Не суди, и сам судим не будешь...

Машина летит по Саванна-Централ. Улицы пустынные, время - почти пять утра. Если Ник еще жив - а он обязан быть жив - мы спасем его, чего мне этого бы ни стоило. Чувствую я себя просто великолепно. Лекарство, привезенное Максом, подействовало невероятно. Я ощущаю прилив странной бодрости, мне хочется бегать, прыгать, что-то постоянно делать, а потому скорость у авто сейчас больше ста километров в час. - Да ты больная, - шипит кот, вжавшись в кресло. - Быстрее доедем - быстрее выручим Ника, - отвечаю я и утапливаю педаль газа в пол. Максимилиан закатывает глаза и вцепляется в ручку на двери тачки. Ничего страшного, потом в себя придет. При подъезде к Тундра-тауну я нажимаю на кнопку, и колеса покрываются шипами. Дороги в Северном районе Зверополиса всегда покрыты льдом и снегом и очень скользкие. Я сбавляю скорость. Носиться по холодной части города опасно. Как только мы перестаем нестись, Макс отлипает от ремня безопасности и шумно выдыхает. - Да ты ненормальная просто. - Спасибо за комплимент, - я усмехаюсь, - зато до Тундра-Тауна за двадцать минут - не каждый может. - Просто не каждый такой долбанутый, - скалится кот. - Тебе надо было голову лечить, а не почки. Как тебя вообще в полиции держат? - Как-то держат, - отмахиваюсь я, - все, закрыли тему. Тут темно как у гориллы в заднице. Не отвлекай меня от дороги. Фонари на главных дорогах горят по всему Зверополису. Однако в Тундра-тауне и Тропиках, ареалах, покрытых сплошными лесами, искусственного света по ночам не хватает. Да и днем там постоянно сумерки. Наша дорога петляет, уводя вглубь холодного района. По мере продвижения по заснеженному лесу становится все темнее, и не спасают уже даже фары дальнего света моего авто. Это раздражает, потому что приходится вглядываться во тьму, пытаясь что-то разглядеть. - А откуда ты знаешь про заброшку? - спрашиваю я у Макса, чтобы отвлечься и не нервничать так сильно. - Около трех лет назад мой отец решил, что мне нужно учиться в Зверополисе. Но не срослось. Я на товароведа не поступил. - На кого? - Для того, чтобы работать в мясном бизнесе, нужна бумажка, что я разбираюсь в мясе. - Тяжелооо... - Именно. Некоторое время мы едем молча, и я понимаю, что однотипный пейзаж вокруг меня уже порядком достал. Я судорожно моргаю и протираю глаза одной рукой. Заснеженный путь все дальше и дальше ведет нас по треклятому Тундра-тауну, и я недовольно бурчу себе под нос, что если мы не доедем в ближайшее время, я попросту усну. Но вот впереди показывается открытое пространство, я крепче вцепляюсь в руль и концентрируюсь на дороге. Мы выезжаем из леса на небольшую опушку, с которой открывается вид на заснеженное поле. Посреди поля - жуткие руины, развалины старого завода. Но одна секция сохранилась хорошо, в ней даже остались целые окна, и в некоторых на первом этаже горит свет. Где-то жужжит генератор. Естественно, в такую задницу не проведешь электричество. Я торможу в отдалении от заброшки и гляжу на Макса. - Ну мы доехали. И дальше что? - кот фыркает. - Мы не можем вломиться туда... - Еще как можем, - я достаю из кармана ордер на обыск, - вот сюда вписываем координаты здания, и все, дело сделано. - Где взяла? - Ник забыл забрать, когда на фабрику еще ездил. - А ты не боишься, что ордер твой порвут и нас с тобой по маковке тюкнут? - Я слышу это от Максимилиана Гейтса, который все детство провел, нагуливая приключения на пятую точку? - Не называй меня так, - котяра морщится, - меня так отец называет, когда сердится. Я хихикаю и, поплотнее закутываясь в теплую форму, выхожу из машины. У Макса пушистый мех, ему вообще мороз не страшен, но сейчас зима, в Тундра-тауне минус тридцать пять, и даже он надел шапку и шарф. Стараясь двигаться