Ман — убийца века

      Сбегать от бара «В бутылке» за тридевять земель не пришлось. Как только сирены пожарных машин перестали резать слух, черные от копоти Ман и Крысолов свернули на одну из крупных улиц и скрылись за дверями забегаловки, стекла которой пестрили от огромных плакатов со специальными предложениями. Внутри было достаточно свободных мест, но первым делом парочка авантюристов наведалась в туалет. Стоя перед мутноватыми зеркалами, занимающими одну стену практически целиком, они смывали с лиц грязь и чужую запекшуюся кровь; некогда белоснежные фаянсовые раковины посерели от черных, будто бы акварельных капель. Половина рулона туалетной бумаги ушла на то, чтобы привести костюм Крысолова в божеский вид. Только через четверть часа преображенные убийцы вернулись в зал, и к занятому ими столику, окруженному мягкими красными диванчиками, подплыла официантка в классическом белом фартуке и с блокнотом в руке. Не глядя в меню, Ман заказал крепкий кофе и яичницу с беконом и тостами. Крысолов, притягивающий своим неординарным нарядом недовольные взгляды прочих посетителей и персонала, остановил свой выбор на десяти слегка отваренных сосисках, газировке и бургере с экстра-порцией сладкого лука. Исчиркав чуть ли не всю страницу блокнота, девушка удалилась, но почти сразу вернулась с напитками.       Не особо скрываясь, Крысолов достал из внутреннего кармана сюртука раздувшийся от налички бумажник и скромно улыбнулся Ману через стол.       — Постояльцы обчищенного моими крысками отеля угощают! Надо будет заскочить в ломбард, а то от их золота я слегка звеню…       Пересчитывая деньги с улыбкой богатенького Буратино, Тод говорил что-то еще, но Ман его давно уже не слушал. В пальцах Феликса были зажаты драгоценные страницы, вырванные из записной книжки Дуо, — единственный билет до Ривэль и свершения заслуженной мести. «Повар», «Док­то­р», «Па­рик­ма­хер», «Юрист». Ниже каждого «имени» был указан адрес — и на этом все. Ни телефонных номеров, ни адресов электронной почты, ни тем более имен и фамилий. Вероятно, доверять информации Дуо — большая ошибка, даже если покойник был абсолютно уверен в правдивости сказанного. Если Ривэль уже знает о предательстве Крысолова — а она, разумеется, не закрыла бы глаза на такое немаловажное событие, — то эта кукла могла уже с десяток раз предупредить оставшихся подельников. Тогда идея наведаться по одному из этих адресов равноценна засовыванию головы в медвежий капкан. Ман готов на это пойти, рискнув Феликсом?..       Высокие каблуки, стуча по нежно-голубому кафелю, приблизились к их столику, и на глянцевую столешницу опустились тарелки с заказами. Как только девушка оперативно исчезла из поля зрения, Крысолов переставил тарелку с сосисками на диван, поближе к стене, и крысы, вырвавшиеся из-под его одежды маленьким шерстяным цунами, набросились на заслуженный обед.       — Снова тревожишься об отпечатках пальцев Феликса? — поинтересовался Тод, принимаясь за бургер, маняще развесивший салатные листья.       Какое-то время поддерживая таинственное молчание, Ман завернул вилкой отделенный кусок яичницы в бекон и отправил получившийся рулетик в рот.       — Ривэль ведь предупредила о нашем возможном визите свою приближенную четверку…       — Надо полагать, — кивнул Крысолов. Всякий раз выдергивая из-под булки с кунжутом белое луковое кольцо, он с искренним блаженством принимался хрустеть, словно ничего вкуснее сладкого лука в жизни не ел. — Но нам-то какая разница?       Ман усмехнулся и спрятал в карман все страницы, кроме одной. Бравый настрой Крысолова ему импонировал, как и сам Тод. Что-то самозабвенно курлыкая себе под нос, Шляпник наблюдал за тем, как его многочисленные питомцы доедают сосиски, тихо, мирно, без дележки и возни. Как он умудрился выдрессировать их? Почему в обществе грызунов чувствует себя комфортнее всего? По какой причине и с каких пор стал восхищаться Маном? Серьезен ли в своем безусловном почитании? Ответы на все эти вопросы еще предстояло найти, но самостоятельно; спрашивать кого-то — только время тратить, слушая, скорее всего, абсолютнейшую ложь, в которую и сам отвечающий вполне может верить.       