему ты так боишься использовать свои способности?! — Ну, они ведь люди… Просто хулиганы. Даже они не заслуживают… — А ты заслуживаешь?! Заслуживаешь того, чтобы тебя покалечили?!       Изуку потупилась. Студент, как всегда, был прав. Она почувствовала, что он сжал ее крепче. Сейчас она ощущала ту самую поддержку, в которой так нуждалась всё это время. — Глупая, — выдохнул парень ей в макушку, и внезапно засмущался: — если ты думаешь, что я видел твои труселя — можешь не беспокоиться! Я там почти ничего не заметил! Если только бантик… — Пока ты не сказал — я не беспокоилась! — закричала Мидория, отстраняясь и, почему-то, попыталась натянуть край футболки ниже. — Знаешь, Очако сказала, что она тебя ко мне больше не подпустит.       Он насупился и взял девушку за руку: — Пошли, на обед котлеты давать будут.

***

      Поездка подошла к концу. Катсуки заметил, что огромная стена между ним и Мидорией, которую он сам и возводил целое десятилетие, начала стремительно рушиться. С удовольствием он отмечал, что девушка стала относиться к нему теплее, перестала бояться. Он постепенно входил в ее круг общения. Деку, конечно, не доверилась ему настолько, чтобы посвящать в свои переживания, но уже свободно обсуждала какие-то повседневные вещи, вроде погоды или экзаменов.       На летних каникулах, вернувшись из «лагеря», они часто виделись с ребятами, выполняя заданную работу, либо просто гуляли. Долгожданный отдых заканчивался, и одноклассники обсуждали предстоящий фестиваль. — Деку, ты идёшь? — спросила Очако.       «Конечно же, она не пойдет» — подумал Катсуки. — Я иду, — решительно ответила девушка. — Отлично, тогда встретимся все возле станции парка! — заорал Киришима и побежал к выходу, утащив с собой Бакуго. — Эй! — возмутился блондин, когда они оказались на улице. — Ты что, не хочешь увидеть Мидорию в юкате? Погулять с ней, держась за ручки, целовашки под салют… И она такая: «Кач-чан, я люблю тебя!» — пропищал друг, имитируя голос Деку. — Ты что, манги для девочек начитался?! — парень отвесил красноволосому подзатыльник. — Придурок.

