Безжалостный истребитель потусторонней нечисти и Хосок

      Возвращаясь из дома Хосока, Шуга был просто вне себя. Не то, чтобы он был зол. Это не так. Просто в один момент все так изменилось, и теперь он больше не знает, как себя вести рядом с Чоном. Даже не в один момент. Это происходило постепенно. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее его крутило и мутило в его обществе. Это не похоже на несварение желудка… это что-то совсем другое. Со временем каждая частичка, каждая его клеточка вдруг осознавала, что он влюблён. Влюблен в Чон Хосока, черт возьми!       Вот какой ответ нашел Шуга на все те вопросы. И он ему кардинально не нравился. Начнем с того, что старший совсем не знает, что сам Чон об этом всем думает. Казалось бы, всё очевидно, но нет. Нет! Даже если бы Хосок прямо сказал: «Шуга, дорогой, люблю тебя безумно! Все, что хочешь для тебя сделаю, только со мной будь!» — Мин все равно бы не поверил. Была ли тут проблема с самооценкой? Возможно. Боязнь быть отвергнутым? Очень вероятно. Но, как бы то ни было, решать с этим что-то надо, причем срочно.       С этой думой он и вернулся в свой кабинет, отделенный от остального мира тяжелой ширмой с мелкими золотыми звездами и маленькой дверью. Наверное, это единственный случай в его практике, когда записи отца и старые наблюдения не помогут ему решить все его проблемы.       Шуга просидел там примерно до обеда, пока его, спящего, не нашла секретарша.       — Хозяин, просыпайтесь. У вас сегодня назначен ещё один визит, — негромко позвала Холли. — Нельзя же пропускать работу, просыпайтесь… — уже чуть громче произнесла она и потрясла Шугу за плечо, пока он спал на столе, окруженный множеством книг, которые тоже не внушали доверия.       — Юнги! А ну-ка быстро поднял свою задницу и отправился работать! Нам за аренду скоро платить нечем будет, — крикнула секретарша и скрестила руки на груди. Её каштановые кудрявые волосы свисали длинными волнами, а ушки были чуть оттопырены, поэтому производить должное впечатление она ну ни как не могла.       Однако же, это подействовало.       — С каких пор ты называешь меня моим настоящим именем? — возмутился Шуга с таким лицом, будто и не спал он вовсе, и вообще не понимает, к чему это тут на него кричат.       — С тех самых, как ты в очередной раз проигнорировал все мои попытки воззвать к твоему разуму. Так что теперь уж, будь добр, поднимайся, Сахарок, — бросила она обиженно, отдаляясь от старшего брата.       — А ты иди работай! — раздраженно крикнул Мин, — за что я тебе деньги плачу?       — Ты мне не платишь.       — Но ты живешь за мой счет, так что делай, что говорю!       — Скоро и этих денег не останется. Ты вообще не работаешь. Ходишь только к своему «солнышку», а дело то его все равно с места не сдвинулось. Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь в его доме, да и вообще с ним? Я же у тебя совсем заскучаю, — Холли вновь обиженно сложила руки и отвела взгляд.       — Прекрати ревновать, это же работа, — равнодушно сказал Мин, — я делаю так, как считаю нужным, ты не имеешь права меня упрекать.       — Что бы ты не говорил, но ты до сих пор не избавился от его призрака и даже никаких новых данных не появилось, ведь так? Поэтому сегодня ты идешь в другой дом и работаешь там.       Шуга пробормотал что-то невнятное, но ему всё-таки пришлось согласиться.

