Кукловод

       Джису шла по коридору школы прямо в течение урока. После выхода с больничного она будто сама не своя. Её глаза стеклянные, кожа всё такая же бледная, а улыбки как раньше от неё не дождёшься даже с применением шантажа. Она была огорчена развитием событий, совершенно подавлена и видела утешение только в одиночестве, в ещё большем накручивании, но, увы, детка, это тебе совсем не поможет. И прямо сейчас, когда она отпросилась в туалет на уроке английского языка, сердобольная учительница отпустила её, хоть и не было разрешено. После того ужасного убийства ученики под строгим конвоем. Джису не хотела идти в туалет, она снова нуждалась в собственном закрытии, в замкнутости и личных переживаниях. Её душу терзал тот искренний гнев парня, к которому она неровно дышит, слежка убийцы и проблемы на работе отца. Когда он увидел, что его дочь в ужасном состоянии, расстроился ещё больше, почему опять бремя обвинения легло на Ким. Она виновата во всём. Начиная от потери ключа и заканчивая седыми волосами отца.        Синоним слову «проблема» — Ким Джису.        Девушка старалась стучать подошвой ботинок тише, однако кафель всё равно оповещал о том, что кто-то гуляет по коридору. Это же услышал и психолог, который в тот момент, стоя где-то в углу небольшого «кармана», искал что-то в телефоне. Рядом был его кабинет, в который он переехал относительно недавно. Мужчина поднял взгляд в любопытстве и, поправив свои очки в чёрной оправе, разглядел Ким Джису. Он тут же вышел ей навстречу и перегородил дорогу, замечая угрюмое лицо.        — Так, куда это мы идём? А, Джису, признавайся! — Он по-детски улыбнулся, однако в ответ получил лишь презрительный взгляд, который так и говорил: «свали». Мужчина выпрямился и, оглянувшись, с волнением посмотрел на Джису.        — Простите, сейчас не до шуток, — Ким хотела уже обойти его, как почувствовала, что её поймали за плечи. Она с удивлением окинула психолога взглядом. Он поставил её перед собой и завёл серьёзный разговор.        — Говори, куда собралась, иначе не пропущу. Дальше вход на крышу, а ты в таком состоянии.        Сложив руки на груди, мужчина стал сверлить её макушку взглядом. Джису опустила голову и вздохнула. Она медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла прочь, прибавив скорости. Психолог недоуменно подорвался.        — Эй, Джису, ты собралась удрать? — Погнался за ней, вскоре остановил и развернул к себе. Он заглянул в её уставшие и больные глаза и, замерев на секунду, не смог выдохнуть. — Ты… ты, пойдем со мной. Поговорим. Твоё состояние оставляет желать лучшего.        Джису потянули за рукав рубашки, она, едва переставляя ноги, пошла за психологом. Ей, собственно, было всё равно, где уйти в себя. Даже рядом с этим мужчиной сможет это сделать — он ей не указ. Психолог отворил дверь своего кабинета и пропустил ученицу впереди себя, она тут же приземлилась на стул, находившийся рядом с его столом. Небольшая каморка, которая раньше тоже была одной из кладовых, освещалась одним небольшим окошком. Солнечный свет падал на стол и беспощадно обесцвечивал все рукописные записи. Джису подняла голову и посмотрела на психолога.        — Я жду, когда расскажешь про свои страхи и тревоги, а то я начну спрашивать ужасно скучные вопросы про твоё душевное состояние, — он задержал между зубов овсяное печение и понёс к столу две чашки с горячими напитками, под мышкой держа коробку лакомства. — Я сделал тебе горячий шоколад, как ты… — он замолчал, — то есть тебе же нельзя что-то другое. К примеру, кофе — это штука повышающая давление и улучшающая работоспособность. Детям же он не разрешается.        Мужчина нервно хихикнул, когда понял, что его речь совершенно не складна. Он поставил перед ней белый стакан, и Джису наивно заглянула в него сверху.        — Не суетитесь. Я люблю горячий шоколад, — она чуть улыбнулась, почему психолог смог хотя бы выдохнуть. — А зачем вам кофе, если вы и так активный? Пока я отсидела три урока, вы прошли мимо моего класса шесть раз.        