Туман

Одним из самых развитых талантов Кейана из Тальгара было не совсем ведьмачье умение ладить со всеми окружающими. Не то чтобы болтливый, но разговорчивый и добродушный, он ухитрялся вызывать у окружающих минимум агрессии, будь то стражники, деревенский люд, дворянство или скаятаэли. Немало тому способствовали и особенности травяного превращения – ведьмак до сих пор не мог наливаться эликсирами до бесконечности, как многие другие, но при этом не поседел, не имел кошачих глаз и других видимых признаков мутаций. Возможно, и неприятность с магом вышла из-за того, что Кей выглядел излишне человечным. Контракт от начальника привратной стражи на экимму ему достался на вполне приличных условиях. В город ведьмака по понятным причинам построения эшафотов и прочих приготовлений к массовой казни не пропустили, но охотно оставили пересидеть ночь в компании караульных. Кея это вполне устраивало: интересующая его баржа как раз и пришвартовалась в башенному причалу. Поэтому он сидел у наружного очага, развлекал дежурный десяток рассказами и анекдотами, а сам внимательно слушал, что приносит с собой речной ветер. Во втором часу ночи ведьмак был уверен, что дело Туманом сделано, и продолжал делать свое. Слава всем возможным богам, переться на баржу в эту ночь не пришло в голову ни одному болтливому стражнику. Не то чтобы Кейан желал им прожить подольше, но и сдохнуть, как овца под ножом, - мало радости. Как только начало сереть, чтобы не создавать проблем караулу и заодно не встречаться на всякий случай с его начальником ведьмак покинул гостеприимный пост. Как раз когда он скрылся за третьим поворотом, со стороны причала донесся переливчатый вопль и сразу же затрубил рожок. Кей неторопливо уселся в седло и двинулся в сторону брода. Первоначальная идея прибиться к погоне ему разонравилась – мало ли какой идиот заподозрит мирного ведьмака в сношениях с нелюдью, - а рисковать на пустом месте Кейан после некоторых событий не любил. Конная сотня застала его как раз на дальней стороне переправы – вояки скакали красиво, при плюмажах и штандартах, как на турнир. - Кто такой и что тут делаешь?! Отвечай?! - Ведьмак, командир, - пожал плечами Кейан. – Комендант Речной башни на здешнюю экимму нанял, вот и иду искать логово, пока вампирюга дрыхнет. - Собаки взяли след вверх по горе, ваша милость! – подлетел на взмыленной лошадке молодой солдатик. - Отлично! А ты, бродяга… не крутись под ногами! Не становись на дороге армии! - А ты, командир… - замялся ведьмак, - был бы там поосторожнее. Не знаю, кого гоняете, но если найдете вампира вперед меня, очень тому огорчитесь. Сотник только отмахнулся и пустил коня в галоп. Ведьмак двинулся следом. Всадники поднимались по распадку со всей возможной скоростью – на рысях. От них стоял ужасный шум и треск, и Кейан всерьез забеспокоился, не вылезет ли нетопырь-переросток с сольным номером в самый неподходящий момент. Все-таки старая экимма – опасный противник даже для опытного ведьмака. Приказов лешего она вряд ли послушается, поскольку приперлась с прошлым сопряжением сфер, а не родилась здесь. Учитывая размеры, скорость, разум да еще скверный парализующий яд на зубах, тварь могла натворить дел. На всякий случай Кей вывел своего Пончика на самый край ложбины и чисто символически прицепил к дереву поводом. Сам он поправил перевязь с мечами, вздохнул поглубже весенний лесной воздух и двинулся дальше. Спустя какие-нибудь пять минут хода впереди ухнуло, грохнуло, и вниз, снося молодые деревца, покатились камни размером с хорошую лошадь. - Имлерих начал партию, - буркнул себе под нос ведьмак. – Сейчас доблестная реданская конница отхватит люлей. А вот ибо нефиг воевать с доходягами и прилагающимися к ним лешими… Некоторые камни уже были специфично и порядочно испачканы. Кей сместился в сторону и продолжил подъем, пока не выбрался к месту побоища, активно продолжавшегося, а там залег в особенно пышных и вроде бы никому не нужных кустах. Обвал сократил число прославленной реданской конницы почти вдвое. Теперь на оставшихся сверху вниз перли три крупных беса – один обычный и два совсем уж великанистых полосатых морвуда. Арбалетные болты причиняли реликтам не больше вреда, чем вездесущее комарье, копья вязли в кудлатых дубовых шкурах, а длинные лапы шутя сминали всадников, как бумажные куклы. Среди всего этого Имлерих с трофейным шестопером командира сотни казался не самой большой проблемой. Вылезать под раздачу плюх не имело смысла, да и небезопасно это было – вряд ли бесам на ведьмака выписывались охранные грамоты. - А наш-то леший, сдается мне, пол прежней жизни пробегал в тяжелом доспехе, - продолжал ведьмак