как можно тише, мы прокрадываемся к окнам. Кот легко поднимает на лапы меня, и я заглядываю вовнутрь. Там - большой зал с каким-то хламом в одной части и пустым пространством в другой. Посреди чистой половины к стулу привязан Ник. Видок у него - краше в гроб кладут. Я в очках на приближение, и мне прекрасно видно, что у него рассечена бровь, заплыл глаз, а на шее и щеках - глубокие царапины. Я сдавленно охаю и прошу опустить меня. - Он там, - шепчу я, - и его явно били. - Нет, блин, тортиком с ложечки кормили, - огрызается Макс. - Кто еще? - У входа в зал два медведя-охранника. Те самые, кто его и похитил. Больше никого. - Значит, Крапшкофф отчалил. - Ну видимо. Или где-нибудь в другой части здания. Здесь еще на третьем этаже свет горит, возможно, он там. - Действовать надо аккуратно. Этот снежный барс не знает пощады, - кот кривится. - Лучше идти сейчас, пока его в зале нет. Охранники тупые, с ними проще разобраться. И тут у меня звякает телефон. Сеть поймал. Ну надо же! Еще при подъезде я заметила, что тут связи нет. И вдруг - такая удача. Звонит мне Лиззи, наверное, с извинениями. Стараясь говорить как можно тише, я отвечаю на звонок. - Джуди, ты где?! - вопит она. - Мы приехали к тебе в больницу, а тебя нет... - Какая разница, где я? - фыркаю я. - Ты мне лучше скажи, ты часом не в курсе, где мой муж? - Он... э... я... - А я вот в курсе, - злобно говорю я, - я нашла его и поехала вытаскивать. Молчание и тяжелое дыхание на том конце трубки. И потом уже новый голос. - Где ты? Все серьезно? - это Гризелла. - Вам требуется помощь? Медведица как всегда лаконична. - Мы в Тундра-Тауне на восточном побережье Белого Моря, - повторяю я слова Лори. - Помощь нужна, но пока вы будете сюда ехать, нас уже всех убьют. - Что нам стоит взять вертолет? - хмыкает напарница Ника. - Сбрасывай Лиз координаты, мы скоро будем. Ничего не предпринимайте без нас. И тут я слышу крики, они доносятся из зала. Ага. Как же. Не предпринимать, когда моего мужа убивают! - Макс, - рычу я, и кот послушно вновь поднимает меня на лапы. В зале движуха: появился Крапшкофф, Ника поставили на колени и держат за ворот рубашки. - Не ты же эту кашу заварил, лис, - говорит барс, хмуро глядя на пленника. - Твоя жена была первой, кто полез это все разматывать. - Моя жена - офицер полиции. А вы выбросили труп посреди улицы с тонной улик. - Те, кто это сделал, давно наказаны, - ухмыляется Крапшкофф. - Они меня так замечательно подставили, что жить я им дальше спокойно не дал. И вам ни дам, ни тебе, ни твоей бабе. - Вам все равно это с рук не сойдет, - шипит Уайлд и получает от одного из медведей по ребрам. Сгибается вниз пополам. Я не могу на это смотреть, но я как будто заиндевела от ужаса. - Что там? - Макс трясет меня, и мне приходится прийти в себя. Он опускает меня на ноги, и я выдыхаю: - Нельзя медлить. Они убьют его... - И что ты предлагаешь? Все-таки вломиться туда? - Попробуем хитростью. Тебя он не знает, постучись в дверь, скажи, типа потерялся. - А ты что будешь делать? - Увидишь. - Ладно, хорошо. Он меня таким, как сейчас, не знает. Когда-то в детстве наши отцы дружили. Мне было лет десять, когда мы с этим барсом виделись последний раз. Так что... попробую его отвлечь. Другое дело, что он может не поверить, что я в такой заднице случайно оказался. - Придумай, чтобы поверил. Еще бы желательно вытащить охранников из зала... - Да ты слишком много хочешь. Пока мы пререкаемся, из здания вновь слышатся крики Ника, и я пихаю Макса, чтобы он начинал действовать. Кот поджимает губы и идет к главному входу. Предусмотрительный снежный барс украсил дверь в развалины домофоном. Что ж, это нам на руку. Я слышу, как Максимилиан звонит в домофон, а затем из прибора раздается искаженный помехами