***

      Изуку стояла на станции и вертела головой в поисках знакомых лиц. Выделяющаяся из толпы Мина помахала ей рукой. Розововолосая девушка стояла в компании Денки и Юга. — Деку, почему ты не в юкате? — сама Ашидо была в традиционном наряде ядовито-розового цвета с разляпистым узором. — Они мне не нравятся, — Мидория с улыбкой поправила короткое белое платье на бретельках. — Так намного удобнее. — Тебе идёт, — раздался голос Катсуки сзади.       Девушка обернулась, встретившись глазами с нечитаемым взглядом красных глаз. Сам парень стоял в джинсах и черной футболке с принтом, изображающим оскалившуюся волчью пасть. Он подошёл, взял Изуку под руку, и, бросив короткое: «Пошли», повел ее по направлению к улице, пестрившей яркими палатками. — Но… как же остальные?.. — девушка попыталась возразить. — Да плевать.       С наступлением темноты на площади стало весьма многолюдно. Повсюду играла музыка, весело кричали дети, сверкали фонари. Город погрузился в атмосферу празднества. По дороге они встретили нескольких знакомых из средней школы, бывших одноклассников и дружков Бакуго. Последние сразу не узнали спутницу друга, а как только поняли, кто это — были весьма удивлены. Обменялись парой фраз и разошлись. — Не хочешь есть? — спросил Катсуки. — Не особо, — пожала плечами девушка. — Ну и дура! — снова разозлился блондин. — На фестивали ходят, чтобы жрать!       И тут же купил несколько видов острой уличной еды. — Вот, держи, — он протянул девушки фрукты на шпажке, политые карамельным сиропом. — Пошли, сядем где-нибудь.       Это оказалось практически невыполнимо, ведь почти все скамейки были заняты семьями и влюблёнными парочками. — Эй! Бакуго! Деку! — на небольшой полянке сидела компания, состоящая из Киришимы, Ииды, Очако, Тсую, Денки, Мины и Момо. — Давайте к нам! — Хоть в чём-то ты полезен! — Катсуки подбежал и с силой треснул Эйджиро по спине.       Все мило болтали, ожидая начала салюта, Изуку с улыбкой наблюдала за ними, и в который раз радовалась тому, что у нее есть друзья. Краем глаза она заметила, что блондинистый всевзрыватель куда-то исчез, и повертела головой. Друг быстро вернулся и нацепил что-то ей на голову. — Милота! — захлопала в ладоши Ашидо. — Деку, скажи «мяу»! — Что? — не поняла девушка и ощупала голову.       На мягких волосах покоился ободок с пластиковыми кошачьими ушками. Она посмотрела на парня. Бакуго фыркнул и отвел взгляд. — Давайте пофоткаемся! — заорала Мина, — Мидория-сан, одолжи ушки!       Далее ободок пошел по рукам: все фотографировались, веселились. Очако заливалась смехом, глядя как Тсу с невероятно серьёзным и сосредоточенным лицом пытается натянуть «ушки» на Тенью. Киришима сверкнул глазами и посмотрел на блондина. — Даже не думай, паразит! — оскалился друг, отобрал украшение и надел его обратно на Изуку.       Он дал Урараке свой телефон, отвел Мидорию немного в сторону, чтобы на фоне оставались яркие палатки, и скомандовал: «Фоткай, Круглолицая!». Уравити выбрала ракурс и нажала клавишу на экране. Как раз в этот момент начался фейерверк. Сотни, тысячи глаз устремились взглядом вверх.       Яркие искры и всполохи озарили светом темное небо. Изуку смотрела, как завороженная, на эти огненные цветы, и внезапно почувствовала теплое дыхание возле уха. Далее звуки словно заглушились. Они будто бы стали помехами и остались где-то вдали, вместе с людьми, существующими, казалось, в совсем иной Вселенной. Будто бы осталась лишь она, Кач-чан и три простых слова. Всего три слова, которые звучали не больше двух секунд, но разделили ее существование на «до» и «после». — Я люблю тебя… — выдохнул Катсуки, и тут же добавил: — глупая Деку!       Она обернулась, глядя на него широко распахнутыми глазами. Хотелось одновременно скакать от радости, рыдать, валяться по полу и громко орать, но хаотично соображающий мозг решил выдать шутку: — Что, Кач-чан? Я не расслышала, повтори!       На лице парня отобразилась невероятная гамма чувств. Он сцепил зубы и прошипел: — Я тебя… я тебя… убью!!! — и с силой дернул за зеленую прядь. — Тогда я тоже тебя… — девушка проговорила заветное слово одними губами и улыбнулась. — Ты все слышала?! — возмутился блондин и погнался за своей Деку, которая уже осознала все свои ошибки и улепётывала, сверкая пятками, придерживая ободок на голове. Вместо эпилога       В просторной съёмной квартире в центре города было довольно уютно. В гостиной порядок: мягкая мебель, пушистый ковёр, журнальный столик, заваленный газетами, широкая плазменная панель на стене — всё для посиделок с друзьями. В спальне кровать с незастеленной постелью, на которой кучей лежали чистые вещи, снятые с сушилки, пачка из-под капроновых колготок, фен на полу, который будто бросили второпях. В прихожей, на тумбочке, неаккуратной кучей валялась косметика, и небрежно положенный ободок с чёрными пластиковыми ушками.       С кухни доносился монотонный звук, с которым обычно нарезают овощи столовым ножом. Высокий блондин с непослушными вихрями светлых волос, лет двадцати пяти на вид, стоял у плиты и закидывал порубленные продукты в кипящую кастрюлю, то и дело, поглядывая на часы.       Катсуки почему-то вспомнил ту самую переломную сцену десятилетней давности и тряхнул головой, прогоняя туповатую улыбку с лица. После того самого фестиваля связь его и Изуку, разрушенная в детстве, окрепла с новой силой. После успешного окончания Академии они начали встречаться, а три года назад он сделал ей предложение. Сейчас они вдвоём трудятся на благо порядка, мира и человеческого спокойствия.       Их отношения могут показаться скучными, ведь в них нет места глупым сообщениям с сопливым содержанием, нет дорогих подарков, плюшевых медведей, букетов из сто одной розы, и ежедневных громких клятв в вечной любви. Их любовь — другая. Скучная. Любовь в уютных посиделках с одной книгой на двоих. В тихих прогулках вечером после работы. В тёплом ужине. И даже в криках «Тупая Деку, перестань косячить!» и «Кач-чан, ты идиот!» на совместных заданиях. Может, любовь и скучная, без ревности, скандалов. Но зато искренняя.       Щёлкнул замок входной двери, и Бакуго пошёл встречать свою косячную жёнушку, с черпаком наперевес: — Деку! Долго ходишь! — Писала отчёт о последней миссии, с компьютером что-то случилось, документ стёрся, пришлось писать заново! — выдохнула девушка с зелёными волосами, скинула балетки, поставила на пол небольшой пакет, и прошла в ванную.       Парень фыркнул, подобрал раскиданную обувь, запихнул её на полку, и заорал, заглянув в пакет: — Деку, тебе сколько, мать твою, лет?! — Двадцать шесть исполнится, — удивлённо сказала Изуку, выглянув из ванной с полотенцем в руках. — А что? — Так какого хрена ты тащишь это в дом?! — он продемонстрировал ей фигурку Всесильного, вытащенную из упаковки. — До каких пор ты будешь это делать?! — Пока ты не перестанешь их выбрасывать, — девушка прошла в спальню, раздеваясь по пути. — Нет! Кач-чан! Ты опять выбросил их! Мои плака-а-аты! — Ой, да ты потом ещё кучу притащишь! — парень ловко уклонялся от Деку, которая бегала за ним без юбки, в одном чёрном кружевном белье и синей блузке, с тапком в руке.

