Мэри

Солнечный луч касается кожи цвета кофе с молоком, описывает дугу вокруг глаза и возвращается обратно, колеблясь, как маятник. Мэри ворочается, удобнее устраиваясь на плече охотника, продолжающего мирно сопеть ей в затылок. Со стороны они кажутся оксюмороном, но так удачно вписывающимся в это солнечное утро Бруклина. Руны на их телах, кажется, переплетаются друг с другом, образуя замысловатый рисунок языка древнейших людей, смешавших в себе кровь людскую и кровь ангельскую. Женское бедро с мягкими, изящными линиями, оплетает ногу охотника, рука Мэри покоится на то сокращающейся, то вновь увеличивающейся грудине. Алек первым открывает глаза, чувствуя неудобство во всём теле, которое затекло за ночь. Но Лайтвуд не шевелится, боясь спугнуть момент близости с Мэрелин. Их слияние тел совсем невинно: на Мэри простая серая пижама, на нём штаны из мягкой ткани. Но при этом их близость интимна. По телу Алека растекается тепло от такого рода мыслей. Он пальцами убирает прилипшие к лбу Мэрелин волосы и касается губами мягкой кожи. Носом трётся о щеку девушки, отчего та морщится и отворачивается от него. Алек усмехается. Лайтвуд ладонями находит рёбра девушки и начинает щекотать. Мэрелин резко подскакивает, но её удерживает охотник, продолжающий пытку. – Чёрт! Алек! – кричит между порывами смеха, пытаясь отбиться от мужчины руками. Алек, наконец, прекращает «пересчитывать рёбра» Мэри и поворачивает её лицом к себе. Их взгляды встречаются, улыбки расцветают на лицах. Мэрелин целует Лайтвуда в нос, выворачивается и встаёт с кровати. – Что, даже без «С добрым утром»? – усмехается Алек. – Только после умывания, Лайтвуд, – подмигивает Мэрелин и скрывается за дверью ванны.

***

– Алек, – Мэри дёргает охотника за руку, но тот намеренно не реагирует. – Алек! – Мэрелин, возьми себя в руки! – он закидывает руку ей на плечо, целуя в макушку. – Моя мать не изверг, да и позвала нас явно не за тем, чтобы учить нас жизни. – Точно? – Алек кивает, сжимая плечо девушки в знак поддержки. Мэрелин пожимает плечами и головой облокачивается на грудь охотника. Наконец, на коммуникатор Алека приходит сообщение, что Мариз готова принять их двоих. – Помни меня молодой и красивой! Мэрелин идёт впереди Алека, получая лёгкий подзатыльник. – И не подумаю! – Поживите в нашем доме, там сейчас никого. Уладите дела, побудете недельку ещё в Индрисе и возвращайтесь, – Мариза раздаёт двоим указания, не давая права на вольности. Мэрелин давно заметила, что эта женщина – диктатор. Опасения молодой охотницы оказались напрасными: Мариза ей очень даже пришлась по душе. Когда они с Алеком зашли в кабинет, женщина радушно обняла девушку своего сына, они немного поговорили, а потом глава Института изложила причину вызова охотников. Алеку нужно будет сходить на пару встреч и сделать несколько дел в Идрисе, касающиеся их семьи и Института, а потом в их с Мэри распоряжении будет ещё неделя.

***

Алек со злостью толкает дверь дома и с теми же эмоциями её захлопывает. Мужчина тяжело дышит, борющийся с желанием найти кого-нибудь на улице и разбить ему что-нибудь. Алек проходит по всем комнатам, пока не натыкается на их с Мэрелин спальню. Кажется, Лайтвуд на несколько минут перестаёт дышать, рассматривая девушку. Мэри почти ногая: лежит на животе в одних чёрных трусиках, болтая ногами в воздухе. То скрещивает их, то вновь разводит. Алек взглядом проходится по стройным ногам, оплетённым руническими символами, по изящной талии, тонким рукам и натыкается на книгу. На секунду он задумывается о том, что не знал, что Мэри любит читать. Но эта мысль быстро улетучивается, когда девушка, почувствовав присутствие охотника в комнате, переворачивается на спину, прикрывая грудь раскрытой книгой и закидывая одну ногу на другую. Мэрелин соблазнительно улыбается, нагло рассматривая фигуру охотника, у которого от злости на лице не осталось ни следа. Но вот желание читается легко. – Как совещание? – хрипло спрашивает Мэри, вставая с кровати и всё так же прикрывая наготу книгой. А Алеку так и хочется вышвырнуть старое издание куда-нибудь подальше. Мужчина не отвечает, продолжая рассматривать тело возлюбленной, словно видит впервые. Тот единственный раз был осторожным, Лайтвуд просчитывал каждый свой шаг, чтобы не сделать Мэрелин больно. Но сейчас его Мэри не выглядит невинной – сейчас она сильная, уверенная в себе и сексуальная охотница, которая знает, чего хочет и что непременно получит желаемое. Ну а Алек в этот раз точно не будет осторожным. Охотник обвивает одной рукой талию девушки, а другой зарывается в тёмно-русых волосах, натягивая их, что заставляет Мэрелин запрокинуть голову. Книга падает на пол с глухим стуком, вместе со срывающимся с губ Мэри сладким стоном, когда губы Алека касаются шеи. Мужчина вбирает кожу, кусая. Руки Мэрелин блуждают по грудине Алека, расстёгивая пуговицы одну за другой. Алек проходится по покраснению языком, переходя к губам. Страстно сминает их и, когда девушка приоткрывает рот, языком проталкивается внутрь. – Чёрт, как же я тебя хочу, – шепчет в губы Мэри, подхватывая на руки девичье тело. – Не чертыхайся, – неразборчиво из-за рвущихся наружу стонов отшучивается Мэрелин.