Ким смотрела с таким любопытством, что психолог замер, опираясь о книжные полки, которые стоят тут уже который век. Наверное, они тут стояли в эру динозавров, а вокруг них построили учебное заведение. Мужчина прожевал кусочек печения и взял со стола свой стакан с быстрорастворимым кофе. Даже не позавтракал.        — За компанию, Джису. Ведь всегда приятно, когда разговор разбавляется совместным занятием. Не вдумывайся, обычно это на подсознательном уровне позволяет человеку чуть раскрепоститься. — Он, хлюпая, едва смог сделать глоток ну очень горячего кофе. — Ну так что, — скривился, преодолевая боль жжения языка, — ты сама не своя.        Ким вздохнула и снова ссутулилась, отводя взгляд в сторону. Была ни была.        — Я чувствую себя обузой, — она замолчала, а потом, отогнав от себя лишние мысли, продолжила: — а ещё я ужасно боюсь последствий этого убийства. Вся эта нервотрёпка с расследованием так утомляет и грузит…        — Понимаю, — сказал мужчина, отпивая из кружки кофе, — я сегодня именно из-за этого дела бегал по всей школе. Сразу появилось столько неуравновешенных детей, что хоть за справкой посылай. — Он хмыкнул, когда Ким скованно и чуть смущённо улыбнулась. — А ты… не переживай, я же изучаю поведение людей, поэтому могу сказать точно: ты невиновна. Не стоит себя накручивать, тебя любят — и это самое главное.        Джису медленно отпила из стакана шоколад и сморщилась, ощущая жжение языка. Горячо. Но сахар и разговор помог ей почувствовать себя лучше. Вдруг раздался звонок. Мужчина с удивлением покосился на наручные часы и досадно простонал, устало наклоняя голову. Он оставил стакан с печением на стол и посмотрел с печалью на Джису.        — Ну что же, тебе пора готовиться к следующему уроку, а я должен пойти на совещание кафедры. — Мужчина проследил за тем, как Джису, поедая печенье, пошла в сторону выхода, — всего хорошего, Ким Джису. Если тебя что-то тревожит — я всегда здесь и готов помочь.        Ким обернулась, шагая по коридору, а потом остановилась. Она закивала и помахала рукой, почему психолог продолжал смотреть на неё с улыбкой. Такая милая и невинная. О чёрт, угораздило же её стать свидетелем такого непростого случая. Мужчина проследил за тем, как девушка уже скрылась за углом, а потом вдруг вспомнил, что ему давно пора на совещание.        — Точно! Не дремлю, не дремлю.        Он побежал в совершенно противоположную от Джису сторону, громко шаркая подошвой по треснувшему кафелю…

***

       Юнги сидел на заднем дворе школы, прямо на холодных бетонных трибунах. Он смотрел куда-то вдаль и, доставая одной рукой позади себя камни из клумбы, кидал их вперёд. Всегда любил выходить между уроками на улицу и делать что-нибудь разрушительного характера, а иногда, если попадётся мяч, то с особой злостью поотбивать его от пола. В этом и состоял его скверный характер. Мин сам понимал, что чтобы не срываться на людях, в чём и заключалась его особенность, то стоит вымещать свои потроха на неодушевлённых предметах. Что творилось в это время в его голове — неизвестно. Но его лицо становится таким задумчивым, таким сосредоточенным, а в глазах отображается вся внутренняя война. Никто не знает: убивает ли он кого-то в мыслях, расчленяет, или гладит ласково по голове, но возвращается он в школу преспокойнейшим человеком, если, конечно, не произойдёт что-то по дороге…        Да, и так получилось, что Ким Дженни, глядя на солнечную погоду на улице, несмотря на такое время года, захотелось выйти. Она, растягивая рукава своего полосатого свитера, шла к выходу, с каждым шагом ощущая всё больше и больше радости. Девушка, только вдохнув свежий, чуть морозный воздух, почувствовала, будто вырвалась из клетки. У старшеклассников открывается возможность вырваться на улицу и благополучно сбежать, когда охранники уходят на обед и возвращаются примерно к началу следующего урока. Ким быстро спрыгнула со ступенек и пошла в сторону стадиона, где неподалёку был лесопарк, служивший для людей, живущих неподалёку, отличным местом для времяпровождения. Но её интересовало не это. Ступая к лестничному пролёту, она ненароком увидела на трибунах одинокого парня, который постоянно дёргался, делая монотонную работу. Приглядевшись, она сразу узнала в тёмной фигуре Юнги. И она тут же прибавила шаг, чтобы поскорее выйти на улицу. А уже будучи на самом заднем двое, вдруг остановилась.        