Туман

Туман сквозь полуприкрытые веки наблюдал за происходящим вокруг. Это было неправильно. Это было почти недопустимо, но… Во-первых, действительно хреново, даже несмотря на помощь Имлериха, без которой (генмод отлично это понимал) он бы уже закончился. Во-вторых, мод не был уверен, что сумеет хотя бы сесть, а веселить старших амебистым шевелением все-таки обидно. В-третьих, когда Ровный выдал свою оценку ситуации, в Тумане проснулось не слишком хорошее упрямство. Он МОГ позволить себе момент слабости, потому что продержался достаточно долго и достойно, а еще потому, что рядом были СВОИ, которых у Ровного или Рубина никогда не будет. СВОИ, которым можно без опаски подставить спину или открыть горло. Нет, он никогда не позволит себе стать обузой, не сдастся, не отступит и уж тем более не бросит этих своих в беде, но и подскакивать от насмешки чужого командира не станет. Тем более, что Гора пошел на поиски меднабора, а демон вовсе не собирается его, Тумана, пока отпускать. - Ну да, - также в пространство, как и Ровный, с насмешкой в голосе протянул Имлерих, - Не оправдывают слабости… ни предсмертная кровопотеря, ни боль, которую вряд ли выдержало бы обычное существо. Ни какая-то неведомая тварь, поселившаяся внутри… Угу. Но что-то здешние обитатели во всю глотку орали, когда им отрывали руки и ноги… - Дурная кровь не знает законов чести, - фыркнул Вожак. - Интересно… И чем состоят эти самые законы чести, которых не знает… как там, дурная кровь? Кейан с Рубином переглянулись и очень похоже покачали головами. - Рассчитывай только на себя. В душе нет места жалости. Клан и воин едины… - А как же расчет на одного себя? – дернул уголком рта демон. - Воин служит клану. Воин живет ради клана. Честь воина – честь клана. - И где здесь единство? – осведомился Имлерих, поглаживая Тумана по переносице, от чего звенящая в голове боль сошла на нет. – Я вижу только великую и бессмысленную жертву воина, больше ничего. - Воин прославляет или позорит клан своими деяниями. - А что он получает от клана в ответ? Единство - это когда каждый из клана сперва придет своему на помощь, а уже потом будет разбираться, достойно тот себя вел, или недостойно. - Сильному нет нужды в помощи и оскорбительна жалость. - Тогда тебя нужно было оставить приклеенным к камню, - хихикнул бывший эльф. – На любую силу найдется иная сила или хитрость, что случается чаще. - Но рассчитывать на помощь не стоит. Как не стоит мстить и выживать из страха смерти. - И каждый раз не дождавшийся мести подлец будет утверждаться в своем праве и дальше творить разную мерзость? - Утративший честь не достоин и жизни. - Утративший честь? Заранее ужасаюсь, что могу услышать по этому поводу… - Случайное или подлое убийство своего. Бегство вместо борьбы. Кража трофея или победы… - Допустим. Все не так уж страшно, я предполагал нечто похуже. Одного не могу понять, как с таким сводом правил выполняются общие задачи, на которые одного бойца попросту не хватит? Вернее, как они выполняются успешно… - Не всегда... - Сорвалось у Ровного. - Да кто бы сомневался. А не потому ли дурной крови оказывается довольно много? - А дурная кровь далеко не всегда такая уж дурная, - проворчал подходящий Гора. – Наветы кодекс не запрещает, а достойному вожаку проще изгнать, чем проверить их правдивость и проявить в этом слабость с недостойной жалостью. А потом, когда приговор свершен, смысла в восстановлении чести уже не так и много. Если вообще кто-то удосужится проверить, сколько истины было в навете. - Вряд ли дурная кровь или демон способны понять мудрость кодекса, - буркнул Вожак. - Вряд ли, - глухо откликнулся изгой, - особенно если когда-то швырнул наградные кольца «восстановившему» твою честь Вожаку в морду. - Или когда дважды подыхал на защите дорогого сердцу, но беззащитного дома, - засмеялся Имлерих. Братья и Рраш вертели головами, словно наблюдая между Вожаками необычный поединок. Судя по смущенным мордам, благо и величие Кодекса Охоты до них тоже доходило не везде. Ведьмак и Рубин сидели под одной каменюкой и общались о чем-то своем. Гора достал из набора несколько синих шариков размером с фалангу пальца, и