комментировать битву очень тихим шепотом, - и за своим ремеслом порядком соскучился. А это с какого бугра хренья? Нет, компанию охотников за колдунами Кейан, конечно, заметил в конце лавы еще у брода, но не предполагал, что они решатся влезть в бой. Охотники тем временем рассыпались, прячась от реликтов за рассеянными останками конницы, и забросали усыпанный телами распадок... - Ведьмачьи огненные бомбы! Вашу мать, где ж их набрали, уроды?! Бомбы полыхнули ярким негасимым огнем. Почти белые языки вцепились в камень и слой палой листвы, поползли, расшвыривая искры. Грозные бесы остановились, попятились. В их темных глазах отражалось безжалостное пламя. До одного реликта добрался огонь, лизнул шкуру, - и бесы бросились врассыпную. Кейан знал, что даже негасимый огонь довольно скоро остановится и станет обычным, а там и вовсе потухнет, но был не в курсе, что еще припрятано по сумкам у «дорогих гостей». Поэтому приподнялся - и едва не подавился руганью. Имлерих проломился сквозь пламя. Теперь он горел сам – порыжевшие огненные цветы распустились на плечах, одели руки в кошмарные наручи, - но с чудовищным упорством преследовал и добивал побежавших в ужасе людей. В правой руке раз за разом взлетал и падал шестопер. Левая вскидывалась в ломаном магическом жесте, и тогда под ногами бегущих, словно чудовищные руки с изломанными пальцами, вставала искалеченная поросль, пронзая и разрывая тела. - Рогатое лесное уежище! – Заорал Кейан, подскакивая из куста и выхватывая стальной меч. – Сбей пламя! Сбей пламя, остроухий болван! Ближайших двух охотников, вознамерившихся скрыться бегством, он положил без труда и без угрызений совести. Третий успел швырнуть в лешего еще чем-то, но промахнулся и тоже познакомился с ведьмачьим клинком. Больше доканчивать было некого – чутье Кейана настойчиво говорило, что в живых леший, его помощники и бомбы не оставили никого. Имлерих повернулся на крик. Он стоял, широко расставив ноги – когтистые пальцы зарылись в тлеющий перегной. Глядя на черный силуэт на фоне серого камня и окровавленных тел, Кейан как-то особенно остро ощутил в нем истинно-эльфскую жестокую инность – высоченный рост, утонченные пропорции, невозможная пластика движений. Темная кожа растескалась, как древесная кора, и в черных разломах остывали багряные искры. - Эпическая мать, - только и выдохнул ведьмак, судорожно расстегивая поясную сумку. - Красиво вышло, верно? - очень стараясь говорить ровно, усмехнулся Имлерих. Он опирался на шестопер, небрежно, но Кейан прекрасно видел, что стоять без опоры бывший эльф не способен. - Почти. Только зачем было переться в огонь, я так и не понял. - Потому что следовало закончить работу. Всю. До последней капли. - А-а… Но все равно не убедил. Будь-ка так добр, умости свою корму на каком-нибудь камне поудобнее, - по возможности вежливо попросил ведьмак, хотя на языке висели исключительно непарламентские выражения. - Не люблю камни. Хотя и они случаются полезны, иногда, - ухмыльнулся леший. Он явно начинал путать слова. - Ладно, как хочешь. – Кейан решительно снял с пояса большую флягу, и подошел к Имлериху вплотную, отвинчивая крышку. Тот не без изящества опустился на землю, вскинул голову – и получил на закопченный олений череп, плечи и обожженное лицо почти три литра холодной воды – фляга у Кейа была немаленькая. - И зачем это было? – уже куда менее благодушным, но куда более нормальным тоном осведомился грязный, дымящийся леший, сидящий посреди глубокой лужи. - Затем, что вряд ли Туману понравится отыскать вместо тебя обгорелый труп, - отрезал ведьмак. – А теперь будь добр, посиди спокойно и молча. Никогда раньше не лечил таких, как ты, но что делать с ожогами вроде бы помню. - Не настаиваю на эксперименте. - Угу. Я в курсе, что вы ни у кого никогда ничего не попросите, даже если будете сверхмучительно умирать от ран или голода. Но, видишь ли, Имлерих, один глупый ведьмак взялся помогать тебе сам. И дело даже не в том, что один леший когда-то прирастил ему полтора листа шкуры на место. Просто ты или друг своим друзьям, в любой ситуации, или их у тебя нет. - Интересно… Дух чащобы снова улыбнулся и оперся спиной о камень. Дернулся, с трудом перевел дыхание, мучительно выровнял спину. Кейан выдернул пробку из склянки с белым медом, секунду подумал, достал мелкий пузырек "лианы", смешал оба зелья и обмакнул в результат алхимических опытов кусок чистой тряпки. Смесь пузырилась и пахла весенними травами. - Сиди спокойно. Ведьмаки обычно это пьют, но ты не ведьмак. А накожно эта штука должна подживить ожоги. - Догадался, - фыркнул Имлерих. – Мирт, хвоя, льняное масло, белый мох. Странно, но без алкагеста, что