Туман

Ровный стоял, опираясь спиной о столб, и наблюдал за происходящим вокруг побоищем. Собственно, совершить что-то более активное он не мог, ибо, в отличие от остальных, был крепко приклеен к своему камню сверхпрочной технической лентой-герметиком. Он мог смотреть, ругаться или давать советы, и не более. Последний час ему хотелось только ругаться, чем грязнее, тем лучше. Первым раскрылось яйцо, стоявшее перед уманом. Тот не стал ждать, пока переносчик выберется на свободу, и размазал обитель вместе с содержимым своим невидимым оружием, только тонкие лапки хрустнули. Когда зашевелилось яйцо перед Туманом, он повторил тот же самый трюк. Ровный ждал. Следующей жертвой оказался Рраш – уман пытался помочь и ему, но через всю арену действие не сработало, и уродливый паразит обхватил голову воина. Спустя еще минуту та же участь постигла Рубина. На галерее явно что-то происходило, о пленниках временно забыли. Вожак опустил глаза и понял, что к нему подбирается медленная хвостатая смерть. Уман сделал привычный жест в сторону твари, едва не перерезав себе глотку ошейником, но дальности снова не хватило. Лицехват почему-то решил поупражняться в скалолазаньи и учинил восхождение по облепленным лентой частям тела Ровного. К горлу воина подкатил комок от отвращения, а дальше брезгливого Вожака стошнило прямо на лицехвата. Тварь разжала лапки и скатилась вниз. Ровный вытаращился – удивительнее не было бы, даже надумай лицехват сплясать жреческий танец. - Эликсир, - с хохотом крикнул от своей привязи уман. – Уродцу не понравилась «иволга»! Подожди еще минутку, звереныш, я тебя к родичам отправлю! Но шумный уман паразиту не понравился. Он стремительно метнулся к полубессознательному генмоду и схватил его прежде, чем охотник на чудовищ успел ударить. Белокожий дернулся, на миг блеснул желтыми глазами из-за уродливого подобия маски, и опять обвис. Уман закричал. Наверное, такого сочетания ярости и боли Ровный не слышал за всю свою жизнь. Ему даже захотелось отвесить крикуну затрещину, чтобы не позорился, как обиженный малек. И словно в ответ, с галереи донесся дикий вопль. Ровный увидел, как стремительно и неотвратимо наверх врывается поток жесткачей. Их было много – наверное, почти полный состав улья, почему-то солдаты и стражи вперемешку, - но действовало жесткое мясо с невозможной расчетливостью. Они больше не дрались, они сражались, небольшими слаженными группами налетая на изгоев и разрывая на части, во многих случаях – быстрее, чем по ним успевали попасть. Хитиновые воины почему-то обходили стороной только арену и ее пленников. Спустя несколько секунд на нее вывалился Грозный в изодранных доспехах и кто-то из его последних прихвостней. Жесткачи, окончившие зачистку, расселись очень ровным кружком, дожевывая подхваченные по дороге кусочки. Ровный окончательно перестал понимать происходящее. (Может быть, все это просто дурной сон? Отходняк от медикаментов после серьезного ранения?) Ряды тварей раздвинулись перед маткой, но она всего лишь сопровождала (позади, и по бокам два перерожденца) высокую и странную, особенно жуткую именно своей странностью (в мире нет силы, способной выдрессировать жесткача) фигуру с короной рогов над трофеем-маской. Или НЕ МАСКОЙ… Демон беззвучно вошел в круг со своей свитой. Он смотрел на Грозного и только на Грозного, а на лице умана отчетливо проступало выражение безудержной злобной радости. - Зачем ты пришел, Величайший? – проскрипел вожак несуществующего клана, отступая перед надвигающейся фигурой. В правой руке демон держал меч, и Ровный узнал клинок, выпавший из руки генмода на его планете. С клинка и с левой руки капала кровь яутжа. – Ты желаешь жертву – так пусть она будет тебе в радость! Его одиночный запястник вошел в бок последнему соратнику, добравшись до сердца. Дурная кровь свалился. Ровного передернуло от отвращения. Демон медленно, с шипением выдохнул и также медленно вложил оружие в лапы ближайшего перерожденца, склонившегося, как неокропленный перед наставником. - Честь и слава тебе, Величайший, - заметно успокоился Грозный и только сейчас понял, что во-первых, остался один, а во-вторых, чудовище продолжает надвигаться, только уже с голыми руками. Изгой попятился, но дальше были столбы, а за ними – приветливый круг подавшихся вперед жесткачей. Грозный судорожно вздохнул и взялся за копье. Демон неуловимым движением оказался в шаге от противника и ударил лапой. С перерубленной рукояти посыпались нарезанные каждым когтями кольца, разлетелась пряжка поясного ремня, а по животу протянулась медленно расходящаяся рана. Дурная кровь уронил остатки оружия, зажал дыру ладонью, снова попятился. - Зачем? За что?.. - Ты пытал Тумана. – Голос демона был везде. Казалось, им говорили камни и жесткачи ужасающим многоголосьем. – Ты заставил его бояться. Ты пытался убить моего ведьмака. Ровный дико оглянулся на ухмыляющегося человека. Грозный зарычал и бросился вперед, пытаясь хоть умереть с честью. Ударил демона