Ман — убийца века

      С десяток секунд белесая от страха Вивьен металась от двери к двери, пока одна из дальних не отворилась сама и в коридор не выбежал парнишка лет шестнадцати, не больше. Охватившая его паника отражалась на тонких губах, сведенных низких бровях и в платиновых глазах, не затронув черного шелка волос, разделенных опрятным пробором. Тонкими чертами, худобой и накрахмаленными брюками и сорочкой он напоминал только что вынутую из упаковки куклу, всего лишь имитацию человека, кою Вивьен Роше вполне могла бы себе позволить.       — Что происходит?.. — воскликнул он, нырнув под руку Вивьен, как под материнское крыло.       — Не волнуйся, мы будем в полнейшем порядке… если сейчас же поторопимся… — Голос Роше дрожал подобно натянутой струне, угрожающей лопнуть, однако любые волнения Вивьен браво отбросила — хотя бы до момента, когда она и ее юный подопечный окажутся в относительной безопасности.       Под оглушающий рев сирены Вивьен в обнимку с мальчиком, Ман и Крысолов сбежали по ступеням на первый этаж и остановились посреди холла. К дверям хозяйка дома не рвалась: вместо этого она свернула в тень лестницы, с силой вдавила вертикальную плиту, которая с глухим треском ей поддалась и медленно отъехала в сторону. Женские, вовсе не слабые пальцы стиснули металл — с животным рыком Вивьен повернула пыльный штурвал защитно-герметической двери, и та открылась, душераздирающе мучая изрыгающий потусторонний скрежет пол.       — Бомбоубежище?.. — обронил нервную улыбку Крысолов.       — Лучше, — ответила Роше, взяла за руку мальчишку, и их обоих поглотила темнота. Недолго думая, Ман последовал ее примеру, а за ним в непроглядную черноту шагнул и Тод.       Громко щелкнул рубильник под ладонью Вивьен, и гирлянда из крупных белых ламп осветила длинный коридор, обшитый металлом со всех сторон. Грубо оттолкнув Крысолова в сторонку, Роше протиснулась к внутреннему штурвалу и задраила дверь.       — Быстрее! — крикнула она, вернулась к Юджину, тотчас обхватившему обеими руками ее похолодевшую ладонь. — Дальше будет лестница: чем ниже мы спустимся, тем в большей безопасности будем.       Впереди мальчика она бежала по туннелю, шаг в шаг — Ман и Крысолов; гулкий шум пóступи будто бы бесконечно рикошетил от пола к обшивке стен и потолка.       — Ты уверена, — поверх голов вопрошал на бегу Крысолов, — что ниже нам точно ничего не будет угрожать?!       — Это бомбоубежище первой категории: защищено от всех видов воздействия! Но чем дальше мы будем от эпицентра взрыва, тем выше вероятность, что прямое попадание ракеты «земля-земля», направляющейся сюда, нас вообще никак не затронет!       Вивьен резко остановилась; Тод налетел на спину Мана. Впереди была стена. Роше отдраила гермокрышку напольного люка и подвела к открывшемуся проходу подростка:       — Давай, Юджин, ты первый. Крепко держись, будь аккуратен… И не бойся: там невысоко.       Кивнув, мальчик начал спускаться по вертикальной лестнице. Его сбившееся по вине страха дыхание было отчетливо слышно, к металлу он прижимался всем телом, погружаясь в сплошную неизвестность, где ориентироваться можно было только наощупь. Когда подошвы его заоблачно дорогих лакированных ботинок коснулись пола, Вивьен ловко спустилась на нижний этаж и при помощи очередного тугого рубильника включила свет и там, благодаря чему Ман и Крысолов преодолели лестницу за несколько секунд. Задраила люк Роше вновь сама, привыкшая полагаться после гибели отца на собственные силы…       Не успела Вивьен отдернуть руку от внутреннего штурвала, как бомбоубежище вместе со всеми владениями Роше и соседними участками тряхнуло. Лестница выскользнула из пальцев — и сорвавшуюся Вивьен в последний миг подхватил Ман, не дав ей раскроить череп. Юджин в ужасе вжался в стену, закрыл уши ладошками, но этот детский поступок не спас его от адского грохота наверху. Сюртук Крысолова разразился хором перепуганного крысиного писка. Сам Тод неосознанно уцепился за рукав Мана, прикованный взглядом к металлу над головой, словно сквозь него и земную толщу он мог видеть, как великолепное поместье почившего Жана и Вивьен Роше превращается в руины.       — Другой выход же есть? — непоколебимо уточнил Ман.       — Разумеется, — кивнула Вивьен, прижав к груди зажмурившегося Юджина. — Дальше тоннель поднимается и выведет нас в перелесок. — Ноги мальчика тряслись, и вместе с ним Роше осторожно опустилась на пол. — Посидим здесь немного — совсем чуть-чуть, — подняла она глаза на Мана. — Ривэль не знает об этом ходе: он рылся тайно, и всех рабочих по завершении строительства мне пришлось убить. Никто, кроме меня, не в курсе.       