***

      После ухода «Великого охотника на привидений» и всего, что к нему прилагается, Хосок ощутил себя несколько странно. Почему-то этот суровый человек перестал казаться таким уж серьезным и устрашающим, а его место занял заботливый и ласковый Шуга. Если забыть о его бесконечных подколах по поводу его трусости. Но рядом со старшим хочется быть именно таким. Чтобы он вновь протянул ему свою большую ладонь с узловатыми пальцами, ведя через темный лес, чтобы его маленький нос поморщился, но он все равно с самодовольным, но радостным лицом помог ему, чтобы снова переживал о нем, как когда младший упал с лестницы. Это чувство, такое робкое и беззащитное, бьется маленькой птицей о грудную клетку вместе с сердцем, готовым рассыпаться несбывшимися мечтами даже от одного холодного взгляда, случайного слова, незначительного отказа. Хосок боялся, но вместе с тем желал быть с Мином каждую минуту своего времени, дарить ему свое тепло и мимолетную улыбку.       — Ну что ты нюни распустил? — на плечо Чона легла почти невесомая, но ощутимая ладонь из дыма, чуть голубоватого оттенка.       Хосок подскочил на месте и обернулся. Конечно, это был его призрак, как личное проклятье, преследовавший его повсюду.       — О, снова ты, — равнодушно сказал Хосок, облокачиваясь о столешницу на кухне и складывая руки в защитной позе, — где же тебя вчера носило?       Обоим внезапно вспомнился образ ревнивой женушки, которая ждала мужа с ночных походов. Чон нахмурился и покраснел, когда его фантазия подкинула ему эпизод с Шугой, пришедшим к нему в такой вот ситуации и идущего на него с пьяными поцелуями. Хосок быстро отбросил эти мысли и выпрямился.       — Ну как же я мог появиться, когда вы двое так хорошо проводили время в объятьях друг друга?       Призрак говорил это как что-то само собой разумеющееся, попутно облетая каждый угол кухни и ища что-нибудь съестное. Когда поиски дали результат, голубое облачное нечто выудило из одного из ящиков упаковку тех самых печенек, которые так полюбились ему в первый день в этом доме. Отправляя одну за одной в то, что должно было быть ртом, привидение уселось на кухонный стол напротив Хозяина дома с самым невозмутимым видом, а кучка крошек прямо под ним увеличивалась в соответствии с пустеющим пакетом.       — То есть ты, все это время был в доме и все видел? — возмутился Чон.       — Ну не все время, конечно. У меня есть дела и поважнее знаешь ли. Но самое интересное я не пропустил, можешь не сомневаться.       — А как же ловушки? Разве они не подействовали на тебя?       — Эти странные штуки только на слабеньких призраков действуют, — привидение увидело немой вопрос в лице Чона и продолжило объяснение, — я не обычная нечисть, как ты и твой дружок могли подумать. Я Бог! Посланник с этого мира. Изгнанный Бог, если быть точнее. У меня есть своя миссия и, если я её выполню, то смогу вернуться обратно. Поэтому не рассчитывай, что я так просто от вас отстану!       Призрак был горд, рассказывая о своем прошлом в мире Богов, но нынешнее положение его в корне не устраивало. Хосок внимательно слушал каждое слово. Это ключ к разгадке.       — Ты можешь мне уже объяснить, в чем эта твоя «миссия» состоит? Тебе же что-то надо от меня, ведь так? Я не смогу это сделать даже если захочу, пока ты не скажешь.       — Ха-ха, а сам то ты не догадываешься? — усмехнулось нечто.       — Нет.       — Ну, в целом ты прав. Но я не могу так просто тебе сказать. Я могу только подталкивать тебя к этому. Скоро тебе самому захочется сделать то, что мне надо. А может это уже произошло… — многозначительно заключил призрак и растворился, оставив после себя только кучку перемолотого печенья и пустой полиэтиленовый пакетик.       — Вот и поговорили… Что мне должно захотеться, почему его изгнали? Этот, как и многие другие вопросы в его голове, остался без ответа.       Вечером Хосок принялся обходить свои скромные владения, попутно наводя порядок, ставя вещи на свои места. Невольно стали вспоминаться моменты, как по этим самым местам ходил Шуга, сдвигая эти предметы, чтобы расположить свои ловушки. Досадно, что все эти амулеты, порошки и другие непонятные Чону штуки совсем не пригодились. Хотя, стоп. Тогда бы старший не пришел к нему и они не провели бы время вместе. Внезапно Хосок осознал, что даже в появлении в его жизни надоедливого существа есть вполне ощутимый плюс. Глаза Чона выхватили странный предмет, валяющийся где-то в уголке. Это та самая мухобойка. Верно, Шуга забыл её, когда собирал свои вещи.