вы так любите. - Один маг довольно долго поливал меня всяческими алкагестами, - фыркнул Кейан, осторожно промокая зельем вздрагивающие плечи существа. – Достаточно долго, чтобы я осознал неприятные последствия. Вечер потихоньку вступал в свои права. Лечь и отключиться, что было бы лучше всего, Имлерих просто не мог, а потому сидел в неестественной позе, а Кейан раз за разом проходился по его повреждениям эликсиром. Изуверская магия, сделавшая из погибшего эльфа лесного духа, имела мало общего с нормальной биологией, и огонь нанес повреждения не по площади кожи, а как-то отдельными пластами и вглубь. Закрывались эти повреждения очень медленно и ненадежно. Стоило демону двинуться, и какой-нибудь опаленный разлом снова раскрывался, истекая чем-то средним между древесным соком и живой кровью. Леший старался не показывать боли, но с ведьмаком эти фокусы не работали. Ситуация осложнялась двумя факторами: Пончиком попытались полакомиться какие-то хищники, и он примчался к хозяину за защитой, а кроме того ночные твари начали выходить на прогулку, и пару раз ведьмаку уже приходилось их гонять. - Кйоллах, n’aen aespar… Скрип тетивы Кейан и так уже услышал, но надеялся, что беглому скаятаэлю не придет в голову стрелять, пока Имлериха лечат. Что настораживало, шагов ведьмак так и не уловил, да и теперь из помятых зарослей высокий темноволосый эльф появился совершенно беззвучно, не взирая на кольчугу и длинный меч вроде Вьюнка за спиной. - Aen Кйоллах, - поздоровался Кей. - Aen, vatt’ghern, - откликнулся остроухий лучник. – Воистину все смешалось в мире: ведьмак спасает лешего. - Да, видишь ли, случается разное: леший как-то тоже вытаскивал ведьмака из клетки спятившего мага. - Ты собирался уходить, - резко вмешался Имлерих. – Что пошло не так? - Поглазеть на портал явилась старая экимма. В момент перехода Ит'чард сражался с ней. - А вы, разумеется, с сожалением в душе отступили… - Именно потому я и вернулся, как только увел раненых. - Где он? – в голосе лешего порвалось рычание. – И только попробуй сказать, что мой друг мертв… - Не мертв, но довольно серьезно ранен. Тварь почти вырвала ему плечо. Кейан поморщился. Ну хоть надвое разорвись, а лучше натрое. - И наверняка потравила. Где он сейчас? - Наверху. С ним осталась Мейли. Не беспокойся, я поставил вокруг них защитный круг. Туманникам и гулям он не по зубам. - А полуночницам и призракам? – спросил Кейан на свою голову. Имлерих рывком поднялся. Стоял он нетвердо, но на встречное движение эльфа так зарычал, что даже странный скаятаэль отшатнулся. Шел леший тоже по конкретной синусоиде, но быстро и целеустремленно. Ведьмак и эльф переглянулись и двинулись следом. По прогалине наверху уже ползал легкий туман. Круг светился с нем, словно кольцо сказочных фей. - Стой, Имлерих! Я сниму… круг, - мрачно договорил Кйоллах, когда лешего, переступившего черту дернуло синим подобием молнии. Впрочем, на его продвижении вперед это не сказалось, а выставившую кинжал эльфку Имлерих просто отшвырнул. Впрочем, из колючих кустов подскочила она очень бойко. Демон опустился на колени над своим любимцем, одним движением когтей срезал повязку с изувеченного плеча. В звездном свете Кейан видел, как горько дрогнули его губы, как бережно когтистая рука, только что раздиравшая врагов на части, легла на кровоточащие дыры от зубов. - Но отравления он так не вылечит, - тихо прокомментировал эльф. - Сил не хватит, - согласился ведьмак. – И сам сейчас вырубится. Главное, чтобы всю жизнь до капли не отдал. С него станется... - Не успеет, - возразил скаятаэль. - Он… не причинит вреда Ит'чарду? – осторожно спросила эльфка. - Ему – нет. Себе – вполне может, нам, если попытаемся вмешаться, тоже. - Уже вряд ли, - уточнил Кейан, глядя, как Имлерих устало сползает наземь, все еще стараясь не задеть случайно Тумана. – А если не секрет, куда ты открывал портал, Кйоллах? - В иной мир, куда ранее вывел народ Стеклянных гор. Позволь и мне спросить: ты – третий в этом удивительном aen hanse? В этом отряде? - Вроде того. И в связи с этим задумываюсь, насколько в тягость новому миру и его новым хозяевам будет потерпеть нашу троицу несколько дней, пока Ит'чард и Имлерих малость оклемаются? - Мудрая и учтивая речь, ведьмак, - впервые улыбнулся эльф. – Наш новый дом юн и просторен, а любой из нас будет рад возвратить часть неоплатного долга спасенных перед спасителем. - Может, лучше будет забыть о долгах, и просто пригласить троих бродяг в гости? - Пусть будет так, - Кйоллах улыбнулся шире, кивнул, приглашающее махнул рукой. – А теперь придется держаться за любую часть меня покрепче. Добро пожаловать в Aen Lissar, землю ящериц.