Стоило признать: ситуация изменилась раз и навсегда в тот момент, когда Феликса закинули в чертов «Hummer». Серьезным людям с заряженными пушками известна если не прямая, то косвенная связь Мана с Феликсом, а это означает, что второму спокойного быта не видать. Терять больше нечего, помимо, конечно же, жизни. Дерьмо надо начинать разгребать, и пока все, что было в силах Феликса — и Мана, это разобраться раз и навсегда с Ривэль. Одной громадной головной болью станет меньше, а дальше… дальше они будут решать проблемы по мере поступления.       Кого выбрать из четверки приближенных Ривэль — не имело никакого значения, так что Ман оттолкнулся от алфавита и оставил перед глазами страницу с адресом «Доктора». Указанный район был ему немного да знаком: уединенное место для богатеев, где каждый дом, больше похожий на особняк, находится так далеко от соседских, что последних практически не видно. Место для встречи более чем подходящее, особенно в случае, если мирная беседа перестанет быть таковой…       Вволю отдохнув на чрезвычайно удобных диванах и закончив трапезу, Ман и Крысолов покинули забегаловку и поймали такси. Купюры, сунутые Тодом в черную книжечку со счетом, ввергли официантку в благоговейный шок. Его щедрость нисколечко не удивила Мана: сложно знать цену деньгам, когда ты в любую минуту можешь раздобыть столько, сколько тебе понадобится. Главное — знать, где искать, и Крысолов, благодаря преступному опыту, этим знанием явно располагал.       Притормозившее у забегаловки такси без пренебрежения заглотило неприметного студента и его друга в маскарадном костюме Эйба Линкольна. Счетчик заработал, авто начало лавировать меж других машин, увозя двух антигероев к самому престижному району города. Особенно внимательные пассажиры могли заметить, как «послойно» сменяются жилые дома и различные публичные заведения, возрастает качество строений и стоимость проживания или посещения оных. Этот город, как и всякий, походил на слоеный пирог, десятилетиями гниющий все больше с бедных районов — но верхушку упрямо посыпали сахарной пудрой снова и снова, чтобы сохранить «товарный» вид.       За окнами проносились золотые и алые деревья — такси въехало в пригород. Первые группки домов точно сошли со страниц идеалистических журналов, где семьи всегда счастливо улыбаются, застывая в групповых объятиях, а на фоне салатно-зеленой лужайки пыхтит новенький мангал. Чем дальше ехала машина, тем выше и шире становились дома, как и увеличивалось расстояние между ними. Когда же наконец такси осторожно притормозило у высоченных черных ворот, вокруг на многие мили не было ничего, кроме широколиственных деревьев, обведенных серым трехметровым каменным забором. Расплатившись чужими деньгами, Ман и Тод покинули салон, мотор заурчал в качестве прощания, и такси уехало прочь, оставляя за собой стену пыли, тут же осевшей на сюртуке Крысолова.       Динамик, вмонтированный в панель на воротах, захрипел, и мелодичный женский голос с нотками металла произнес:       — Ну и кто же у нас тут?       Со стены гостям подмигнула бликом поворотная камера видеонаблюдения.       — Вы… — откашлялся Крысолов. — «Доктор»?..       — Великолепный доктор, самый лучший. Но не похоже, что вы двое ранены. Так зачем пожаловали?       Крысолов вопросительно обернулся на осматривающегося Мана, совершенно не зная, что рассказывать незнакомке можно, а какие козыри в рукаве лучше придержать. С тяжелым вздохом Ман подступил к воротам, будто готовясь через них уже пройти.       — Мы ищем Ривэль.       — И для чего же Вы ищите ее?       — А она не рассказывала, предупреждая о нашем вероятном визите? — скучающе спросил Ман, и динамик тихо рассмеялся.       — Она передала, что ко мне могут наведаться двое особо опасных преступников, желающих ее скорой смерти. Полагаю, речь шла про вас? Ну что же, мои сладкие, проходите. Это будет забавно!       