Ман сдержанно кивнул и отошел от убаюкивающей Юджина Вивьен на несколько уверенных шагов. Тод стоял на месте, не моргая. Ломанно он опустил голову, взгляд плавал по металлу, но никак не находил, за что бы зацепиться. Подумать только… Не будь дом Роше снабжен системой предупреждения о ракетном нападении, он был бы уже мертв — за мгновение его тело разметало б по округе… Сердце не желало успокоиться, легкие в противовес ему отказывались работать: Крысолов задыхался, однако ничего не мог с этим поделать, скованный оцепенением. Из-под руки Вивьен на него боязливо поглядывал Юджин, всецело понимающий состояние Тода… Резкая боль в плече пробудила его и вернула контроль над мышцами; губы Крысолова дернулись в подобии улыбки, адресованной смышленому питомцу, ласково укусившему его. Хотя вряд ли то был холодный крысиный расчет. Чудо, что Тода вообще не загрызли, когда прогремел взрыв…       На негнущихся ногах он добрался до Мана, спокойно рассевшегося на полу, и сполз по стене подле него.       — Ты… — попытался вернуть будничный тон Крысолов. — …не выглядишь особо испуганным…       — Эмоции — это по части Феликса. Мое дело — спасать нас обоих.       — Что ж, спасибо за заботу…       — «Нас обоих» — меня и Феликса.       — Оу… — неловко выдохнул Тод. — Но все равно спасибо: рад, что я жив… что все мы живы, — добавил он, почувствовав кроткое шебаршащие в ткани. — Продумываешь наши следующие действия?       — Именно, — ответил Ман и сдавил зубами нижнюю губу: к сожалению, боль не смогла отогнать приступ зевоты… Ман встал. По рукам и ногам разливалась сонная ватность. — Нам нужно скорее найти безопасное место…       — Можем заглянуть к старику, который снабжает меня оружием и прочими полезными штучками.       — На сколько часов у него можно будет остановиться?       — Да на сколько угодно. Он не связан ни с Ривэль, ни с ее ватагой. Это мой человек, практически семья, — улыбнулся Крысолов, поднявшись на ноги. Позади него Вивьен и Юджин сделали то же. — У него часовая мастерская в соседнем районе. Под прикрытием законного бизнеса он может собирать что угодно. Не знаю, помнишь ли ты шарики с сонным газом на ошейниках моих крыс, но это его работа — совместный проект с одним… «химиком»…       — Идем, — низким голосом перебил его Ман и первым устремился вперед по туннелю. Походка его была уже не столь тверда, правой ладонью Ман опирался на стенку, что заставило брови Крысолова дернуться к переносице. Рысцой нагнав кумира, Тод шепнул ему под руку:       — Что происходит?..       — Я хочу спать…       — Ох, только Феликса сейчас не хватало…       — Вот именно.       Не сбавляя хода, Тод обхватил Мана вокруг пояса, перекинул его руку через свое плечо.       — Так будет быстрее… — пояснил Крысолов. За их спинами мерно гремели скорые шаги Вивьен и Юджина. — Ты только не отключайся: даже не думай глаза закрывать… У старика над мастерской — комнаты: не отель, конечно, но отоспаться как следует сможешь… Пристегну тебя наручниками к кровати, и Феликс точно не попытается дать деру, — ухмыльнулся Тод.       — Не смей вредить ему…       — Я помню. Запомнил еще тогда, когда ты меня душил.       Приближались стена с вертикальной лестницей и потолочный люк. На сей раз штурвал гермодвери открутил Крысолов, первым же и поднялся в металлическую душегубку со снабженной кодовым замком герметической дверью. Ман взобрался по лестнице с ложной бодростью, но наверху ему все же понадобилась рука Крысолова. Вслед за ним из туннеля вылезли Юджин и Вивьен. Последняя ввела не меньше десяти цифр на настенной клавиатуре — дверь со скрежетом неторопливо начала открылась, и в лица четверки подул прохладный ветер, несущий запах лесной сырости. Секретный проход вывел беглецов в глубокий голый овраг, выбраться из которого удалось лишь благодаря длинным ветвям приунывшей ивы на склоне.       Путь сквозь перелесок был не самым приятным: под ноги чаще, чем хотелось бы, попадались коряги, пеньки, кочки и ямы; в глубине души Ман был неимоверно признателен Крысолову за подставленное плечо, ведь без него, наверняка, давно бы уже рухнул наземь и в следующую секунду уснул на жесткой сыроватой травяной подушке. Вивьен постоянно оглядывалась, но из-за стены стволов и волнующейся осенней листвы не могла увидеть, что же стало с землей, которой она владеет.       — Расскажи мне что-нибудь… — вымотанно выдохнул Ман, и Крысолов обеспокоенно взглянул на него.       — Что именно?       — Что угодно… — Тишина смешивалась с дремотой, усиливая ее молочный туман, заполняющий легкие и черепную коробку. Мозг необходимо было занять, чтобы не отключиться, однако у самого Мана на это уже не было сил.       — Старик, к которому мы идем, когда-то жил со мной по соседству — когда я был мелким совсем… и семья у меня была… — скованно добавил Тод, оступившись; хрустнула переломанная в щепки ветка под его подошвой. — Я не знал, чем он тогда занимался: для меня это был просто бородатый мужик, к которому все знакомые ходили с поломанной техникой, — и за сущие копейки, чисто символическую плату, он мог починить что угодно! Его уважали за мастерство, отзывчивость, прощали немногословность и… сомнительных посетителей его малюсенькой ремонтной мастерской…       Лесок редел. Громче бурчали машины, катящиеся под уклон по двухполосной дороге. Веки Мана тяжелели, пусть он и вслушивался в слова Крысолова, визуализировал все. В глаза словно насыпали песка… Порой воображаемые картины становились уж слишком реальны — Ман проваливался в сон и ежеминутно прогонял его, потряхивая головой.       — …Со стариком мы пересекались только во дворе, где я проводил как можно больше времени (только б не дома), а он выходил туда покурить. Наше общение ограничивалось обменом приветствиями — пока мать не бросила отца. О подобных событиях всегда становилось известно соседям, и каждый считал своим долгом пожалеть, предложить сладостей, как будто это могло что-то исправить, — поморщился Тод.       Перелесок остался за спиной. Крысолов и Ман остановились на темном асфальте. Вивьен в нескольких шагах от них пыталась поймать такси, держа за руку сбитого с толку Юджина, точно несмышленого щенка на поводке.       — …Старик был не таким поверхностным, как остальные, — он заглядывал глубже. Как-то он купил мне бутылку корневого пива и сходу спросил: «Часто тебя папаша лупит?» — и как разглядел синяки под закрытой одежкой…       Наконец-то, поблизости затормозило такси. Крысолов дотащил Мана до авто (ноги второго заплетались) и занял вместе с ним заднее сиденье. Рядом с Тодом Вивьен боязливо посадила Юджина, а сама разместилась на переднем пассажирском. Крысолов назвал адрес, и зрелая женщина-водитель с редким серебром, затерявшимся в коротких волосах, вернула такси в ленивый поток машин.       — За что отец… тебя бил?.. — сквозь сонную муть спросил Ман. Держать голову ровно для него ныне стало невыполнимой задачей, и, вконец обессилев, он опустился виском на плечо Крысолова. В нос ударили спертый аромат пыли и в чем-то приятный запах крысиной шерсти.       — За… дело, — в общем-то, никак ответил Тод. — Но в любое время я мог сбежать от него во двор, где обязательно встречал старика и отправлялся к нему в мастерскую: там было множество всяких классных непонятных штук, и к моим странностям старик относился с пониманием, никогда не гнал крыс, как отец, не давил их, только чтобы доказать мне свою правоту… В итоге у старика я бывал чаще, чем дома, — ностальгически проговорил Крысолов, глядя поверх головы Мана в окно, — и оставался ночевать в комнате сына старика, которого я не видел ни разу уже много лет… Потом с отцом приключился неприятный инцидент, — чрезмерно весело и облегченно припомнил Тод, — и старик стал моим опекуном. Долгое время он старался держать меня подальше от своей второй работы, но все же понял, что с моими талантами и нездоровыми склонностями я смогу адаптироваться и выжить только по ту сторону закона. Поддерживал меня как мог и продолжает до сих пор, когда нам удается тайком встретиться.       Крысолов светил теплой улыбкой в ледяное стекло, за которым убегали прочь дома и пешеходы. Веки Мана были плотно сомкнуты, подбородок — прижат к правой ключице. Тело спало мертвым сном, лишившись пилота: ни серийный убийца, ни Феликс не видели вздымающийся к темнеющему небу черный дым; не чувствовали, как замедлилось такси в окружении тормозящих машин; не слышали вой пожарных сирен и истерики перепуганных горожан…       — Матерь Божья… — проронила водитель и вдавила в пол левую педаль.       С потрясенного лица Тода сошла вся краска. Если б не Ман, блокировавший своим телом для него дверь, Крысолов оказался бы уже посреди людского столпотворения — перед завалами, на месте которых еще час назад стояли три жилых дома. По краям воронки каменные глыбы перемешались с грязным металлом и обломками мебели, в центре же ничего не было видно из-за сплошного угольного марева, сопротивляющегося усилиям пожарных.       Скрипнул подголовник переднего пассажирского кресла.       — Мы что, ехали сюда?.. — обернулась Вивьен.       Тод молчал, не отводя расширенных глаз от пустоты, образовавшейся на месте его счастливых воспоминаний. Сознание немощно билось о закрытое окно в пустых потугах проснуться, закончить страшнейший кошмар из возможных…       Не найдя подходящих слов, Роше отвернулась к лобовому стеклу и сухо обратилась к водителю:       — Отвезите нас в ближайший мотель.