Хрусталь

      Освещенная утренними лучами комната плавилась на греющем ее солнце и тонула в мягкой мелодии. Напев сочился из динамика старенького серебристого телефона, который оставили на светло-желтом столе. Из проема, свисая со столешницы, болтались белые наушники, на первый взгляд лишние, но на деле играющие важную роль: радио без них не шло, и они занимали место антенны.       Михаши маленьким ураганом носился по комнате, сметая на своем пути половину вещей, другую же половину он держал в руках, обеспокоенно глядя по сторонам и будто что-то разыскивая.       — Это была песня в исполнении замечательного…       На пороге появилась мама с чашкой в руках.       — Рен, ты уже собрался? — женщина спокойно отпила чаю, наблюдая за сыном. — Почему ты еще без рубашки? Тебе скоро выходить, не опоздай в первый же день.       Михаши отрывисто кивнул и, швырнув ворох одежды, что держал, на кровать, вновь засуетился. Он бубнил что-то вроде «Да где же она», пролетая мимо календаря, на котором большим шрифтом значилось шестое апреля.       — …Сегодня во всей Японии проходит незабываемое событие! — жизнерадостно сообщила радиоведущая. — Все школьники наконец становятся старше на один год! Давайте же поздравим тех, кто уже завтра распрощается со старшей школой и пойдет в университеты, и тех, кто только начинает тернистый учебный путь!       — Все-таки хорошо, что Нишиура находится почти рядом, — продолжала их одностороннюю беседу Наоэ-сан, слушая болтовню ведущей в пол-уха. — Хотя я до сих пор не понимаю, почему ты вдруг решил сменить школу? Михоши ведь — школа твоего дедушки…       Рен, таки нашедший рубашку, прилагающуюся к новой школьной форме, и уже даже застегнувший на ней почти все пуговицы, спешно чмокнул мать в щеку, не давая закончить ей мысль. Затем пулей вылетел из комнаты, не забыв прихватить со стола телефон, болтающимися из него наушниками цепляясь за все подряд. Оставшись наедине с чаем, Наоэ-сан крикнула сыну про завтрак и бенто, ждавшие его на кухне, и молча уставилась на комнатушку, обустроенную ею лично специально для Рена. Многие вещи еще даже не были разложены, хотя с его переезда сюда прошел целый год. Но тогда он заканчивал среднюю школу и думал больше о предстоящих экзаменах, нежели о том, что эти бесчисленные коробки, например, было бы неплохо все-таки распаковать, а их содержимое — разместить по полкам и другим свойственным им местам.       Женщина как-то одиноко взглянула на большой глянцевый календарь, развернутый на странице этого месяца. Сегодняшний день был многократно обведен красной ручкой, поскольку маркеры на глянце быстро стирались. Подумать только, ее сын уже старшеклассник… А ведь, казалось, еще совсем недавно был детсадовцем… Наоэ-сан до сих пор помнит, как Рен впервые собирался в начальную школу и очень волновался предстоящей встречей с одноклассниками. Тогда они еще жили в комнатах Гишигиши… Порой она скучает по тем временам. А теперь Рен вырос, окреп, стал выше…       — …Пусть же эти светлые учебные деньки окажутся для вас незабываемыми и яркими моментами в вашей жиз… — наушники, так и не убранные хотя бы в карман, зацепились за росший у дома куст и выдернулись, зашипев и отключив волну. Да, Рен вырос, но, кажется, так и остался разиней. Михаши притормозил и, кажется, ойкнул — отсюда, из дома, даже через открытое окно его голос поймать было сложновато.       — Будь внимательнее, Рен! — вновь крикнула Михаши-сан, и парень, радостно кивнув, подсоединил наушники обратно. Сунув их в уши, он спрятал мобильник в карман. Крикнув о том, что уходит, Михаши исчез за воротами двора.