***

      Ужинать Изуку садилась насупленная. Любящий муж снова выбросил её коробку с плакатами и фигурками, а ведь их сейчас так сложно достать! Она даже перестала вешать их на стены, оставив парочку на шкафу и один в уборной. Но стеснительный Катсуки начал возмущаться и кричать, что не может расслабиться, когда на него с двери пялится накачанный мужик. — Когда ты уже перестанешь соглашаться работать сверхурочно? — со вздохом спросил блондин, ставя перед ней тарелку с лапшой. — Учишь её, учишь говорить «нет», а она всё равно! — Я больше не буду! Вот никогда! — принялась клясться девушка, — вот только завтра… — Никаких завтра! Я сообщу, что они охерели и завтра у тебя выходной! — У героев не бывает выходных! — Деку гордо выпятила грудь, которая прекратила свой рост ещё в средней школе.       Она попробовала блюдо и едва не задохнулась от остроты. Муж гаденько посмеивался и подсыпал в свою тарелку молотый чёрный перец, пока дозатор не выдержал и не вывалился, а с ним и всё содержимое перечницы. На этот раз очередь смеяться уже была за Изуку, но парень с устрашающим лицом принялся поглощать лапшу. — Кач-чан! — в панике металась она вокруг Катсуки, у которого едва слёзы из глаз не лились, но он стойко терпел.       Чуть позже, сидя в одноместном кресле вдвоём, с чаем и печеньем, они снова читали очередной шедевр низкосортной литературы. — Я люблю тебя… — произнёс Катсуки, нарушая тишину. — Глупая Деку. — И я тебя, Кач-чан. Люблю, — она посмотрела на него и громко хлюпнула чаем. — Мерзость! — гневно закричал парень, — такой момент испортила! Всё, не подходи, не подходи ко мне! — Ну, Кач-ча-а-ан! — запричитала Изуку и получила щелбан.       Ну, и ладно. Она его всё равно будет любить и дальше.