Дурные сны

      Ли открывает глаза и находит себя лежащей спиной на кровати и монотонно перебирающей пальцами краешек сорочки. Над нею белеет до боли знакомый потолок, а на электронном будильнике горят алые палочки цифр — 06:48. Ровно 13 минут до сигнала, который провозгласит начало нового учебного дня. Лиандра ненавидит будильники, ведь они всегда устраивают ей подлянку — вырывают из сладких осознанных снов. Но сегодня девушка пробудилась раньше и, удивлённая этим фактом, решила отправиться в душ.       День прошёл так же, как и вчерашний, и позавчерашний, и поза-позавчерашний — водные процедуры, скоростное одевание, сбор сумки, торопливый неоконченный завтрак — и вот уже студентка вылетает из квартиры с тостом в зубах, словно героиня одного из своих любимых аниме. В университете кое-как досиживает 5 пар, закидывается в кафешке на остановке пирожным и стылым чаем, садится на трамвай и, погрузившись в музыку из больших мягких наушников, едет обратно. Дома — домашнее задание, утомлённая и не очень эффективная уборка, ужин и, наконец, родимая постель. «Надеюсь, у меня хватит энергии сегодня погулять по Дримленду, — размышляет Лиандра, переодеваясь в белую сорочку и влезая между подушкой и одеялом, как маленький рак-отшельник в найденную раковину. —  вчера пришлось изрядно потратиться, чтобы поучаствовать в погоне по заброшке».       Прикрыв глаза, она погружается в лёгкую ненадёжную дрёму. Комната вокруг незаметно расплывается, подрагивает, темнеет и как-то сужается в масштабах. Вокруг словно бы нет ни привычного серого города, ни остальных квартир, вообще ничего нет, кроме маленькой комнаты Ли, освещённой едва работающей рыжей лампочкой-ночником в форме крабика. За окнами стоит непробиваемая темнота. Воздух словно застыл, ни тёплый, ни холодный — никакой.       Ли чувствует, как из угла, из-под кровати что-то растёт, струится тёмным маревом. На коже девушки проступают мурашки, но сил шелохнуться нет.       Какое-то движение справа, у стеллажа с мангой, всё-таки вынуждает ей повернуть голову. Может быть, это кошка?.. Но нет. Пустота. Лиандра поворачивается обратно, предчувствуя что-то нехорошее       Востроносое лицо с темными синяками и бледными веснушками на скулах зависло над самыми глазами спящей, слегка мерцая, словно потустороннее явление. Взгляд лохматого чудовища проникет в самые дальние закоулки души, выжигая там ментальные стигматы, которые приковывали беспомощную девушку к простыне. Ли неровно и шумно дышит, немея от страха. Происходящее сильно походит на сонный паралич — проклятье многих сноходцев — расплата нервных клеток мозга за дар осознанных дрём.       Лу сидит на груди своей холодеющей жертвы вульгарно раскинув ноги в стороны, упираясь руками в ключицы. Растопыренные длинные и узловатые пальцы напоминают двух огромных белёсых пауков. Лиловая чёлка спадает на глаза, рот слегка приоткрыт, демонстрируя верхушки треугольных зубов. Лу тоже дышит шумно, с присущей ей хрипотцой. Плоская грудь вздымается под старой военной майкой- тельняшкой, ширинка сиреневых потёртых джинс развязно расстёгнута.       Зловещее, смертельно опасное зрелище.       Лиандра сглатывает подступивший к горлу ком и шевелит неслушающимися губами: — Что всё это значит?.. — Заткнись, — грубо отвечает Лу и кладёт корявую лапу на лицо девушки, не позволяя ей говорить.       Из-под ладони доносится бурчание напарницы, пытающейся оказать сопротивление. Хищная морда становится мрачной, уголки губ опускаются, глаза щурятся. Лу наклоняется ниже, высовывает длинный розовый язык и медленно проводит им через свои пальцы до вытаращенного глаза. Ли со всей силы зажмуривается и не дышит, пока склизкая горячая поверхность с наслаждением облизывает её сомкнутые веки. Ей страшно и стрёмно одновременно, но внизу живота становится щекотно. От Лу пахнет дымом, пылью и жжёными покрышками, словно она только что прилетела с окраинной автомобильной свалки.       Между тем, чудовище отстраняет лицо, расплываясь в привычном оскале.  — Мне нравится твоя беспомощность, — сипло посмеивается она, не сводя пристального взгляда с Ли.  — Я… не… — силится возразить та, но паралич всё ещё действует (а, может, это и не он вовсе, может, это силы самой Лу держат её в плену).       Лиандра хочет заявить, что она не такая уж и беспомощная, как считает ухмыляющаяся гостья, что тренировки помогли ей стать гораздо умелее. Просто сегодня энергии почти нет, а Лу подкралась слишком внезапно, не было времени приготовиться, и вообще… вот скоро она освоит все навыки сноходца и обязательно покажет этой грубиянке, кто тут беспомощный!..       Та ловит негодующе — растерянный взгляд и, фыркнув, наклоняется к виску девушки. Ли чувствует, как острые зубы кусают её за ухо. Не настолько сильно, чтобы прокусить дыры, но и не больно-то ласково. Внизу живота сводит ещё заметнее, кожа становится горячее, чем обычно. Но рыжая бедняга старательно отгораживается от осознания совсем уж не невинных переживаний.       Паучья ладонь перестаёт упираться в ключицу и скользит ниже. Акулья пасть издаёт монотонный хрип в самое ухо жертвы. — Я хочу съесть тебя… целиком, — недобрым тоном шепчет чудище. — я хочу откусить каждое твоё нежное ушко и каждый мягкий пальчик. Глупая беспомощная японская булочка…       Лиандра чувствует, что начинает задыхаться и вот-вот потеряет сознание, но внезапный голос отца разносится по воздуху комнаты, словно бы из ниоткуда и везде сразу: — Дочь? Ты уже спишь?       Ли открывает глаза и видит лицо папы. Никакой Лу уже нет на ней, и свет в комнате светит привычно ярко, да за окном появился родной бесцветный задымлённый мегаполис. Только вот вся простыня и подушка мокрые, словно бы девушка лежала с температурой и в болезненном бреду.  — Пытаюсь, — вяло отозвалась Лиандра, не поднимая головы.  — Ну ладно, тогда утром, — кивнул отец и вышел из комнаты. — Ну и сны… — промямлила Ли, оставшись в одиночестве, смущённая и красная, как помидор. — Мда.       Она поднесла к глазам телефон и уткнулась в первую попавшуюся страничку манги. Завтра с утра занятия, но пусть. Сейчас Лиандре было не до этих мелочей. Сейчас она хотела отвлечься.       Только вот ухо до сих пор ныло от укуса…