***

      Мин находится в чужом доме, когда ответная часть аппарата, которого он дал младшему, издал звуки у него в кармане. Это уже третий дом, в котором ждут его помощи и который Шуга обходил десятой стороной до этого момента. «Он выдумывает себе проблемы, лишь бы снять меня с рабочего места и заставляют делать бесполезную работу» — гудел Юнги, когда его вновь выталкивали из собственного дома. «Да какая разница, если они платят за это деньги! Иди и делай, что они просят!». Да, с этим не поспоришь. Сидит Шуга сейчас и читает длиннющие заклинания для защиты дома от нечисти и злых сил. Он же не какая-нибудь гадалка! Но почему-то все так и норовят припрячь его для какого бы то ни было дела, которое не является его основным заработком. Но все-таки, как ни крути, но призраки в деревне встречаются не так то часто. Дом этот хозяин просил защитить по полной программе: тут вам и от радиоактивного излучения молитвы начитать, и под каждым окном энергетическую ловушку поставить, и амулет сделать от каждого существующего и несуществующего человеческого недуга. Работы на неделю, не меньше. Зато платят много.       — Хосок, что-то случилось? — Шуга пытался казаться бодрым, но усталость и раздражение так и сквозили в его голосе, — я сейчас немного занят.       — Да, то есть не совсем, ты свою мухобойку у меня забыл. Ну или для чего там эта штука…? — чуть растерянно спросил Чон. Ему не хотелось отвлекать старшего, но с другой стороны это отличная возможность услышать его, а может и увидеть, если повезет, под таким реальным предлогом.       — Забей на неё, она бесполезна. У меня сейчас очень много дел. Я буду ещё неделю занят. Не звони мне. Все. Пока — затараторил старший, когда в дверном проеме появился хозяин дома, который должен был наблюдать за его работой.       Растерянный Хосок посмотрел на мухобойку в своей руке. Некрасивого зеленого цвета, с непонятными загогулинами этот кусок пластмассы в его глазах только что потерял свою ценность, если она когда-то и была. От слов Шуги Чону стало как-то… грустно? Он же не обиделся. Просто за то время, что они провели рядом, ему казалось, что они стали ближе. А эти слова вернули его с небес на землю. Пора прекращать мечтать, а лучше тоже заняться работой. Хосок бросил бесполезный агрегат в мусорное ведро, как и сказал Мин, и пошел готовиться ко сну.       — Кто-то из друзей звонил? Уже уходишь? — спросил Чимин, внося чашку кофе в комнату, которую Шуга вежливо принял и поставил на стол поблизости. Пить он его не стал.       — Да так, никто. Мне нужно работать, ещё много чего предстоит сделать. Не мешай мне, — холодно ответил старший.       — Но ты уже целый день работаешь, — печально протянул Пак, — может нам уже пора отдохнуть? — сказал он и положил руку на миново запястье, когда тот тянулся за другой книгой.       — Чем быстрее я закончу, тем скорее дом будет защищен. Я же за этим здесь, — сказал старший и резко выдернул руку. Его слова были очевидны, но Чимина это все равно задело и тот удалился из той же комнаты с видом оскорбленной невинности. Шуга продолжил работать с удвоенной силой.