запястником, но тут ему не повезло. Одной рукой монстр перехватил клинок, и резким движением обломил. Вторая, правая, вошла в рану и рванулась вверх, поднимая тело. Грозный дернулся и обвис. Демон стряхнул его с руки, как куклу, а в окровавленной ладони осталось еще пульсирующее сердце. Чудовище брезгливо взглянуло на добычу и отбросило в сторону. - Странно. Думал – совсем гнилое… - Имлерих! – отчаянно дернул привязь ведьмак. – Туман! Он… Демон повернулся к монолитам и, ускоряя шаг, двинулся вперед, но тут через строй жесткого мяса каким-то необъяснимым чудом проломился здоровяк, благоволивший генмоду. Без пушки, почти без брони, исполосованный, как после гона, но вполне живой и драчливый. Ему навстречу было выдвинулись перерожденцы, но отшатнулись от рёва хозяина, резко сменившего курс. - Нет! Имлерих, нет! Рогатый, вырвавший из рук воина оружие, получивший ножами в бок и поднявший отчаянно отбивающуюся добычу за горло, замер. Генмод каким-то чудом встал, и, повисая на ошейнике, выговорил: - Не надо. Это Гора, он нам помог… Неимоверно сильная рука разжалась. Гора успел пошире расставить ноги и устоял, а не грохнулся на зад. Дышать в изувеченном горжете было совершенно нереально, и его пришлось сдирать вместе с лоскутьями шкуры. Впрочем, наблюдать и мгновенно оценивать происходящее это изгою не мешало. Человек и генмод чудовищу рады, они одна компания – хоть в чем-то за сегодняшний спятивший день можно успокоиться. Ровный торчит у своего клыка, как на постаменте, - и пусть торчит, не станет путаться под ногами. От его парочки подчиненных только что поотпадали лицехваты, ребята вертят головами и пытаются понять, насколько влипли. Их можно было бы и отпустить, но ведь тут же полезут отклеивать Ровного… (С Тумана паразит отвалился раньше. Проклятье, ведь у него должен быстрее работать метаболизм. И быстрее будет расти тварь…) Существо, которое генмод назвал Имлерихом, уже стояло у подножия его камня. Когти рассекли сверхпрочную цепь, вырвав кусок из столба. Белокожий доверчиво потянулся навстречу, пошатнулся и начал падать. Демон подхватил его на руки, легко и потрясающе осторожно. Туман уронил голову на темное плечо. Гора сдвинул себя с места и зашагал к ним. Да, он боялся чуждого существа, куда больше, чем любой матки, хотя бы потому, что ощутил его опасность на своей шкуре. Но сперва всегда нужно доделать работу, и только потом разгребаться с эмоциями. Демон стряхнул с плеч свой богатый плащ, разом став тонким и изящным, и очень осторожно опустил на него мода. Сейчас он никак, ничем, ни единым жестом не напоминал монстра, разрывавшего врагов на части. Гора подумал и, проходя мимо человека, разомкнул его ошейник. -- Спасибо. – Кивнул парень. Гора раздраженно мотнул башкой: понять, где слышится голос человека, в ушах или в мозгу, не получалось. – Я сниму остальных. - С Ровным подожди, - предостерег Гора. -- А… ну да, наверное. Демон удерживал Тумана в полусидячем положении и, еле-еле касаясь кожи, держал ладонь над раной в боку. От этого малозначимого действия вяло сочившаяся кровь унялась совсем, а плоть на глазах срасталась. Вторая ладонь ушла под гриву, поддерживая мальчишке голову. Гора порадовался, что его улыбку скрывает маска. Демон явно был человеческим. Охотники просто не умеют обращаться с ранеными бережно. - Я заражен, - едва слышно выговорил генмод. – Во мне растет тварь… такая, как твой оруженосец. Добей. Пожалуйста. Я видел, как они выходят на свободу, я не хочу так умирать… Гора ощутил, что самоцветные глаза смотрят на него, но ответил все-таки Туману. - Не бойся. Грудолом изгоняется химией, неприятно, но нестрашно, по времени как раз подойдет. Ну, или операцией, если досиделись, тоже можно… Золотые глаза с едва различимыми зрачками удивленно расширились. - Вам что, этого никогда не объясняли? – старый воин понял, что угадал и едва не зарычал от злости. – Уррроды. Поверь, даже до операции у тебя есть не меньше часа, потому что делают ее обычно на вторые сутки. И, да, я умею это делать. - Только самки могут тереться около воина. Никакие раны не оправдывают проявлений слабости… Гора медленно повернулся. Кому отвечал Ровный, и почему он делал это громко, изгою было фиолетово, а что-нибудь сказать, и даже выругаться Гора не мог, потому что от злости свело челюсти. Демон также медленно повернул рогатую башку, и синие камни в глазницах налились багрянцем. - Ровный!.. – почти взвыл ведьмак, боровшийся с клейкой лентой. – Ну кто, вот скажи, кто тянул тебя за язык?! - У каждого народа свои привычки и обычаи, и не стоит ровнять их с нашими, - привычно выступил миротворцем Рубин, но вряд ли в этот раз ему бы удалось прекратить скандал, если бы... позже Гора подумал, что уж какое-нибудь "если" всегда найдется в самый неподходящий момент. Ряды жесткачей раздвинули четыре крупных стража, которые с пиететом волокли безоружных, активно отпинывающихся братцев. Бывший офицер Грозного негромко, но весьма грубо и всеобъемлюще высказался.