Надо ли делать это? Нужно ли идти к нему? Не оттолкнёт ли снова? Но Дженни лишь уверенно сжала губы и почти сорвалась на бег, желая застать парня неожиданно и так, чтобы у того не было оснований уйти. Она преследовала одну трепещущую цель: поделиться мыслями. Такими, что услышать их можно только Юнги. Они оба замешаны в этом, оба жертвы и невиновны. Поэтому это тихое безлюдное место просто прекрасное стечение обстоятельств, способное сомнениям выпустить Дженни из своих оков. Девушка с одышкой прошла вдоль самого верхнего ряда и села прямо возле Юнги. Лишь несколько сантиметров отделяло их, на которые Мин не обратил и внимания, а вот эта жёлто-фиолетовая расцветка свитера въелась так сильно, что с каждой попыткой моргания он видел эту одежду и её лицо.        Они молчали. Юнги всё кидал камни вниз, как будто зациклился, а Дженни вдруг потеряла всю уверенность. Ей казалось, нет, у неё уже был панический страх, что любое её слово, адресованное Мину, станет посмешищем и полностью потеряет свою силу. При одной такой только мысли, она вжималась в свои плечи сильнее, горбясь.        — Девушкам нельзя сидеть на холодном бетоне, — будто невзначай произнёс парень, наконец заканчивая опустошать клумбу. Он повернул голову к Дженни и осмотрел её с ног до головы, замечая длину школьной юбки и скомканные в кулаках рукава водолазки. Холодно же. — Я знаю, что ты пришла что-то сказать. Говори.        Ким подняла голову и осмотрела затылок парня. Он сидел, опираясь локтями о колени и складывая ладони в замок. Сердце забилось громче и чаще. Что с ним? Где прежний холод, с которым не сравнится даже температура самого айсберга.        — Тот пистолет… его подбросили, — выдала Дженни и стала ожидать реакцию Юнги. Парень медленно обернулся и скептично хмыкнул, будто не ожидал чего-то нового.        — Капитан очевидность. — Ответил Мин, поворачивая голову в сторону Ким. — Ты разве сразу не догадалась об этом? Он как-то внезапно исчез из моего шкафчика, а потом оказался в ящике детектива. — Юнги тяжело вдохнул и снова посмотрел впереди себя, прикрывая глаза. — Чертовщина какая-то. Я не понимаю, кто мог его стащить и зачем вообще.        Дженни подвинулась чуть и ближе и уже хотела положить свою ладонь на его спину, как парень встал на ноги, отходя дальше. Он сложил руки на боках и думал. Размышлял обо всём, потому что кто-то определённо их путал. Укутал в своей паутине, из которой можно вырваться перед тем, как тебя съест гигантский паук, только если быть бойким и резвым.        — Он просто играет с нами, — подвёл итоги Юнги, повернувшись лицом к Дженни. Она посмотрела на него в ответ с вопросом в глазах.        — Просто скажи, откуда у тебя пистолет? Мы можем оттолкнуться от этого факта, и, возможно, рассмотреть тактику всех его действий. — Ким тоже встала на ноги. Между ними было от силы пару метров. Юнги не чувствовал прежнего раздражения от общества одноклассницы.        — Я нашёл его недалеко от школы. — Заявил Мин, сощурившись. Дженни нахмурилась.        — Ты просто взял потерянный пистолет? Зачем?        Мин Юнги усмехнулся, когда увидел в её глазах ужас и брезгливость одновременно. Он понимал, что, сказав такие слова, скорее всего стал выглядеть сумасшедшим, но у него совершенно не было каких-то порочных умыслов. Пусть он и причислялся к группе «хулиганов», но не любил применять более кардинальные меры, чем обычная потасовка или драка, ограничивающаяся кулаками.        — Я хотел отнести его в полицию, или как-то по-другому найти хозяина. Он был заряжен, к тому же попади не в правильные руки, обычный пистолет превратился бы в самое настоящее оружие, — на одном дыхании произнёс Юнги, с каждым своим словом наблюдая на лице Дженни всё больше и больше удивления. В конце концов он просто вздохнул, махнув рукой. — Зачем я вообще перед тобой оправдываюсь?        Юнги вновь отвернулся от неё и поднял голову вверх, рассматривая яркое ясное небо, которое заставляло щуриться. Дженни всё ещё не верила своим ушам.        — Сумасшествие, — тихо прошептала она, а потом моргнула, снова фокусируя взгляд на затылке Юнги. Она хотела уже завести нравоучительный разговор, как её посетила другая мысль, даже заставившая раскрыть её рот в немом удивлении и восторге. — Получается, он решил создать между нами прочную сеть вины, приплетая к каждому какую-то улику?        Юнги повернулся, вопросительно сдвигая брови к переносице. Он наклонил чуть голову в сторону, а потом посмотрел в глаза Дженни. Девушка сначала кивнула сама себе, а потом, заметив недоумение Мина, решила рассказать про свои догадки.        — Помнишь? Мы с девочками тоже виноваты из-за того что недоглядели за ключами. Изначально один дубликат был на руках у меня с Джису, и мы передавали его, но в итоге действительно потеряли. А второй всегда был в шкафчике Розэ, она лишь изредка брала его, чтобы с помощью радио объявить о собрании кружка журналистов. — Ким как-то задумчиво улыбнулась, ступая к Юнги ближе. Она надеялась, что он ухватил её мысль, однако на лице был всё тот же недоверчивый скепсис.        — И что?        Дженни закатила глаза, чуть топнув ногой. Она заправила прядь прямых волос за ухо и продолжила:        — И то. Ключа в шкафчике не оказалось. — Юнги, кажется, понял её мысль и даже задумался, отводя заинтересованный взгляд в сторону. — Потом его нашли в шкафчике Тэхёна, понимаешь? Он подставляет нас. Пользуется, путая ещё сильнее, будто тут не просто убийство, а целый заговор.        Юнги угрюмо вздохнул, осматривая черты лица Ким Дженни — одноклассницы, с которой он вообще не общался до этого самого момента. Более того, после того убийства начал ужасно издеваться над ней, обвинять во всём. А сейчас она стояла перед ним и с наивными впечатлительными глазами делилась своими мыслями. Почему именно с ним? Почему он больше её не отталкивает, не видит, что та смогла бы стать настоящей убийцей? Стыдливо называл себя дураком, вспоминая тот самый момент в туалете.        — И что ты предлагаешь делать? Проследить закономерность? — Сложив руки на груди, сказал Юнги, будто это являлось изначально чем-то простым. Дженни даже почти улыбнулась, предвкушая то, что её мысли на верном ходу. Она всё так же опаляла холодного Юнги искренностью, не в значении «правды», а от слова «искра».        — Именно! — Она почти подорвалась с места. — Я знаю, у кого может оказаться следующая улика! — Дженни наклонила голову, рассматривая свои пальцы, которые сгибала, считая своих одноклассников. — Розэ — нет, ты, Юнги — нет, Тэхён — нет, я, Джису — нет. Тогда, получается… Чонгук?..        Тем временем на всю мужскую раздевалку раздавался шум воды, доносящийся из душа. В общей душевой стоял только Чон Чонгук. Он смывал с себя остатки тренировки, прошедшей под руководством школьного тренера. По его длинной чёлке стекала вода, когда парень наклонил голову вниз, чтобы открыть глаза без попадания в них воды. Чонгук, после десяти минут расслабления под струями воды, наконец вышел из душевой с полотенцем на бёдрах. Парень сел на лавочку рядом, где чуть выше на крючке висел пиджак от формы. Чонгук осмотрел скомканную спортивную форму и заметил, что на белой футболке и чёрных шортах остались следы от травы газона. Он устало вздохнул и кинул их в сумку, оглядываясь теперь в поисках школьной униформы. Отлично, теперь совсем нечего надеть под пиджак. Однако его разочарование сменилось внезапным удивлением. Чон расслабленно подошёл к своему шкафчику и, открыв его впервые за последние несколько месяцев, заметил почти полнейшую пустоту. Сверху на полочке лежала зубная щётка с тюбиком пасты, а внизу лишь единственная аккуратно сложенная белая футболка. Чонгук взял её и уже хотел развернуться, закрывая шкафчик, как вдруг заметил что-то блестящее под тусклыми лучами солнца. Парень прищурился и медленно отошёл в сторону, пропуская свет. Это было очертание пистолета.        