протянул первый Туману. - Глотай. Через две-три минуты начнет сильно тошнить. Не сопротивляйся, грудолома придется выблевать. Нихрена не приятно, но работает. Рука весила, казалась, пару тонн, но мод справился с ней и с усилием протолкнул таблетку в пищевод. Ладони демона тут же переместились на его горло и грудину. Отвратительное ощущение превратилось в неприятное. - Отвлекаешь от боли? – с интересом уточнил громадный воин. - Унимаю боль, - поправил Имлерих. – Хочешь научиться? - Неплохо бы… - Воин должен переносить боль стойко и спокойно. - Я его сейчас убью, - едва слышно выдохнул Гора. - Зачем? Пусть мучится. Представляешь, как ему трудно живется, посреди паутины запретов? – Так же тихо прошелестел в ответ леший, и добавил громкости: - А собственно, почему? Сомневаюсь, что среди ваших снадобий нет ничего, успокаивающего боль. Так в чем разница – принять снадобье самому, получить его из рук медика или просто из посторонних рук? - Боль воспитывает в воине стойкость и готовность преодолевать трудности, вставшие на пути. Пренебрегающие болью… - Гибнут от болевого шока, - закончил леший, совершенно не реагируя на недовольное рычание. Гора прошествовал к Рубину и ведьмаку, снабдил помощника Вожака пилюлей, выдал следующую Рывку и оглянулся на Ровного. Тот молча покачал головой, оглядывая горизонт. Туман почувствовал, как беспокойно ворочается нечто в желудке, закашлялся, но все рано постарался проследить взгляд – над скалами (и потому почти невидимый сканерам) к базе приближался ощетинившийся орудиями «Ужас». Дальше генмод почти безболезненно расстался с мелкой тварью, которую бывший офицер тут же испепелил. Во время отлучки он обзавелся не только аптечкой, но и новым плазмометом. Ровный величественно встал, развернулся в направлении приближающегося корабля, раскинул руки и взревел так, что почти перекрыл двигатели. Рубин метнулся к нему, что-то стрекоча – наверное, напоминал, что на корабле свой. Туман попытался подняться, но Имлерих придержал его за плечо. Жестом показал Кейану подойти. Гора тоже сместился поближе к демону, а к нему метнулись настороженные близнецы. Жесткачи брызнули врассыпную во главе с маткой, но перерожденцы почему-то остались, более того, носитель клинка быстро вернул оружие лешему. На арене опять стояли два разных отряда. Корабль опустил трап, проскрежетавший по каменному крошеву. - Это было великое дело – уничтожение целого клана изгоев, - гулко прорычал Ровный. – Великое, но и странное. У каждого из нас найдется то, о чем не захочется вспоминать на этом отрезке пути. - Уверен, что каждому из нас найдется даже, о чем умолчать на этом отрезке пути, - усмехнулся Рубин. – Но каждому найдется и что сохранить в своем сердце. И я бы имел наглость просить моего Вожака, чтобы путь в новые угодья нашим кланом был забыт, как несущий печать проклятия. - Об этом будет время поговорить позже, - отмахнулся Ровный. – А сейчас нам следует возвратиться к основному кораблю, к нашей «Отваге» . Думаю, этот крейсер составит ей хорошую пару. Из всей троицы уходящих оглянулся только Рывок, всего на пару секунд, чтобы вычертить символ, дарующий удачу. Туман знал, что это что-то вроде извинения. Потом плита люка опустилась за спинами охотников, трап втянулся, и «Ужас» ушел в небесную синь кометой наоборот. Гора угрюмо смотрел ему вслед. К могучему самцу почти испуганно подвинулись братья. Имлерих, так и сидевший в обнимку с генмодом шевельнулся, каким-то акробатическим трюком поднялся, протянул Туману ладонь и помог встать. - Держись. Сдается, загостились мы… Хитиновые обжоры, думаю, неплохо тут обустроятся, а нам пора домой. Разве что этих двоих прихватим, - он кивнул на Боль и Страха, с интересом обнюхивавших ведьмака. – Подарим их Энид, пусть развлекается с новым видом живности. Гора, снявший маску, неопределенно шевельнул максиллами. Туман почти физически ощущал нависающее над ним отчаянье, смешанное с усталой злобой. - А они? – Не выдержал генмод. – Нам есть, куда возвращаться, а Гора и его мальки останутся на пустой планете без корабля и припасов? - Я что, похож на этого… Ровного? – несколько обиженно фыркнул леший. – По-твоему, я