***

      С того дня прошло не так много времени. Хосок наконец стал больше посвящать себя работе. Это помогало отвлечься от тоскливых мыслей о Шуге, которые появлялись все чаще, когда тому становилось одиноко. Чон всегда был один. Дома — один, на работе особо ни с кем не общался. Только недавно вот с Чимином познакомился, он кажется милым и дружелюбным малым… За столько лет одиночества Хосок успел свыкнуться с этой бесконечной темной атмосферой угнетения себя самим собой. Но за эти три с лишним дня он так привык к компании старшего. Шуга не был шумным или навязчивым, как другие, поэтому Чону с ним комфортно. Ещё Мин всегда каким-то образом оказывался рядом, когда был так нужен. Хосок очень быстро расслабился, стал чувствовать себя в безопасности, даже одиночество стало понемногу забываться. И вот ему приходится снова погрузиться в эту тьму. Как же так вышло…       — О, Хосок-хён, привет! — вбежал радостный Чимин в кабинет Чона, — ты в последнее время так рано приходишь в наш отдел и поздно уходишь. Не заработайся совсем, я же беспокоюсь.       «А что мне по-твоему делать одному в пустом доме…?»       — Привет, Чимин-а, со мной все в порядке. А ты, кстати, наоборот отпрашиваешься пораньше. Дела дома?       — Да, что-то типо того. У меня там сейчас экстрасенс местный «колдует». Не оставлять же его одного. Вот и стараюсь пораньше приходить. Он, бедный, работает, рук не покладая. Даже ночует у меня, чтобы на дорогу время не тратить, можешь себе представить? — восхищенно вещал Чимин, с задорными искорками в глазах.       — Даже представить себе не могу… — потускнел Хосок, — а как этого экстрасенса зовут, не припомнишь?       — Имя? Хммм, дай-ка подумать. Там оно сложное какое-то, замороченное, — Пак задумчиво почесал затылок, будто действительно вспоминая, — ну, его вроде все как-то по другому называют. Сладко так.       Чона как холодной водой обдало. Уже при слове «экстрасенс» он подумал о Шуге. Так вот чем он так занят. Ночует у Чимина, значит…       Довольный произведенным эффектом, Пак удаляется и оставляет парня одного. В конце рабочего дня Хосок, хоть и нехотя, возвращается домой. Всё та же звенящая тишина. В этом доме все напоминает о Шуге. Чон, верно, сходит с ума. Вот и призраки уже мерещатся, ну точно.       — Эээй, может обратишь уже на меня свое внимание?       «Все таки не галлюцинация…»       — Чего тебе? — раздраженно отвечает Чон.       — Уууу, можно было и не так грубо, — театрально дуется привидение, — я ведь предупредить тебя хочу. Не доверяй этому Чимину… — и сразу становится серьезным.       — Это ещё почему? — сразу прислушался Хосок. Игнорировать это больше не получалось.       — Он не тот, кем кажется. Я чувствую. Уж мне то ты можешь доверять.       — Кроме пакостей ты мне ничего хорошего не сделал. Ах да, ты съел мои печенья!       — А как же знакомство с Шугой? Ты должен быть мне благодарен!       Хосок снова погрустнел. Нет, это не дело. Так он точно с ума сойдет. Призрак сочувствующие выдохнул (или сделал вид, что дышал) и со словами «эх, ну как дети малые, ей богу» подлетел к Чону.       — Просто сходи к нему или позвони, раз так скучаешь.       Хосок посмотрел на привидение, как если бы оно сказало, что арбуз — это ягода, а у пингвинов есть колени.       — Ты что, совсем ничего не понимаешь? Он сказал не звонить ему! Я же не собираюсь набиваться в друзья. Я просто клиент, который платит ему.       Призрак сидел с таким лицом, будто словил когнитивный диссонанс. Вот что что, а такую чушь ему говорят впервые. Если ты влюблен (причем взаимно), то чего уж тут тянуть, если можно быть счастливым? Этого его призрачный мозг не мог понять.       — А что изменится, если ты его просто навестишь и вы попьете чаёк? Признайся, что он тебе нравится и будьте вместе.       — Это у тебя все так просто. В жизни так не бывает. К тому же я даже не знаю, нравятся ли ему парни или нет.       — Ты сейчас серьезно? Он пялился на твой зад.       Повисла неловкая пауза.       -… Это ещё ничего не значит!       — Думай, как хочешь, но мы оба знаем, что я прав. И лучше тебе поторопиться с признанием, если ты не хочешь опоздать, — вновь утвердил призрак. Он больше не был таким ветреным, а говорил вполне серьезно. Для Хосока это было непривычно, но было приятно поговорить с кем-то по душам. Даже если это привидение, которое продолжает донимать его каждый день.       К концу недели терпение Чона уже подошло к критической точке. Как это так, что его уже целую неделю игнорируют?! У него тут казусы между прочим в лице неизвестного нечто. А Шуга там балду гоняет с каким-то Чимином? Непорядок,- возмутился Хосок, и решил идти на крайние меры.