Проклятие любви

      Работа кипела, накаливала молодые головы как лампочку, и чем больше времени проходило, тем сильнее нарастала температура. Кайла запаковывала бесконечную технику с конвейера в коробки, чертыхаясь и жалуясь на эту треклятую практику, а разделяла её работу Астрид, которая отнеслась к заданной работе с энтузиазмом; вошла во вкус. Её движение были плавные и уверенные, будто знала и знает эту работу; заразная улыбка не сходила с лица, а глаза… голубые глаза были настолько пропитаны спокойствием, радостью и безмятежностью, и лишь одним взглядом, она была способна поднять настроение на весь день.       На противоположном конвейере славно устроилась еще одна парочка: Тэррис, что беспрерывно тараторила о своих наблюдениях за бабочками, и Иккинг, чье лицо выражало раздраженность с примесью беспомощности. Конечно, не раз приходилось выслушивать человека, особенно нравоучение Плеваки, но терпеть демагогию этой дамочки — было выше его сил. Под конец первого, рабочего дня он вспылил. Если б можно было представить терпение Хеддока градусником, то число составляло выше 47 градусов и, срочно надо было вызывать скорую, чтобы спасти юношу. Поток не обдуманных, колких слов вылетало с губ Иккинга и попадало прямиком в душу Тэррис. Люди застыли на своих местах внимательно наблюдая за сценой, следуя за глупой любопытностью, и воспользоваться моментом чтобы высмеять; как обычно.       Когда больше слов не осталось, а душа полностью очистилась от негатива, Иккинг медленно оглядел присутствующих, восстанавливая дыхание, и махнув рукой — покинул здание. Его путь продолжался, пока он не дошел до моста, под которым пролегала шоссе. Опустив локти к ограждению, он вдыхал воздух, насыщенный вредоносным газом. «Что сделано, то сделано, ничего не изменишь», — рассуждал он, накинув капюшон, прикуривая сигарету.

***

      «Я дома!», — осведомила вошедшая в квартиру блондиночка. Сняв куртку и обувь, она прошла на кухню, с которой веяло соблазняющим, мясным ароматом. Хедер. Она стояла возле плиты, с железным листом в руках, на котором находилась свежо-выпеченная курочка. Заметив с каким голодным взглядом смотрит Астрид, Хедер ухмыльнулась. — Это не тебе! — пролепетала она, становясь к ней спиной.       Надув губки, Астрид спросила: — Ну и не надо! Поем… — быстро оглядев кухню, она заметила коробку из-под хлопьев, и подскочив к ней, зачерпнула руку внутрь. — Хлопьев поем! — обиженно сетовала она.       Но распробовав на вкус, её лицо исказилось в отвращении. — Что эта за гадость?! — Хлопья для похудение, — еле сдерживаясь от смеха, ответила Хедер. — Бяка! — произнесла она, брезгливо положив на место. — И вообще! Я не голодна! — подняв носик к верху, гордо выпалила она.       Но тут, её живот сказал обратное. — Предатель, — пробурчала Астрид, злобно оглядев животик.       Громкий и заразный хохот Хедер, заполнил квартиру, от чего хозяйка голодающего желудка зарумянилась, а затем залилась смехом.       Спустя полчаса вернулась Зоя. Собравшись за столом, они блаженно ужинали курочкой, наслаждаясь каждым ломтиком. Начала беседу Зоя, жалуясь на бестолкового брата, который не серьезно относился к работе, лодырничал и никогда не упускал шанс совершить какую-нибудь шалость. Она говорила, как Зак, однажды, развел заместителя директора, получив аванс от него и от директора; тем самым выйдя из воды сухим. Рассказывая о немногочисленных выходках брата, Зоя запамятовала о своих претензиях к нему, а наоборот — расхваливала.       Астрид не вслушивалась в светскую беседу. Её мысли занимала только еда. Да, она подумывала стать поваром или кондитером, но с нынешними навыками она могла похвастаться исключительно яичницой. По плану, она хотела записать на курс повара и усовершенствовать свои навыки, чтобы хоть как-то повысить самооценку. Но была загвоздка — времени на собственное развитие не хватало; то в школу вызовут, то на работу, то подруги поди куда. Перед Астрид был выбор, и не лёгкий, но решать придется. Не менять ничего или распрощаться с работой, и жить на одну стипендию, учитывая, что половина суммы уйдет на квартплату. — Астрид! — настойчивый и нетерпеливый голос Хедер, вывел из раздумья девушку. — Повтори свой вопрос. Я не расслышала, — состроив миленькие глазки, попросила она.       Выдохнув, Хедер повторила: — Как твой первый день на новом месте? — Ну, мне понравилось. Сборочный завод, упаковываем технику в коробки и грузим в фургоны. Коллектив там не плохой — тепло приняли, так сказать. В столовой хорошо кормят: фрукты, овощи да мясо. Нэйтан, наш инструктор, все тщательно объяснил, пояснил, экскурсию провел — добрый человек. — Я рада за тебя подруга. Если тебе нравится, то и мне, — подмигнула Хедер. — Спасибо.       Когда с едой было покончено, девочки дружно убрались. Мыть посуду вызвалась Хедер, якобы это она приготовила ужин, и это она должна отмыть тарелки от жира. Зоя и Астрид лишь хмыкнув и пожав плечами, отправились по своим комнатам, пожелав «доброй ночи» друг-другу.       Первые пять минут, на кухне звучал приятный, бархатный голосок, который напевал, очень красивую и душевную песню — «Listen to your heart». Её голос был Безупречен, без единого фальша, но, после последнего припева, ангельское пение надрывалось, а пауза между словами тянулась; вскоре, под фоном журчащей воды, едва слышались всхлипы и тихий шепот. Грязная посуда уже давно вымыта и отсортирована по полочкам, хвастаясь своим сверканием. Но нет, не только посуда была загрязнена, и вряд ли отмыть простой водичкой получится; эта грязь, она засела внутри и, не удастся её оттереть каким-либо очистителем или выстирать самым дорогим порошком — совсем другой случай. «Слушай свое сердце… Слушай. Свое. Сердце. Слушай… », — уже окончательно выбившись из сил, Хедер заполнила свои ладони холодной водой и брызгнула себе на лицо. Затем, шмыгая носом, она направилась в свою комнату.