***

      Абе проснулся от какого-то противного звука. Он пошарил рукой по кровати, по тумбочке, но источник сего ужаса не находился. Наконец, догадавшись опустить руку на пол, Абе нащупал телефон и приложил к уху.       — Да, — в ответ молчат, зато звук не прекратил терзать бедный слуховой аппарат. Протерев лицо свободной рукой, Такая понял, что спросонья перепутал сотовый с тапкой, и спешно исправил свой косяк. — Да.       — Абе-кун, только не говори, что еще спишь, — с ходу начал Юто недоверительно добрым голосом. Такая вдумчиво почесал затылок и поглядел на циферблат будильника, что стоял на тумбе подле фотографии родителей. Он куда-то спешит? До церемонии посвящения* еще как минимум два часа. — Или ты просто забыл, что церемонию перенесли на час раньше?       — Да не забыл я. На час раньше?!       — Удачи, — загробным голосом пожелал Юто. И бросил трубку, прекрасно понимая, что в данный момент Такае резко стало не до него.       — Ма, готовь скорей завтрак! Я опаздываю!

***

      Рен смотрел на простые и невысокие, но все равно очень красивые ворота и… волновался. Нишиура отличалась от его прошлой школы, к слову, очень сильно отличалась. Она была без богатств и изяществ, но по-своему грациозной, с небольшой площадью и ухоженными полями для спортивных клубов. Даже несмотря на приближение церемонии посвящения в старшеклассники, здесь было хоть и многолюдно, но совсем не шумно. Новоявленные учащиеся с интересом оглядывали территорию своего нового второго дома, а семпаи, в свою очередь, с интересом глядели на новеньких, наверняка уже присматривая себе каких-нибудь жертв для участия в клубах. Хотя, насколько Рен знал, тут с этим было не так строго, как в Михоши, где участвовать хоть где-то должен был непременно каждый. В противном случае оставляли на дополнительные занятия: чтоб неповадно было.       — Всем первогодкам немедленно собраться перед парадным входом! — проревел динамик где-то над головой, и от громкости и неожиданности Рен подскочил, чудом не выронив наушники. Невольно отступив назад, он тут же врезался в кого-то.       — Какой маленький, — хмыкнул парень под два метра, явно второго или третьего года. И, обогнув Михаши, пошел дальше. «Я ему до ключиц еле достаю», — подумал Михаши разочарованно. Вновь услышав возмущения в динамике, он вздохнул и поспешил к школе. Лучше не опаздывать.       На этот раз ему повезло больше, и до нужного места он добрался спокойно. Рен с долей грусти выключил радио, спрятал наушники и приготовился слушать.       — Дорогие учащиеся! — на ступеньках, ведущих в главный корпус, появилась статная женщина в обтягивающем шоколадном платье и волосами, собранными в пучок. — Рады приветствовать вас в Старшей Нишиуре!       Рен не стал слушать дальше и уставился на других первогодок. Все разношерстные, но веселые, наперебой галдели и смеялись. И только он был будто лишним на этом празднике жизни. Несмотря на то, что Нишиура была муниципальной школой, да еще и дешевой, атмосфера здесь царила уютная и дружелюбная. Если, конечно, не учитывать, что Михаши стоял сам по себе, предпочитая не принимать во всем этом участия и просто смотреть со стороны.       Когда церемония плавно перетекла в актовый зал, позже в классы, а после нескольких вводных лекций-уроков все завершилось, Михаши почему-то почувствовал себя обновленным. Он старался ни с кем не сталкиваться и не говорить, но все равно чувствовал себя гораздо лучше, чем когда-либо в Михоши. Возможно, так на него повлиял долгожданный выход на улицу после несколько часовых посиделок то в пыльном зале, то в душном классе. А может, до него наконец дошло осознание, что он больше не в Михоши. С него будто спали кандалы, тесным кольцом сжимавшие грудь и руки, мешая вдохнуть и пошевелиться.       — Ну же! Не несись так, Абе! — раздалось где-то за спиной, и парень притормозил, удивленно глядя на охватившие всех вокруг гримасы ужаса. — Простите! Я спешу! — тот же голос, но уже дальше. Вскоре он и вовсе стих. Зато оживились остальные.       — Абе? — почти шепотом уточнил кто-то. — Абе Такая?       — Он перешел в нашу школу? — спросили не менее испуганным голосом. — Ну, все, прощай, спокойная жизнь в старшей школе.       Рен повернулся и увидел трех первогодок. Двое из них были темноволосыми — один худой и длинный, другой пухловатый и низкий, — третий же чуть крупноватого телосложения и со стриженной головой. Проворчав что-то под нос, он схватил в охапку своих товарищей и потащил их куда подальше.       — Нам уже пора, Нишихиро, Оки. Косточки будете потом перемывать, — спокойно сказал он и даже бровью не повел, когда, кажется, Нишихиро стал вырываться.       — Ну тебя, Суяма, — цыкнул он на товарища, но Суяма лишь продолжил топать дальше.       Они ушли, и Рен снова оказался в тишине. Пока он наблюдал за этими странными первогодками, остальные успели разойтись по домам. Ну, ему тоже пора. Но сперва нужно еще разок сходить к доске списков учащихся и убедиться, что в Нишиуре он не встретит знакомых. А еще можно проверить, не в его ли классе та троица, а то он все уроки пропялился в окно, а потом сразу вылетел на улицу, так никого и не запомнив и ни с кем не познакомившись.       Когда Михаши подошел к стенду со списками, там никого уже не было, поэтому он изучил их спокойно, ни с кем не толкаясь, как это было бы, приди он минут на десять-пятнадцать раньше. Весенний ветер несмело шуршал где-то в кустах и мимолетно касался утомленного лица и подрагивающих от волнения рук, заползал под рубашку, но не казался холодным, напротив, после несколько часовой пытки в пыльном и душном кабинете он был спасением и словно уносил всю усталость, накопившуюся за этот долгий день. Глаза медленно скользили по классам и фамилиям, пугливо натыкаясь на знакомые иероглифы, но тут же облегченно убегая к следующей строчке, едва заметив, что дальше символы идут совсем другие. Какое облегчение. Здесь нет никого из Михоши. Только один человек с такой же фамилией, как у бывшего одноклассника, но это точно не он: не так зовут. Возможно, это его родственник или однофамилец, но… Лучше бы просто однофамилец, не хотелось бы связываться хоть с чем-то, что могло напомнить о тех ужасных временах.       Михаши снова пробежался по спискам, отмечая невольное разочарование, что никто из тех троих не учится в его классе. Суяма вот, к примеру, учится в… Палец, которым Михаши водил по стеклу, замер напротив одной из фамилий. Рен моргнул, подсознательно ощущая нарастающее сочувствие. Одним из первых в списке класса Суямы был Абе Такая.       — Ну, и что ты так зациклился на этой фамилии? Долго будешь стоять? — фыркнули за спиной, и Рен как ошпаренный отскочил в сторону, позволяя незнакомцу пройти к спискам. Но едва тот приблизился и протянул руку к стенду, Михаши отшатнулся, неосознанно попытавшись уклониться. Все в порядке. Нужно успокоиться. Его еще не бьют.       — Ну, начинается… — буркнул парень, явно заметив это. И, злобно зыркнув, отвернулся к доске. От греха подальше Михаши решил уйти оттуда как можно скорее. Остановился он только у ворот, да и то лишь потому, что идти дальше не представлялось возможным. У ограды стояла небольшая компания парней и курила. Приглядевшись, Рен вспомнил, что одного из них видел на церемонии среди первогодок. «А они смелые — курить в таком месте, — заметил Рен. — Если преподаватель их заметит…»       — Эй, ты.       Когда Михаши попытался аккуратно проскользнуть мимо, один из ребят преградил ему путь, выставив ногу.       — Если скажешь, что видел нас, ты труп, — ухмыльнулся он и с чувством дыхнул в лицо Михаши вонючим дымом. Михаши тут же закашлялся, но остальным было явно плевать.       — Стоять, — скомандовал другой курильщик, едва Рен сделал шаг вперед. — Фамилию и класс. Ты же не думал, что уйдешь так просто?       — Ми…Михаши… Рен… Класс…       — Михаши? — тот самый первогодка так и выплюнул сигарету, во все глаза уставившись на пугливый комок нервов перед ними. — Ты, случаем, не из Михоши?       Рука крепче вцепилась в ремень сумки. Здесь не должно было оказаться кого-то из Михоши… Так почему? Осознание болезненным лязгом щипнуло душу и обернулось ужасом. Тот однофамилец. Это точно он. И если он слышал о Рене, то слышал от самого кошмарного человека на свете. От Хатаке.