голос: - Кто там пришел? - Сэр, я не знаю, кто вы, но я прошу о помощи, - котяра делает голос как можно более жалобным. - Я потерялся, да еще и машина заглохла... - Сейчас отправлю к вам ребят, - говорит Крапшкофф. Я за это время умудряюсь по отвесной стене, практически без каких-либо выпуклостей и впуклостей, забраться до уровня подоконника и теперь наблюдаю за происходящим внутри. Стекла тонкие, звукоизоляции почти нет, и мне прекрасно слышно, как шеф командует медведям: - Там какой-то лох с проблемами приперся. Идите, разберитесь. - А этот? - один из охранников кивает в сторону вновь привязанного Ника. - Не денется он никуда. Идите. А я пока наверх схожу. Они мой план развалили, а я им систему разрушу, уродам. Как только все уходят из зала, я одним движением разбиваю окно и залезаю в зал. Уайлд свисает с веревок, которые привязаны к его рукам и ногам, и только эти путы, видимо, не дают ему упасть. Я бросаюсь к нему и тормошу его, но он не реагирует. - Ник! - я бью его по щекам, но это бесполезно. И тут я понимаю, что я в полной заднице. Для меня, маленькой глупой зайки, он в любом случае неподъемный, и сама утащить его отсюда я не смогу. А Макса я отправила отвлекать охрану. Что ж я дура такая... Вдруг Уайлд негромко стонет и приоткрывает один глаз. А потом распахивает оба и недоуменно смотрит на меня. - Джуди? Как ты... что ты... что ты здесь забыла? - Тебя, мой золотой, - отвечаю я со вздохом. - Надо выбираться как-то отсюда, верно? - У меня нож в заднем кармане, достань, - слабым голосом сообщает мой муж, и я послушно лезу, куда он сказал. В заднем кармане у него только непонятный предмет, напоминающий детский мобильник, весь в цветочках и узорчиках. - Тут только это. - Это и есть ножик. Нажми на кнопку ответа. Я покорно нажимаю, и на месте антенны выскакивает лезвие. - Ну ничего себе! - Вот как-то так. Режь веревки. Как только у лиса освобождаются руки, он порывисто прижимает меня к себе. Моя одежда окрашивается в бордовый от его крови, в которой он весь - в запекшейся, но не легче от этого. - Как ты здесь оказалась? - спрашивает Николас, когда мы спешно покидаем зал через запасной выход - неприметную дверку в стене. Лезть через окно у него сейчас нет сил. - В смысле как? На машине! - вроде бы это очевидно. - Нет, я имел в виду, что ты... ты же болеешь... - Я уже абсолютно здорова, - улыбаюсь я. - Макс, - при упоминании этого имени муж мрачнеет, - притащил мне какую-то сыворотку, от которой я поправилась в мгновение. - Ну... спасибо ему, конечно... но все равно я недоволен, что ты общаешься с ним. - Вообще-то он здесь. Мы приехали вместе тебя спасать. Ник умолкает, а чем-то задумавшись. Коридор сворачивает на право, перед нами дверь. Я толкаю ее. И - бинго, мы оказываемся на улице. - И где же он сейчас? - подает голос лис. - Рискует своей жизнью, принимая на себя огонь. Он отвлекает охранников. - Тогда теперь его уже спасать надо, не? Я цокаю языком. Конечно, его надо спасать. Только как? Засветим морды - каюк всем. Достаю телефон. Сеть ловит. Набираю номер кота. Звонок проходит. - Слушаю, моя королева, - говорит в трубку Макс. - Мы у заднего выхода, сейчас стартанем через кусты, выезжай на дорогу. Максимилиан кашляет и произносит: - Понимаешь, милая, я тут заглох... где? В Тундра-тауне. А как я тут очутился? Задумался, с дороги съехал и потерялся... да, тут домик один, ребята пообещали подтолкнуть... часа через полтора буду дома. Люблю тебя, моя хорошая. - И добавляет за кадр куда-то: - Жена звонила, переживает. Он еще не сбросил звонок, и я слышу, как один из медведей смеется: - Жена - это хорошо. Давай-ка мы тебя действительно попробуем подтолкнуть, что ли... Звонок прерывается, я убираю телефон, хватаю Уайлда за лапу и тащу его вглубь