Чонгук взволнованно дёрнул плечами и медленно стал тянуть руку вперёд, но так и не коснулся пистолета — себе же хуже будет. Однако он схватил лежащую рядом записку, от которой ожидал всё, причём без волнительного удивления или шока. Он развернул её и быстро вчитался в три единственные слова, являющиеся продолжением той самой записки, про которую Чонгук иногда напряжённо вспоминал.        «…я тебя убью.»        Чонгук громко усмехнулся и быстро скомкал угрожающую бумажку, точно кидая её в мусорное ведро. Но его веселье тут же рассеялось, взглянув снова на пистолет. Тут же его накрыл приступ злости, что посетил его ещё недавно дома у Джису. Парень сжал руки в кулаках и гневно захлопнул металлическую дверцу, закрывая на пару секунд глаза. Он попытался успокоиться, но теперь чувствовал раздражение в три раза сильнее. Тут же Чон подорвался, закрывая свой шкафчик на замок и быстро одеваясь. Спортивная сумка была повешена на плечо, кроссовки переобуты на школьные туфли. Чонгук вышел из раздевалки, точно так же зло захлопывая дверь. Он шёл уверенно, целеустремлённо намереваясь сейчас разглядеть ту девушку, виновницу всех бед, в толпе и сказать ей пару ласковых. Парень хотел увидеть её в классе, но нашёл гораздо раньше — по дороге. Когда Джису медленно шла по коридору по направлению от кабинета психолога, совсем не смотрела по сторонам. Этим и воспользовался Чонгук, заталкивая её в безлюдный класс. Не успела она испуганно вздохнуть, как дверь за ней закрылась, а перед лицом была ужасно злая физиономия одноклассника. Тут же девушка вжалась в стену, чувствуя его гневную одышку и прожигающий ненавистный взгляд. Что опять она сделала не так?        — Ты и твой папаша прекратят играть со мной в игры? — Его кулак притянулся к стене прямо возле головы Джису. Девушка вздрогнула, она не могла сказать и слова: их было слишком много. — Хватит уже втягивать меня в это дерьмо! Ты думаешь, я не понял, как твой озабоченный отец пытается унизить меня?        — О чём ты вообще? — Вдруг подала девушка голос, но тут же получила в ответ гораздо больше, чуть ли не проклятие.        — Если я только посмею положить на тебя глаз — меня сразу же убьют. Смешно, аплодисменты! Просто отморозки, которые совсем помешались на своих полицейских разборках. — Чонгук позволил себе усмехнуться, что ранило сердце Джису ещё больше. Она молча смотрела в его глаза и не могла поверить себе же: как смогла влюбиться в такого мерзкого монстра. Ведь её семья ни в чём не виновата, так почему же он вдруг повесил всё на них, при этом втыкая нож в спину Ким ещё глубже. Знал же, что симпатичен ей. — Хотя, знаешь… я посмею начать с тобой встречаться, чтобы проверить, больная ли ваша семья или нет.        Тут же его ладони оказались на щеках Джису, а его губы грубо коснулись её. Сжав подбородок пальцами, он просунул свой язык глубже, целуя вовсе не нежно, кусая губы и сплетая языки в узел. Ким тут же стала вырываться, дёргая головой и отталкивая его своими руками. Он серьезно? Он оскорбил её так, что теперь она никогда не согласиться иметь с ним что-то общее.        — Нет! — Она стала мотать головой ещё сильнее, а потом толкнула парня так, что он, потеряв на время опору, пошатнулся и попятился назад, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Теперь я вообще не хочу видеть тебя, Чонгук.        По её щеке стала скатываться первая слеза, когда Ким в последний раз посмотрела на ошарашенного Чонгука. Она быстро отворила дверь и выбежала, прислоняя ладони к лицу…        Ты, убийца, совсем не заботишься о ней, а наоборот только убиваешь. Совсем не этого ведь добивался, правда?