***

      Ночь — это идеальное время суток для отдыха, для размышлений, для души которую гложет сомнения. Время, когда наступает мёртвая тишина и, лишь тиканье стрелок часов порой нагло прерывает её, но и это удваивает атмосферу беззаботности. И каждую ночь, борясь с тяжелыми веками, хочется продлить эту чудесную идиллию, ощутить каждую секунду этого прелестного чувство покоя, словно весь мир стоит на паузе, в ожидании твоего сна. Но как бы это не длилось, обязательно наступит завтра.

«Новое сообщение»

Сэм Йоргенсон: Привет Астрид! Ты знаешь что детское время давно прошло? Астрид Хофферсон: Привет Сэм. Так оригинально начал беседу; зашибись. Сэм Йоргенсон: Ну, Астрид *улыбающийся смайлик* Астрид Хофферсон: Дурень… Астрид Хофферсон: *улыбающийся смайлик* Сэм Йоргенсон: Так-то лучше! Так почему не спишь? Соскучилась по соц-сетям? Астрид Хофферсон: Немножко… Сэм Йоргенсон: Хм… Что-то стряслось? Ты больно немногословна. Астрид Хофферсон: Просто устала сегодня. Не обижайся. К слову, а почему ты не спишь? Небось, игру новую отыскал и отцепиться не можешь? Сэм Йоргенсон: Все-то ты знаешь, Астрид. Сэм Йоргенсон: Играю в один симулятор. Смысл таков: создаешь персонажа, попадаешь в неизвестный тебе город, знакомишься с людьми, находишь друзей, а может и любовь… Сэм Йоргенсон: *смущенный смайлик* Астрид Хофферсон: Ага. Значит тебе своего мира нехватает? Что же там есть такого, что нету у тебя здесь? *прищуренный смайл* Сэм Йоргенсон: Ничего особенного! Правда! Астрид Хофферсон: Дай угадаю. Ты играешь в неё ради девушек? Ради отношений? Сэм Йоргенсон: Н-нет! С чего ты взяла…? Астрид Хофферсон: Сэм. Я видела твои многочисленные попытки завести отношения в классе; к сведению, и со мной тоже. Сэм Йоргенсон: Неловко. Астрид Хофферсон: Эх… Сэм. Не гонись за тем, кого в лицо даже не знаешь. Прояви терпение, следуй своим целям, и вскоре — ты найдёшь её. Я уверена. Сэм Йоргенсон: Хех. Буду верить. Раз, сама Астрид мне это говорит, значит так и будет. Астрид Хофферсон: Не обнадеживайся дурень! Это лишь моё мнение! Всякое бывает. С твоим-то зрением… Сэм Йоргенсон: О чем ты? Астрид Хофферсон: Да так, ничего. Просто будь внимательней. Сэм Йоргенсон: Оу-кей. Посмотри-ка на время! Уже два часа ночи! А вставать мне рано утром! Спасибо за совет Астрид! Если что, обращайся. Доброй ночи! Астрид Хофферсон: Пожалуйста. Доброй ночи.