леса. Тут пара минут через кусты в сторону шоссе, а там Макс должен подхватить нас. Пока мы бежим, Уайлд держится за меня, как за спасительную соломинку. Уже стоя на дороге, я обращаю внимание, что лис вообще-то голый - в рубашке и брюках. Форменную куртку, видимо, отобрали при похищении. И да. Ему холодно. Очень. Но вот я слышу шум мотора, показываются огни фар, и моя машинка тормозит около нас. Я распахиваю заднюю дверь, и мы забираемся вовнутрь. Печка работает вовсю, и в салоне очень тепло. - Куда? - спрашивает Макс. Он нервничает. То ли присутствие Ника нервирует, то ли вся ситуация в целом. - Куда-нибудь подальше отсюда, - командую я. - В идеале, куда-то, где есть связь. Нужно связаться с Лиз и Гризеллой. - Окей, - кот давит на газ, и авто срывается с места. - У нас есть ордер на ваш арест, - говорит медведица очень уверенно и тыкает бумажкой снежному барсу в грудь, - мистер Крапшкофф, вы обвиняетесь в убийстве одной особи и покушении на убийство еще тринадцати несовершеннолетних особей. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Я вижу все на экране смартфона, камера на голове Лиз транслирует исправно. Снежный барс меняется в лице. Медведи делают шаг вперед, но Гризелла выставляет лапы: - Мальчики, спокойно, все законно. Вы же в курсе всех дел вашего босса. А у нас есть неопровержимые доказательства его причастности ко всем преступлениям. Фото, видео, - она загибает пальцы, - голосовые сообщения, переписки... мы вас спокойно отпустим, если вы не станете нам мешать. Надо сказать, оба охранника меньше самки на полголовы точно и в принципе кажутся меньше накаченной работницы полиции. Один из медведей примирительно поднимает лапы вверх: - Я не при делах. Он просто платил хорошо. И отступает в сторону. Второй ему поддакивает и повторяет маневр напарника. Крапшкофф с ненавистью смотрит на своих шкурохранителей, но уже поздно что-то менять. Гризелла скручивает его и уводит прочь из кадра камеры Элизабет. - Найдите нормальную работу, ребята, - говорит им белка, видимо, салютует им лапкой, разворачивается и уходит вслед за медведицей. Я перевожу взгляд на Ника, затем на Макса, которые неотрывно следят за событиями на экране телефона. Уайлд напряжен, Гейтс же наоборот вполне расслаблен. Ну а что, он явно доволен тем, что все хорошо закончилось. А вот лису определенно что-то не нравится. - Ник? - зову я. Муж вздрагивает, смотрит на меня растерянно. Я протягиваю лапу и касаюсь пальцами глубокой царапины, пересекающей его бровь. Наверное, останется шрам... - Тебе что-то не нравится? - спрашиваю я негромко. Николас встряхивается и хмуро объясняет: - Мне не нравится, что Гризелла и Лиз теперь герои, а о твоем участии даже никто и не вспомнит. - Ой, господи, - отмахиваюсь я, - это же совершенно не важно. Главное, что дело раскрыто, преступник за решеткой, и все дети благодаря тебе остались целы. - Буйволсон должен знать, что расследование вела ты. - Он и так это знает. Успокойся. Я не хочу быть в центре внимания. Мне главное, что ты рядом, ты живой, почти целый, и тебе больше не угрожает опасность. Морда лиса слегка добреет, а взгляд немного теплеет. - Простите, что прерываю вашу беседу, - тихо произносит Макс, и я вздрагиваю. Я как-то и забыла о нем. - Мне кажется, или нам надо выбираться из Тундра-тауна? Я согласно киваю, и кот указывает на водительское место: - Садись за руль. Мне кажется, что после всего пережитого я не смогу спокойно вести машину. Он пересаживается назад, рядом с Ником. Авто трогается с места, и я слышу сзади негромкое: - Спасибо, Макс. - Я делал это не для тебя, Николас. Я делал это для Джуди, - отвечает мой друг детства. - Она тебя очень любит, и она бы не простила себе, если бы тебя не стало. Она бы просто не захотела дальше