Дурные сны

      Лиандра бросает скользящий взгляд исподлобья на сидящую рядом фигуру. Ну и видок же у этой девушки! Хотя, тут даже хрен определишь наверняка — девушка это, или уже взрослая женщина, ведь внешность Лу носит на себе столько следов трудной жизни, что возраст стёрся и перестал служить критерием её лица. Чёрные, прямо-таки бездонные синяки под глазами, воспалённые веки, вечно надвинутые тяжёлые брови, из-за которых на лбу пролегает брутальная складка, этот чудовищный демонический оскал. Тут даже пол сразу не определишь за слоями неопрятной растянутой одежды и ворохом торчащих патл, не то что точный возраст. Однако, Лу эти нюансы нисколечки не волновали. Она плевала в лицо всем рамкам и чужим мнениям и делала то, что умела лучше всего на свете — оставалась собой. «Ваше зловещее величество королева свалки», — думает Ли ненароком и скидывает кончиком мизинца камешек вниз.       Лу отворачивается к розовому диску Луны и утыкается в него немигающим взглядом по-змеиному узких зрачков. Сияние ночного светила очерчивает её профиль, состоящий из острого вздёрнутого носа, такого же угловатого подбородка и колыхающейся чёлки. Лу смотрит на Луну с таким видом, словно собирается её просверлить насквозь, а потом сожрать.       Есть одна детская сказка — про крокодила, похитившего солнце у весёлых зверят. Почему-то рыжекосая девушка её сейчас вспоминает и едва заметно фыркает, стараясь не улыбнуться. — Чё? — не поворачиваясь, интересуется напарница как всегда хриплым нахальным голосом. — Сколько тебе лет? — зная, что собеседница никогда не ответит, всё равно спрашивает Лиандра. — Тринадцать, — скрежечет зубами та, видимо, выражая таким образом иронию. — Нет, ну правда, — настаивает Ли. — Миллиард, — ещё веселее выдаёт Лу. — Не верю. Скажи настоящие цифры, — Лиандра может быть крайне упёртой, если хочет; это её скрытая суперспособность. — Так, ты сейчас у меня нахер с крыши полетишь, — грозно задрав одну бровь, предостерегает чудище.       Лу ненавидит допросы и ненавидит назойливых людей. Её нельзя расспрашивать о прошлом и всём том, что происходит со сноходцами по ту сторону Дримленда. Это негласный закон. Бледное лицо искажается раздражением. «Интересно, меня она тоже ненавидит?», — задаётся очередным вопросом Ли, делая отстранённый вид.       Ключник поставил их в пару и обрёк командой, даже не спросив, надо было это девушке или не надо. Всё произошло в первую же ночь знакомства с лохматым зубастым чудовищем и, сколько не пыталась после Лиандра отстраниться от данной обязанности, сколько не психовала и не сбегала от Лу, та каждый раз находила её в любом уголке города. Благо, что лишь в мире сновидений, а то дьявол знает, чем подобное преследование закончилось бы наяву.       Ли представила, как вызывает полицию, потому что Лу пытается выломать дверь в квартиру её родителей. Однако, та ведь вполне способна на деле и сама оказаться полицейским, кто знает? Пока что реальная личность напарницы оставалась для Лиандры полной загадкой. Та могла быть кем угодно и где угодно, начиная от однокурсницы в институте и заканчивая предводителем террористической организации, закладывающей бомбы в метро. Думая об этом, недолго стать параноиком похлеще несчастного юноши с розовыми волосами, обитающего в сторожке ключника.       Но спорить не стоит — неизвестность придаёт зловредной Лу особый пикантный шарм и Ли это ясно ощущает. Она напоминает ей горькое чёрное пиво с вялеными в перце кальмарами, недопитое в подпольном крафтовом баре.       Лу поворачивает голову и исподлобья смотрит на болтающую кедами в воздухе девушку. Сложно представить более непохожего и неподходящего человека в напарниках. Опытный сноходец в принципе презирает любую командную деятельность — это бесполезная трата времени, ведь одному гораздо удобнее. Она привыкла всегда работать в одиночку, ни за кем не присматривая и никому не объясняясь. А методы у Лу — крайне хаотичные и жёсткие, поэтому, вытворяя всю привычную чернуху на глазах у этой невинной домашней пигалицы, она испытывает совсем непривычное чувство смущения. Смущение и Лу? В каком дурном сне вы можете себе представить такое сочетание… А как себя вести, когда ты переживаешь некомфортные и несвойственные себе ощущения? Конечно же, изворачиваться и паясничать с утроенной интенсивностью.       В глубине своей пропитой, продырявленной на ночных перекрёстках души Лу прячет компрометирующую и бессовестную тягу к беззащитным хрупким существам. Хочется схватить их грязными кривыми пальцами, запачкать в своей тёмной сущности, испортить, насладиться их падением. Мысли о пока что нетронутом и нежном создании, неспособном отбить злые нападки, не отравленном ядом жизни вызывают странный трепет внутри прожжёного хищника.       Таким созданием является тот беспомощный зашуганный инфантил из сторожки, и этим же веет от новой напарницы, тихой, скромной, неуклюжей и постоянно попадающей в неприятности. Лу не знает, что такое попадать в неприятности, она привыкла их создавать другим.       Лиандра напоминает ей японскую булочку моти — такую белую, округлую, мягкую. С кремообразной начинкой внутри. Их ещё поливают сиропом и посыпают пудрой. Глупые японцы — вечно придумывают себе какие-то бесполезные традиционные церемонии и блюда. Лу как-то вскрыла японскую кондитерскую и сожрала оттуда всё, что попалось на глаза, а потом выблевала в подворотне. Однако, воспоминания о нежных и притягательных булочках моти прочно въелось ей в мозг. — Мне пора, — изрекает Лу снисходительным тоном, понимая, что становится морально трудно сидеть рядом с Лиандрой и думать это вот всё; хочется резко сорваться и смыться подальше, туда, где она останется в привычном родном одиночестве. — До завтра? — неуверенным голосом спрашивает Ли, поймав многокилограммовый лиловый взгляд. — Типа того, — хрипит Лу и, не находя нужным больше объясняться, резко наклоняется и ныряет головой с высоты 20-го этажа.       Лиандра провожает прыжок задумчивым взглядом. Она вспоминает, как напарница разбросала преследователей, шедших проверять её шкаф, не позволив им даже прикоснуться к дверце. Если лохматое чудище так её ненавидит и ненавидит работу в паре, почему каждый раз спасает, подставляясь под удар вместо Ли?       Бледно-голубые глаза медленно моргают, Ли ложится спиной на бетонную крышу и долго смотрит на густо-фиолетовое, усыпанное странными незнакомыми созвездиями небо Дримленда. Небольшие тонкие пальцы теребят кончик бирюзового шарфа. Маленькая розовая звёздочка срывается и прочерчивает мерцающую царапину до самого горизонта.       Ли закрывает глаза, расслабляется и просыпается.