способен на такую подлость? Туман низко-низко опустил голову. - Ладно, не сворачивайся. Нужно было все-таки убить ублюдка! Какая мерзость – ты прообщался с ним двое или трое суток, и уже разучился доверять своему… отряду! Dana! Надеюсь, он еще явится в Aen Lissar, и я его прикончу! - Прости меня. - Прощаю, - Имлерих улыбнулся, вскидывая голову. – Вы успели увидеть слишком мало доброго, чтобы ему безоглядно верить. А теперь становитесь как-то так, чтобы каждый мог коснуться меня рукой. Тронешь рога – бодну, - с рычанием добавил демон, когда юнец с корявым знаком окропления (наверняка дернулся во время церемонии) попытался уцепиться за ближайшую досягаемую часть. Кей обнял Тумана за плечи, опустив свою широкую ладонь на загривок демона. Перерожденцев, совершенно не понимающих смысл хоровода, Имлерих не слишком вежливо поймал, за что попалось, а попались хвост и передняя лапа, после чего на хвост наступил, а лапу зацепил за поясной ремень когтями. Страх повозился, но вырываться совсем уж сильно не рискнул. Гора и братья положили руки на свободное плечо, одну к другой. Потом демон повернул каменное кольцо на тонком пальце, и неприветливые скалы растворились в бело-радужном мерцании. Мерцание стало стенами. Их окружал зал – не слишком большой, жилой, наверное, но в нем Туман никогда не был. Невольно он потянулся за спину, где не оказалось Вьюнка, но леший засмеялся. - Отлично. Учитывая, что мы оказались в королевских покоях. - Это дом Кйоллаха? – Уточнил генмод на всякий случай. Кейан и демон одновременно кивнули. Братья с любопытством оглядывались, а перерожденцы уже вытягивали шеи, прицеливаясь, что бы из мебели или мелких безделушек подвергнуть ревизии. - А будет ли нам рад верховный Вожак, особенно в свое отсутствие? – уточнил Гора. - Будет, - кивнул Имлерих. Туман вдруг ощутил, что духа леса повело, и помог ему удержать равновесие. Страх кольнул в загривок иголкой. – Куда он денется… -- Что с тобой? – спросил генмод беззвучно. -- Что-что… - Демон смеялся. – У твоего друга Горы хорошие клинки, вот что… Не смертельно, но неприятно. -- А ты молчал и возился со мной?! -- Конечно. Я ведь не меньший стоик и болван, чем Ровный, если говорить честно. Эльфы так старались скрывать свою слабость перед чужаками, что разучились просить помощи у своих, и я не исключение. Поэтому если я дальше буду вести себя, как правильный Вожак твоего народа, назови меня Ровным. И я все пойму. Да, и… помоги мне дойти до во-он того кресла. Справишься? Туман справился. Гора, разумеется, все понял и чуть виновато повел плечом, получив в ответ почти королевский жест. Боль и Страх разлеглись на ковре, издав дружный вздох восторга. Братья круглыми глазами таращились на резной стол, на стрельчатые арки окон и дверей на балкон (или галерею, через оплетшую ее зелень было толком не разобрать), на образцы диковинных минералов и толстые фолианты, разложенные по полкам… - А… что это, Старший? – чирикнул Хром, указав пальцем на стоящую на отдельном столике лютню с длинным и тонким грифом. Гора покосился на Тумана. Туман – на Имлериха. - Это лютня. Она помогает своим звуком рассказывать истории. Она может грустить о погибших, прославлять победы и согревать сердце. Правда, я очень давно не брал ее в руки… Хром попятился, его старший брат тоже чуть отступил, склонив голову, хотя и было ясно, что ничего не поняли не только они, но, возможно и Гора. Земные музыкальные инструменты, видимо, прошли мимо его внимания. Ведьмак взял лютню и чуть замедлился, словно не знал, отдать ее демону или играть самому. - Ну давай, попробую, - буркнул Имлерих. Его пальцы небыстро, осторожно перебрали струны, разбудив странные, летящие звуки. Словно кто-то запер дождь. Словно ветер стучатся в виски… Туман опустился на пол, откидываясь на колено демона – он почему-то знал, что помешать не должен, а место… место было самое то. Кей и Гора устроились напротив. Звук разросся, запутался сам в себе, переплетаясь в мотив. -- Я не играл с того момента, как умер, - только Туману беззвучно шепнул Имлерих. – И верил, что больше этого не смогу. Воистину, что-то окончилось… и начинается нечто новое.