Ворота пронзительно заскрежетали, и пришедшие переглянулись. Реакция неизвестной была как минимум интересной, так что и Крысолов, и Ман были с ней солидарны: это будет забавно. Усилившийся осенний ветер нес разноцветные листья поперек широкой заасфальтированной дорожки, ведущей к парадному входу в огромную трехэтажную усадьбу, покрашенную в красно-белые тона. Необъятные колонны тянулись от фундамента до самой крыши, и размещенное между ними аккуратное крыльцо с десятком ступеней визуально уменьшалось до кукольных размеров. Путь от ворот до порога воистину царского дома занял не меньше пяти минут, и к окончанию пути Крысолов, с трудом поспевающий за быстро идущим Маном, прилично запыхался. Поймав краткий взгляд своего Идола, он выкатил грудь колесом и попытался дышать только носом, но воздуха, совершенно очевидно, не хватало, и лицо Крысолова стало сливаться с белизной колонн.       Дожидаться прихода дворецкого, который смотрелся бы как вполне естественное дополнение к сему шикарному интерьеру, было бессмысленно: за то время, пока Ман и Крысолов торопились ко входу, даже самый дряхлый старик успел бы спуститься в холл и открыть пусть и непрошеным, но все же гостям дверь. Опершись всем телом на одну из створок тяжелых дубовых дверей, Ман смог сдвинуть ее наполовину и вместе с Крысоловом проскользнул в образовавшуюся щель.       Этот дом изнутри казался еще больше, что удавалось понять по одному только холлу. Широкая мраморная лестница, покрытая настолько пыльной красной ковровой дорожкой, что та уже превратилась в серо-малиновую, упиралась в косые шахматные плиты. С далекого-далекого потолка свисала позолоченная люстра, от стеклянных свечей которой тянулись белые пушистые паутины, точно ванты и выбленки парусного корабля. Справа и слева возвышались арки, ведущие в просторные светлые коридоры со столь же пыльными коврами и незадернутыми портьерами. В таком гигантском великолепии просто обязаны были трудиться десятки слуг, но пыль и тишина не говорили — кричали о запустении.       Мертвое эхо разнесло неспешный стук легких туфель, и на лестнице возникла высокая женщина в черной рубашке и брюках. Если бы не заметное натяжение ткани на среднего размера груди, издали ее с легкостью можно было бы принять за молодого мужчину. Но чем ближе к лестнице подступали Ман и Крысолов, тем более женственной становилась хозяйка дома, мягко касающаяся массивных каменных перил. Короткие блестящие смоляные волосы сильно вились, и кудри, будто мастерски высеченные из черной шпинели, наполовину прикрывали высокий бледный лоб. Серые глаза из-под полуопущенных покрытых серебром век рассматривали каждый дюйм незнакомой парочки, въедливо и дотошно. Алая матовая помада покрывала округлые губы, длинные ногти сверкали жидкими рубинам.       — Поднимайтесь, — прозвучал сдержанный голос, ранее общавшийся с посетителями через динамик, и женщина скрылась из вида, оставив позади себя не шибко гостеприимную пустоту.       Крысолов и Ман шли в ногу, отчего их совместные шаги грохотали как пушечные залпы. Помещение на втором этаже мало чем отличалось от холла: там было так же пыльно, пусто и холодом разила всякая поверхность. Брюнетка ждала их на антикварной красной софе, напротив двух кресел из того же комплекта и кофейного столика на фигурных ножках. Не спрашивая разрешения, гости заняли кресла, и женщина довольно улыбнулась, положив ногу на ногу и изящно закусив подушечку большого пальца. Она не торопилась говорить, и разговор начал за нее Ман:       — Ты тоже желаешь Ривэль смерти — или по глупости слишком самонадеянна и считаешь, что сможешь в одиночку меня одолеть?       Улыбка незнакомки стала шире, глаза заискрились удовлетворением, как пара огромных бриллиантов.       — Первое, — взмахнула она пышными ресницами и откинулась на спинку. — И вы, сладкие мои, просто манна небесная! Такую возможность приходилось ждать годами…       — И при всем этом твоем желании избавиться от Ривэль — она считает тебя одной из приближенных особ? Верится с трудом. В твою ненависть по отношению к ней, — спокойно пояснил Ман, и женщина тяжело вздохнула, потупив взгляд.       — Что, без личных историй не обойтись?.. Вам нужно убить Ривэль, мне нужно убить Ривэль — разве этого недостаточно?       — Будь я на месте Ривэль, — подал голос Крысолов, оглядывающий собеседницу с нескрываемой неприязнью, — я бы подослал в стан врага шпиона.       — Я не собираюсь забираться в ваш стан, сладкие. Меня не интересует, что вы будете делать с Ривэль, как до нее доберетесь и как расправитесь. Мне важен результат. Вы способны сделать то, что никак не могу сделать я сама, посему я готова предоставить вам имеющуюся у меня информацию. Но не более, — покачала указательным пальцем она. — Я не собираюсь рисковать собственной головой ради попытки сжить эту гадину со свету. Я пытаюсь улучшить свою ситуацию, но и нынешнее положение дел меня, в принципе, устраивает. Ну, более или менее…       — Здесь нет слуг, — немногословно подметил Ман. Расслабленно расположившись в кресле, он вытянул ноги, и они на треть скрылись под столом.       — И охраны тоже нет. Только гора оружия и… я.       — Почему?       — Потому что было сложновато есть, пить и дышать, допуская, что дворецкий, горничная или поваренок — «подсадные утки», отчитывающиеся непосредственно перед Ривэль о каждом моем шаге. Лучше уж так — пустынный дом, чем быть под бдительным контролем этой суки двадцать четыре часа. И, да, Ривэль, думаю, догадывается, сколь «трепетно» я к ней отношусь, но при всем желании она не сможет избавиться от меня. Ей это не выгодно. Я — ее деньги.       — Поясни, — приказал Ман, и Крысолов заерзал в кресле, словно сел на горох.       — Вы знаете про пятерку приближенных — теперь уже четверку, — кивнула она в сторону Тода и продолжила говорить только с Маном, — но, очевидно, не имеете ни малейшего представления, зачем мы все Ривэль нужны. Этот выполнял ее мелкие поручения: съездить-забрать, покалечить-убить, припугнуть-переманить на их сторону и тому подобное. Меня Ривэль держит под боком из-за моего капитала, который, благодаря своевременным юридическим мерам, присвоить она никогда не сумеет, даже после моей смерти и ряда любых изощренных махинаций с документами или людьми. Раз уж речь зашла о юристе, то у Ривэль он есть — свой собственный особый юрист: если бы Джек Потрошитель жил в наши дни и его поймали на месте преступления с поличным, этот адвокат смог бы выставить «Убийцу из Уайтчепела» невиновным, хоть вырезай он почки у шлюх прямо посреди зала суда! — щелкнула пальцами безымянная брюнетка.       — «Повар» и «Парикмахер»?       — Первый — специалист по ядам. Причем не только по тем, что попадают внутрь с пищей или жидкостью. Убить при помощи отравы, просачивающейся сквозь кожу прямо в кровеносную систему? Ему это сделать так же легко, как зевнуть. Второй… Я слышала, что он первоклассный киллер, ас ближнего боя. Неуловим. Может пырнуть жертву, мигом смешаться с толпой, а бедолага и догадываться не будет, что медленно истекает кровью — не почувствует, как умрет. Однако, возможно, это и домыслы. Кто-то из этой троицы — источник связей Ривэль в самых разных кругах, но кто именно — я без понятия.       — Как ты можешь не знать наверняка?       — Мы не виделись никогда. Ни с кем из них. Этого, — вновь с ощутимым отвращением швырнула она слово в кресло Крысолова, — я видела снаружи, когда Ривэль приезжала сюда. Она же мне про всю пользу от него — «подай-принеси» — и рассказала. Об остальных я знаю ровно столько же, сколько они знают друг о друге или обо мне. Ривэль никогда не позволяла нам пересекаться; у меня нет данных, как кого найти, иначе бы сидела я на жопе ровно, думаешь, терпя шантаж этой инфантильной стервозины? Но невозможно поднять бунт, если не знаешь, к кому идти за помощью. В этом Ривэль, безусловно, хороша: находить требуемые ресурсы — и разделять их, рассыпать по банкам, чтобы все не смешалось, не рассыпалось и не разъело пол…       Ее серые глаза пылали от немой ярости, безуспешно подавляемой многие годы. Длинные ногти смяли ткань черных брюк, вторая ладонь уперлась в подбородок, локоть — в подлокотник. Подняв тусклый взор, женщина посмотрела Феликсу в глаза и задумчиво свела тонкие брови.       — Кто ты? Вы-то меня знаете…       — Я не знаю тебя, — качнул головой Ман, и на лицо его собеседницы закралось удивление.       — Я тоже, если это кому-то интересно, — вставил свои пять копеек Крысолов, однако брюнетка и ухом не повела.       — Серьезно? — усомнилась она.       — Серьезно.       — Я — Вивьен Роше.       Крысолов присвистнул, и Ман, которому услышанное имя ничего не сказало, повернул голову к нему.       — Жан Роше — ее отец, — пояснил Тод, но Ман лишь пожал плечами. — Ты его не знаешь?.. Он был чуть ли не первым банкиром в стране, мог не с той ноги как-нибудь утречком встать — и завалить экономику любой мини-державы. Просто так. От плохого настроения. Из-за хмурой погодки.       — Да, — ностальгически улыбнулась в ладонь Вивьен. Тепло семейной любви озаряло ее лицо, увы, недолго: — И теперь посмотрите, что стало с его дочерью… На привязи у какой-то… — Она прорычала что-то на французском, и лицо ее стало пасмурнее тучи.       — Он… умер от сердечного приступа? — осторожно осведомился Крысолов. В его памяти всплыли заголовки газет: «Таинственная смерть миллиардера», «Банкир Роше был убит?», «Жан Роше: смерть при сомнительных обстоятельствах».       Глаза Вивьен полыхнули гневом, и стало понятно: Крысолов задал абсолютно правильный вопрос.       — У моего отца было здоровое сердце. Ни одной патологии. Незадолго до его гибели проводили ежегодное обследование… Так что, будьте так добры, когда окажетесь в доме «Повара» и выудите из него всю необходимую вам информацию — заставьте его вволю пострадать перед смертью.       — Но ты не по этой причине ненавидишь Ривэль, — изрек Ман, вынырнувший из омута боли Вивьен. Его острый ум ухватил верную ниточку. — Ты обмолвилась, что Ривэль шантажирует тебя. Что-то хуже убийства отца?..       — А ты башковитый, — недовольно хмыкнула Вивьен и обняла обеими руками спинку софы. — Палец в рот не клади… Про отца я узнала не так давно… Ривэль посчитала нужным намекнуть мне, чтобы показать, где мое место — и как именно она может расправиться с теми, кто мне… дорог…       — «Дорог»? — приподнял брови Ман. — Не «дороги»? «Дорог».       — Да. Очень-очень дорог. Не «дороги».       — Так почему просто не сбежать? Взять этого человека и покинуть страну.       — Сладкий, не ты один с головой на плечах. Думаешь, мне никогда не приходила в голову такая мысль? Но я вздохнуть лишний раз не могу без того, что Ривэль об этом не узнала. Мне приходится выкручиваться как ужу на сковородке, чтобы спасти ту единственную ценность, что у меня еще осталась в этом мире. И вы оба — мой счастливый билет. Шанс на лучшую — свободную жизнь. Он… — одарила она Крысолова всего двумя пренебрежительными буквами, — …с тобой?.. «Часть команды»? Или клюшки приносит да мячики для гольфа протирает перед твоим ударом?       — Эй! — оскорбленно окликнул Вивьен Крысолов. — Часть команды, конечно же! Мы с ним как Бонни и Клайд! И я, очевидно, Бонни… — Ман ухмыльнулся, и Крысолов с душераздирающим скрежетом дерева по кафелю пододвинул кресло ближе к нему. — Смотри-ка, ты улыбнулся! Ты умеешь это делать, ну надо же!       — Я серьезен, — парировал Ман.       — Не спорю: ты даже улыбаешься серьезно…       — Ух ты, — саркастично выдохнула Вивьен, — и правда как Бонни и Клайд. Пофлиртуете позже, мои сладкие. А сейчас самое главное…       Узнать, что же сейчас, по мнению мадемуазель Роше, было самым главным, ни Крысолову, ни Ману не было суждено. На весь особняк взвыла сирена, и Вивьен вскочила на ноги без кровинки в лице.       — Что-что-что это такое?! — закудахтал Крысолов, в панике озираясь. Крысы под его одеждой бешено зашевелились, из-за чего по темной ткани, так и притягивающей грязь, прошла целая серия волн.       — Тревога, идиот! Эта тупая сука решила меня взорвать! Похоже, кому-то уже не так важны папочкины деньги…       — Сколько у нас времени? — спокойно спросил Ман, поднявшись.       — Минуты три! — выкрикнула Вивьен с лестницы. Оба молодых человека кинулись за ней. Однако женщина не торопилась на выход. Взбежав на соседнего крыло лестницы, она гаркнула в бесконечный коридор: — Юджин! Юджин, где ты?!