жить в мире, где нет тебя. Я делаю вид, что полностью увлечена дорогой и ничего не слышу, но внутри клокочут эмоции. И они настолько противоречивы - когда одновременно хочется выть и смеяться, сидеть в темном уголочке и плясать в клубе. Мы выезжаем из холодного края, и как только колеса машины касаются чистого асфальта, я давлю на педаль газа и увеличиваю скорость. - Я знаю, что ты это делал не для меня, - говорит мой муж, - но я рад, что у моей жены есть такой друг, как ты. - А ведь когда-то мы с ней смеялись, что поженимся. - Увы, Макс, ее сердце занято. - Да знаю я это... Дома Джек ругает меня так, что я краснею, как первоклассница, получившая низкую оценку впервые в жизни. Он отчитывает меня за безалаберность, за то, что я шляюсь непонятно где... и еще за многое другое. Но я лишь улыбаюсь ему. Я здорова и полна сил, и у меня есть такой брат, который искренне заботится обо мне и переживает за меня. Макс уехал домой, и несколькими часами позже мы с Ником лежим в спальне бок-о-бок и молчим. Я крепко прижалась к мужу и чувствую себя самой счастливой на свете. Его лапа вырисовывает узоры на моем плече, а я пальчиком обвожу синяки и ранки, оставшиеся от того времени, пока Уайлд был в плену. Лису уже не больно, но от моих прикосновений он вздрагивает, передергивается и выгибается. - Я хочу ИКО, Ник, - шепчу я ему на ухо. Лис дергается и удивленно смотрит на меня. - Ты... что? - Я хочу от тебя ребенка, - поясняю я тихо. Уайлд закашливается, долго-долго пытается прийти в себя, а затем говорит: - Ты понимаешь, какая это ответственность? Ребенок не игрушка, его не засунешь в шкаф, не оставишь одного дома... - Ну с Джеком-то мы справляемся. - Это другое, Джуди, - Ник качает головой, - памперсы, пеленки, детское питание... ты не сможешь от него ни на секунду отойти. И тебе придется уйти из полиции. - В декрет. - Хм. Да ты непреклонна, я смотрю. - Я следователь, Лисенок, я смогу работать до последнего дня. Буду сидеть в кабинете и перебирать бумажки... - Ты глупая зайка, - Уайлд тяжело вздыхает. - Ты не сможешь просто сидеть на месте. Пусть ты следователь, но ты все время лезешь к операм. - Согласна. Но я могу этого и не делать... - Ладно! - лис примирительно вскидывает лапы. - Ты меня уговорила. Смотри у меня, Джуди. Не дай бог ты в горячей точке окажешься... - Я поняла тебя, Ник. Макс, оказывается, не домой уехал. Ночевал он у каких-то родственников и утром приперся к нам завтракать. Через полчаса после него приползла зевающая Элизабет, сообщившая, что Буйволсон объявил общий сбор сегодня в три часа, и что Ник и сама белка тоже должны на нем присутствовать. Так передала Гризелла. - А Макс? - я киваю в сторону клюющего около подоконника носом кота. - А он что? - Вообще-то он тоже участвовал. - Ну возьмите его с собой, - и только тут она смотрит на него внимательно, а не вскользь. Окидывает оценивающим взглядом. Гейтс поворачивает голову на шум и улыбается белке. - Привет. - Ага. - Макс, это Лиз, она моя лучшая подруга. Лиззи, это Максимилиан, друг детства... это он меня вылечил и помог спасти Ника. Пушкинсон фыркает: - Тебя всегда к другим расам тянуло. - Я его с пеленок знаю, - отмахиваюсь я. - Мы с ней чуть ли не с одной бутылки сосали, - кивает кот. - Не подумай ни о чем таком. Но у Элизабет, похоже, довольно скверное настроение, вызванное бессонной ночью, а потому она бросается в атаку: - Я не верю в дружбу между самкой и самцом. Даже разных видов. Либо между ними потом случается любовь, либо каждый из них находит себе пару, и они перестают быть друзьями. - Да ладно, - тянет Макс, - а мы вот с Джуди знакомы уже пятнадцать лет. - Знаешь, когда носишь за ним тазики и вытираешь заблеванный им порог, уже никаких сексуальных чувств не возникает, - я