Вот и солнце зашло, наконец. Капли времени меряют вечность. Этот день уже не жилец, Тихо падает синий вечер. Звёздная сеть на небе - белые искры. Мир и бездонный покой в чёрном небе царит. Льётся на грешную землю свет серебристый И, отражаясь в росе, самоцветом горит. Льётся песни печальный мотив, Ничего, что слова непонятны. Эта песня о долгом пути, И о мире, таком необъятном. Пусть ведёт нас звезда вдаль по этой дороге, И нескоро конец, да и будет ли он? И достанет сомнений, забот и тревоги, Путь ведёт в бесконечность по Кругу Времён. Смолк певец и опять тишина, Но осталась на сердце тревога, Ночь молчит, но теперь не до сна, Звёздный свет меня манит в дорогу. Что же, певец, ты наделал мотивом своим, Так одиноко звучащим в подзвёздном покое? Ведь на земле стало больше скитальцем одним! Прочь от спокойствия тянет мотив за собою…

Звук... он был не один. Он вызывал видения, оживлял тени. И вот вокруг - звездная ночь с горьким запахом трав, и теплый плащ обнимал плечи, как дружеская рука, и впереди - бесконечный луч дороги, а позади порог, за которым всегда верят и ждут. За последним аккордом была тишина. Были братцы, недостойно склонившиеся плечо к плечу и взявшиеся за руки. Были с наслаждением когтящие ковер Боль и Страх, в маленьких глазках которых Туману почему-то померещился разум. И был Гора с тоской устремивший взгляд во что-то свое. (Может быть, он вспоминает Пену?) - Верно ты и в самом деле Тот, кто приходит на последний зов, - тихо сказал огромный воин. - Слышал о нем сказку в детстве. О том, что пришел из Тьмы сам. О том, кому было плевать на честь и доблесть, только позвать его в самый последний миг успевал далеко не каждый. Ты отвел беду от Тумана, от младших в самый последний миг. Даже для тех, кто стал бы иначе добычей жесткого мяса в твоем сердце нашлось место. Я ранил тебя, не зная, кто ты есть... - Ты хочешь исполнения какого-то желания. Не знаю, хватит ли на это моей силы, но говори. Туман подумал, что впервые видит Имлериха польщенным. - До клана Грозного я покровительствовал одному племени людей. Они считали меня богом и просили о защите. Они были моим... домом, который стоит защищать. Я ушел оттуда, чтобы не дать охотникам вырезать их. И хотел бы туда вернуться. И если на то будет твоя воля, не навсегда, а приходить на зов твоего клана и дома. Пусть я всего лишь старый изгой Гора, но копье держу крепко. - Сейчас я не знаю, где искать твой дом, Гора, - задумчиво касаясь струн, ответил демон. - Но я даю слово, что отыщу твой мир. Может быть сам, может быть - с помощью человека, подарившего мне возможность ходить между измерениями. И когда я найду дорогу, между там и здесь станет портал, который пропустит тебя и твоих сыновей туда и обратно. Как их хоть зовут? Назовитесь. - Сталь, сын Горы. - Хром, сын Горы. - Так же твердо, как брат, ответил лешему младший.