***

      Абе с еле контролируемым раздражением шкрябнул ногтями по стеклу стенда. Ну вот почему этот паршивец его боится? Они ведь точно не встречались до того случая в подворотне. Так из-за чего тогда? Если честно, такое его поведение жутко раздражало. Они же даже не виделись где-то с год, мог бы хоть поздороваться… Было обидно, особенно после того, как Абе часами караулил его в том дворике, где чуть не подбил великом, но так ничего и не добился. Более того, больше этот пацан там и не появлялся, из чего следовал вопрос: а он точно там живет? Может, просто проходил тогда мимо? Как же жалко, что Такая не заметил, откуда именно этот трусишка вышел…       Впрочем, странное поведение пугливого белобрысика было не единственным источником его плохого настроения. Сразу после занятий Сакаегучи таинственным образом испарился, оставив вместо себя лишь сообщение, что к нему приехала родня. А ведь они еще неделю назад договаривались после школьной церемонии пойти к Такае и порубиться в онлайн-игры. «Вот же чертов предатель», — сплюнул Абе, в мыслях уже вырисовывая вечер, полный одиночества и тишины. Конечно, если к нему не пристанет доставучий младший брат.       Наспех глянув еще раз свой класс и выяснив, что весь этот год не придется терпеть знакомые нахальные рожи, Абе развернулся к велостоянке, на ходу доставая ключи. Пора возвращаться домой. «Или нет», — с сарказмом подумал он и со вздохом зашаркал к ограде с шумной стайкой нарушителей и знакомой белобрысой шевелюрой.       — Опа-на, Абе-кун, — при виде местного «хулигана» курильщики мгновенно засияли улыбками и попротягивали руки для приветствий. — Не хочешь сигаретку?       — Не курю.       — Жаль, — притворно расстроился тот самый парниша, что минуту назад докапывался до Михаши. Выдохнув в сторону облачко дыма, он по-приятельски оперся на плечо Абе и начал лить песни о дружбе, но Такая его даже не слушал. Все его внимание было приковано к тому самому трусливому мальчишке. Вернее, к его отсутствию. А ведь только что стоял тут и ошалело хлопал глазенками, будто увидел самый страшный кошмар на свете. «Ты задрал уже, малявка. Еще раз поймаю — на все вопросы ответишь как миленький», — мысленно прошипел Такая. И, сбросив чужую навязчивую ладонь, поплелся за великом. Продинамленный старшеклассник лишь с задумчивым лицом затянулся сигарой, глядя ему вслед.       — Ну, и чего он взбесился?       А Михаши тем временем прятался за одним из деревьев и пытался уяснить увиденное. Получается, эти жуткие люди — друзья самого Абе Такаи. И родственник Хатаке водится с ними. А учитывая, как сильно Хатаке его ненавидит и насколько неприветливым стал взгляд того родственничка, стоило ему понять, кто перед ним стоит...       — Что ж... Михаши Рен... поздравляю, — с ироничной усмешкой прошептал себе парень. — Твой первый год... в старшей школе... начался превосходно.