«Сэм Йоргенсон был в сети минуту назад»

      На секунду оторвав глаза от ноутбука, Астрид заглянула в окно и, представила свою жизнь как игру, где она является кем-то выдуманным персонажем, а все её действия оказались действием игрока. Если так, то почему она догадывается о существовании игрока? Разве, получилось бы вдуматься в эту мысль, если она запрограмированна не видеть всей сути?       Мотнув головой, Астрид откинула эти мысли и продолжила листать ленту новостей. Как только довелось найти интересную ей статью, перед глазами всплыло новое уведомление:

«Новая заявка в друзья»

«Итен Хеддок»

      Повторив про себя имя и фамилия, Астрид перешла на его страничку, где подробно расписано информация о пользователе. Однако, она нашла только год рождения, место проживания и статус. «Берегите близких себе людей», — вела надпись под аватаркой. На фотографии была счастливая мордашка песика с длинными и мохнатыми ушами, а под ней, сквозь коричневую челку, на Астрид смотрели два изумрудных глаза; остальная часть лица отсутствовала на фотографии. Его глаза казались ей не такими, какими она привыкла видеть, они были другими, словно не его, а другого человека, с такими же зелёными глазами и цветом волос. Но все же, это был Иккинг — тот самый.       Астрид рассматривала его фотографию довольно долго, пока ещё одно уведомление не всплыло на экране.

«Новое сообщение»

Итен Хеддок: Ты так похожа на свою маму, особенно носик. Итен Хеддок: Такой маленький и пухленький *улыбающийся смайлик* Астрид Хофферсон: Спасибо. Должна признаться, кроме отца мне это никто не говорил. Навевает воспоминания… Итен Хеддок: Буду верить что хорошие. Астрид Хофферсон: Да, хорошие. Астрид Хофферсон: Был один случай из моей памяти, когда папа впервые повел меня в поход, и учил выживать в дикой природе. Устроили лагерь у реки, развели костёр, установили палатку, наловили рыбы и пожарили на костре. Папа любил играть на гитаре, особенно возле костра, на природе. Все его песни были красивыми и душевными. Мне нравилось как он поёт, как смотрит на меня, как-то по особенному. Этой же ночью, я проснулась из-за какого-то шума, кто-то гремел посудой и топтался вокруг палатки. Папы рядом не было. Я вышла из палатки, думая что это он. Но как же я ошибалась, когда наткнулась на свирепую морду росомахи. Я так испугалась. Он выглядел таким устрашающим, особенно его глаза. Этот зверь приближался ко мне, готовясь прыгнуть. Я сильно зажмурила глаза, и звала папу. Когда его рык стал совсем близко, с моих глаз потекли слезы, а тело начало дрожать. В тот самый момент, я думала что умру, совсем маленькой, не познавшей жизнь. Как же я удивилась, когда оказалась в крепких объятиях папы. Он говорил мне: «Я здесь, не бойся. Теперь все хорошо. Не плачь моё солнышко, я рядом. Я буду всегда рядом, обещаю». В его объятиях, я действительно ничего не боялась, я не знала страха, не знала проблем, не знала горя. Мне было так легко рядом с ним. Итен Хеддок: Было? А сейчас? Астрид Хофферсон: Он не сдержал обещания. Итен Хеддок: Он… Астрид Хофферсон: Да… Итен Хеддок: Сочувствую. Астрид Хофферсон: Спасибо. Астрид Хофферсон: Как твой глаз? Не болит? Итен Хеддок: Да, все хорошо. Уже прошёл. Астрид Хофферсон: Извини за это. Итен Хеддок: Не извиняйся, это я совершил глупость, вот и получил свое. Итен Хеддок: Поздновато, пойду спать. И тебе советую. Доброй ночи. Астрид Хофферсон: Да, пора уже. Доброй ночи, и спасибо. Итен Хеддок: Всегда пожалуйста.

Итен Хеддок был в сети минуту назад

Астрид Хофферсон была в сети минуту назад