смеюсь, и котяра показывает мне кулак. - Даже так? - Они с моими братьями бухали медвежий самогон. Братья померли, а они вот живые и невредимые. - Сколько лет было? - Мне четырнадцать, им тринадцать, - Макс ржет, - сами виноваты. Кролики вообще очень сильно подвержены разным воздействиям. Они, к примеру, глюки ловят от мускатного ореха и мака... - Да ладно? Серьезно? - Лиз вскидывает брови и с интересом смотрит на меня. - Не знаю, - отмахиваюсь я, - я не проверяла. Разговор весело перетекает в обсуждение алкоголиков. Я невольно вспоминаю, как бухал Ник, муж хмурится, поднимается с места и уходит наверх. Я бросаюсь за ним. Уайлд падает в спальне на кровать. Я плюхаюсь рядом. - Обиделся? - Есть немного. Но дело не в этом. - А в чем еще? - Пусть наедине побудут. Твой Макс - шикарный самец, явно порядочный, а Элизабет пора уже тоже остепеняться. Они явно с интересом смотрят друг на друга. Нужно дать им шанс. - Подруга последнее время стала очень колкой на язык. Боюсь, Максу это не по нраву придется. - Этот котяра тоже за словом в карман не полезет. Я же вижу, она ему понравилась. - Ладно, ладно, уговорил... Я лежу рядом с ним ровно пять минут. Потом не выдерживаю, тихонько спускаюсь вниз, чуть приоткрываю дверь и смотрю, что происходит на кухне. - То есть, ты три года бегала за карликовым оленем? Ты больная? - Макс фыркает. - Ты красивая девчонка, оно того не стоит. - Меня никогда не привлекали самцы моей расы, - поясняет Лиззи. - Они все тупые какие-то и ограниченные. С Винсом было все крепко и четко... но он оказался обычным козлом, он изменял мне направо и налево, а я терпела... - Так в чем проблема найти приличного? Два года прошло. Ты что, все еще любишь его? - Нет. - Ну и? - Не знаю. Тяжело. Боюсь обжечься еще раз. Макс поднимается с подоконника, пересекает кухню и опускается на соседний стул рядом с ней. - Давай попробуем. - Что? - Ну... - Ты... что... - Что ты делаешь вечером сегодня? Я тихо хихикаю и возвращаюсь в спальню. Макс действительно хороший, и Лиз вполне может быть с ним счастлива. Если выключит свою злость на всех самцов на свете. Врач-гинеколог, ондатра Шелли Ластингтон, распечатывает мне список препаратов и рацион для правильного питания. ИКО - не просто беременность. Вынашивая гибрида, нужно строго следовать указаниям доктора, иначе ничего не получится. Я просматриваю шесть пунктов лекарств и двенадцать пунктов продуктов, которыми я должна питаться ежедневно, и у меня глаза на лоб лезут. - А если я нарушу диету? - я стучу пальцем по листку бумаги. - Выкидыш, - отрезает врач, и я понимаю, что да, все действительно серьезнее некуда. Операция прошла успешно, и я пока что не чувствую никаких изменений в себе. Но это до поры до времени. Миссис Ластингтон сказала, что ощущения появятся через две три недели. А пока - строгая диета и как можно больше движения, ни в коем случае не сидеть на месте. Я как бы и не собиралась, но тяжело будет совмещать правильное питание и работу в полиции. Однако чего не сделаешь ради будущего малыша... Я пока что себя еще будущей мамой не чувствую. Я не особо представляю себе, как это - сидеть дома с ребенком. Но все меня уверяют, что всё это придет со временем, а потому остается только ждать. Ника взяли в полицию. Он бросил школу, и теперь он мой напарник. Гризелла ушла в отпуск - она устала. Хоть она и бывалый оперативник, таких громких и трудных дел давно не было. Макс и Лиззи проводят вместе все свободное время. Как и предполагал Ник, они действительно понравились друг другу. И, что самое удивительное, даже до сих пор не поссорились. Жизнь постепенно налаживается. А я... а мне хочется петь и плясать. У меня любимый муж, обожаемая работа, а под сердцем я ношу желанного ребенка. Что еще нужно для счастья?