***

Мэри резко подскакивает на кровати, тяжело дыша. Ком в горле тут же даёт о себе знать, а потоки слёз уже бурно стекают по щекам девушки. – Мэри? – Алек сонно смотрит на девушку и, замечая горячие слёзы, вытирает их, нежно проводя пальцем по щекам. – Что случилось? Мэрелин, не в силах разговаривать, вновь заходится рыданиями, прикрывая лицо ладонями. Алек хмурится и нежно убирает её руки, поднося их к своим губам. Целует пальчики Мэри, держа с девушкой, которая концентрируется на движениях мужчины и перестаёт задыхаться в плаче, зрительный контакт. – Всё хорошо, малышка, я здесь, – он притягивает её к себе, заключая девичье тело в объятия. И сейчас её нагота не вызывает бурлящего и сжигающего желания, а наоборот, вызывает потребность защитить Мэрелин, оградить её от всего, что может навредить. Мэри трётся о шею Лайтвуда, вдыхая запах мужского тела. Так пахнет только он: сильный, надёжный и принадлежащий ей в этот момент. Чувствовала ли она когда-нибудь подобное? Определённо, нет. Сейчас её переполняют взрослые, настоящие чувства, которые испепеляют и собирают одновременно. Все проблемы, включая пропажу Изабель, отходят на второй план в страхе перед силой чувств этих двоих. – Что тебе снилось? – тихо и осторожно спрашивает Алек, продолжая гладить девушку по волосам. И Мэри рассказывает всё, что тревожило её в этом сне. Алек молча слушает, иногда нежно целуя девушку.

***

– Чур не я! – кричит Мэрелин, убегая от Алека. – В жизни к плите не прикоснусь! Они спорят уже полчаса, кто же будет готовить. Мэрелин пытается отбиться фактом того, что не умеет готовить, но Алек из вредности спорит с ней. Наконец, Лайтвуд нагоняет девушку, которая очень даже прытко убегала от него в нежелании готовить. – Ты так никогда не научишься, Мэрелин, – нравоучительным тоном выдаёт Алек и подхватывает брыкающуюся девушку на руки. Несёт в сторону кухни, стоически выдерживая все мольбы Мэри отпустить её. Алек ставит её перед столешницей, достаёт овощи и даёт Мэрелин задание их порезать на салат. – Как ты вообще собралась одна жить? – усмехается Алек, наблюдая за Мэрелин, которая старательно, но зло сдувая пряди волос, режет помидор. – С тобой буду жить! – высовывает язык, а Алек заливается смехом. Красивым таким, что в груди Мэри разливается тепло, а на губах играет улыбка. – А если нет, то найду кого-то, кто умеет готовить! – Боюсь, прийдётся тебе со мной договариваться. Я готовлю, ты мне носки стираешь, – подмигивает Алек, что-то непонятное для Мэри делая с мясом. – Посмотрим ещё, кто с кем будет договариваться, когда ремонт нужно будет делать, – подмечает Мэри, переходя к огурцам. Отражение пламени свечи пляшет на стекле стола. Мэри прикрывает глаза и откидывается на спинку стула, потирая живот. Она, конечно, знала, что Алек хорошо готовит, но не знала, что настолько. Лайтвуд наблюдает за девушкой, делая глоток вина. Прищуривается, что-то у себя в голове высчитывая, обдумывая. – Мэри? – зовёт девушку, и та возвращается в нормальное положение. Кивком головы спрашивает, чего хочет Алек. – Ты бы хотела жить со мной? Этот вопрос мучает его весь вечер. Он привык жить один, иногда, когда в Институте нет срочных дел, уходя в свою квартиру на окраине Бруклина. Он привык есть в одиночестве, спать в одиночестве, работать дома в одиночестве. Но сейчас он понимает, что в его жилище не хватает одной очень важной детали. Хрупкой девушки, которая свалилась с просьбой тренировать её на него неожиданно, спонтанно. Он даже не помнит, почему согласился, но теперь не жалеет. – А кормить будешь? – хитро прищуривается Мэрелин, пряча улыбку за стеклянным стаканом с соком. – Если будешь убираться, – подмигивает Алек, наслаждаясь этими минутами. – Не дождёшься! – смеётся Мэри и встаёт из-за стола. Подходит к охотнику и садится ему на колени. – Но жить с тобой только «за»! Их губы находят друг друга, сливаясь в нежном поцелуе.

***

Руна союза приятно согревает кожу, когда молодые люди целуются под радостные аплодисменты. Мариза вытирает слезу, скатившуюся по щеке, Роберт с гордостью смотрит на сына, одобряя его выбор. Мэрелин и Алек Лайтвуды улыбаются, принимая поздравления. Но всеобщее веселье прерывается, когда в дверях неожиданно показывается низкая, изящная женская жигура. Алек первым подбегает к Изабель, обнимая сестру. Та хлопает его по плечу, целуя в щёку. – Где ты была? – спрашивает Алек, отодвигая Иззи от себя. – Не важно, – улыбается Изабель, поглаживая щёку Лайтвуда. Мэри подходит к ним, и девушки обнимаются. – Я очень рада за вас. Всё так, как и должно быть. – Ты остаёшься? – спрашивает Мэрелин, уже заранее зная ответ. – Я пришла, чтобы увидеть собственными глазами, как Алек женится. Событие, знаешь ли, – они смеются, переплетая пальцы. – Не ищите меня. У меня всё хорошо. Просто будте счастливы, ладно? Молодожёны кивают.