Мой личный сталкер

      Тёмное небо, взвинченное и мрачное, нависало над ним, заполняя собой окружающее пространство; медленно затягивало в себе светлые прорехи, словно уязвимые места, и поглощало призрачные фантомы облаков, что имели неосторожность посягнуть на чужое место. Чёрные плотные сгустки, будто клубящийся дым, набухали, превращаясь в огромные расправленные лёгкие, которыми дышало небо. Парень почти ощущал вдохи и выдохи, такие тяжёлые, хриплые и гнетущие, как неведомый зов, который вселял в его тело трепет.       Когда парень смог побороть пробирающий холод, то заставил себя подняться и оглядеться. Перед ним расстилалась незнакомая местность, напоминающая Асмодею. Сумрачный пейзаж удивительно сочетал в себе загадочный шарм и суровый характер. Сквозь лёгкую туманную дымку, что окружала это место, он почувствовал приближение врага. Нужно было бежать, скрыться, так как тут он был уязвим.       Но стоило ему развернуться в противоположную от врага сторону, как с той стороны тоже показались нечеткие фигуры, облачённые в разного рода броню. Было тяжело разглядеть их лица, но горящие красным глаза нельзя спутать ни с чем. От них за версту несло опасностью и безжалостной жаждой убивать.       Некоторые силуэты приобрели чёткость. Заклинатель, что стоял впереди, не спешил действовать, но с тем же успехом можно было сказать, что он просто выжидает. За ним показались гладиатор, чародей и волшебник.       «Их слишком много, — подумал Лем. — Слишком много даже для того, чтобы сбежать».       Он не сомневался, что со спины ему также ничего не светит, и оказался прав. Прямо за ним медленно наступали. Он был стиснут со всех сторон, и круг с каждой секундой все больше сужался.       Страх давил на брюнета, но он не хотел поддаваться ему. От красных глаз в полутьме исходила неминуемая смерть, давящая на сознание эллийца. Он слышал их еле уловимый шепот на непонятном языке, видел эти хищные оскалы и напряжение. Последнее замерло как пружина, готовая в любую секунду вытолкнуть из себя всю скопившуюся ярость.       И когда отчаяние перед лицом угрозы достигло критической точки, Лем сначала услышал тихий гул, что принялся беспрерывно нарастать, затем пространство, отделявшее его от врагов, осветилось неяркими огоньками подобно маленьким светлячкам. Интуитивно асмо подняли головы, парень тоже последовал их примеру, прислушиваясь, но в следующую секунду его отбросило резкой вспышкой в сторону. На его месте появилась фигура; окутанная остатками дымовой завесы она всё же показалась эллийцу знакомой.       Далее настороженные появлением чужака противники также вспыхнули магией противостояния, но нападать не спешили.       — Ты им прямо как на блюдечке подан.       — Э? — сероглазый целитель ошарашено смотрел перед собой, пока до него не дошло, кто это. — Что за хуйня? Что ты здесь делаешь?!       Вместо ответа Джери снисходительно закатил глаза и высвободил из-за спины мечи.       — Иди отсюда.       — Но…       — Я сказал, проваливай! Или решил сыграть в Рэмбо со всеми вытекающими последствиями?       Трижды повторять не пришлось, и, бросив напоследок негодующий взгляд, Лем подскочил, чтобы в ту же секунду испариться. Само собой, давать возможность просто так улизнуть ему никто не собирался, но целитель успел поставить щиты, и это ему помогло проскользнуть.       Где-то на достаточно приличном расстоянии от того места он опомнился.       С чего бы убийце помогать ему? Да и как он мог пойти против своих же?       Он уже собирался было вернуться, но перед ним из ниоткуда возник чёрный силуэт какого-то ребёнка, совсем не вписывающийся в обстановку магического мира Атреи.       Парень уставился на этот фантом в полном расстройстве чувств.       — Ты предал меня.       — Я…       — Предал и даже не помнишь об этом, — опять напомнил ему мальчик и даже не дал усомниться в своих словах.       А ведь он не пытался убедить целителя — это прозвучало, как нечто само собой разумеющееся, но у парня не получалось толком осмыслить видение. Та часть его, которую он так давно заключил в клетку, начала пробуждаться и вспыхивать покадровыми воспоминаниями.       — Лем… — Другой голос оборвал мысли, грубо и наставительно. — Ле-е-ем!              Контужено раскрыв глаза, студент чертыхнулся на своей кровати. Прямо над ним нависали уже не асмодеяне, а самый натуральный Владыка Ада в образе матери.       — Опять играл до трёх часов ночи? — сдвинула брови к переносице женщина и одним рывком сорвала одеяло. — Собирай свою тощую задницу в университет! Чтобы через десять минут она была у меня в машине, — родительница пригрозила пальцем. — И только попробуй мне не позавтракать, ясно?       — Ну да. Конечно, — хотел было вступить в обоюдные прения заспанный Лем, но по утру его навыки в этой области заметно хромали. — Я уже позавтракал… твоим ветхим заветом достать меня.       Спорить в это время суток можно было бесконечно, да и скорости в сборах не прибавилось бы. Пока Лем остервенело напяливал на себя одежду, закидывал в сумку всё необходимое и на ходу чистил зубы, брызгая пастой по всей комнате, мысли сами собой утекали в русло пережитого сна. По всем законам жанра ему следовало предаться ностальгии, меланхолии, на худой конец, задуматься о том, что ему нашёптывает подсознание. Но так повелось, что парень проспорил своему подсознанию, что не будет заводить темы давно минувших дней, а вытекающий оттуда самоанализ причинял дискомфорт в области мозжечка и заставлял порой трещать и без того отсутствующую напрочь совесть.       Что ж, рано или поздно пришлось бы встать перед самим собой и пафосно сказать в лицо Альтер эго: «Ну ты и мудак, Лем». Примерно так студент себя ощущал в данный момент времени: беспринципным, слабовольным и эгоцентричным идиотом.       Когда же с вынужденными мерами военных учений было покончено и Лем утёр с губ остатки засохшей белой пасты, с улицы раздался сигнал машины, предупреждающий, что у новоиспечённого солдата в запасе ещё минута. Студент очертя голову бросился к кухне и, проглотив почти в один укус яичницу и дольку апельсина, выбежал из дома, чуть ли не забыв запереть входную дверь.       — И что так долго? Ты там опять пытался сотворить на голове фантазию Шекспира о несварении желудка?       Мама любила посмеяться над щепетильным отношением сына к своей шевелюре, но последнего обычно не задевали едкие замечания, если он вообще ничего не предпринимал.       — Как встал, так и пошёл, — отрезал парень и в доказательство этому ещё больше взъерошил чёлку. — У меня новый стиль. Называется «вздрюченный хипстер».       Женщина с деликатным молчанием нажала на газ и отправила их семейное авто в сторону выезда на перекрёсток.       По мере их разговора на пути к учебному заведению перед внутренним взором Лемма то и дело возникал асмодеянин, имя которого он, наконец, соизволил вспомнить, а к горлу подступала волна тошноты от предельного понимания, что ещё немного и он окажется на грани срыва.       Лем решил начать с малого. Для продуктивности процесса он чётко определил перед собой границу, куда ещё рано заходить, а затем приступил. Во-первых, Джери причислялся в его памяти к прошлому, которое он закрыл для себя после очередного переезда из города в город. Во-вторых, самой случившейся истории между ними он не мог полностью восстановить не потому, что это было неприятно, а потому, что он действительно забыл о том случае, как о чём-то несущественном. В-третьих, парень отличался особенной наглостью, и, даже приняв тот факт, что преследователь являлся частью какой-то стадии его жизни, у него с трудом возникало желание продолжать игру между ними. Кем он ему был? Знакомым или другом? Приятель — примерно так можно было охарактеризовать их отношения в средней школе, а во всём остальном Лем сильно сомневался, даже в том, как он выглядел.

***

      Очередной день не преминул проявиться самыми ожидаемыми последствиями прошедшего. Брюнет, конечно, и не надеялся, что вчерашний случай с плакатом изгладится из социального оборота студентов с завидным беспамятством, как у него, но в этот раз даже Чарли не потрудился предупредить, что по прибытии в университет Лемма поприветствует ещё более малоприятный исход, чем предполагалось.       В главном холле стояли две небольшие стойки: одна на развилке двух коридоров, а вторая — рядом с автоматами с едой. На каждой из стоек висела уменьшенная копия его дерзкой женской вариации, напоминающей теперь афишу, но с новым лозунгом «Извращенец или жертва извращенца?» и «Хватит терпеть глупые розыгрыши!» Прямо под ними стопками покоились точно такие же по внешнему виду листовки.       — Заебись, — выдохнул парень.       Он сразу догадался, чьих рук это дело. Вопреки всем проделкам, тут JeroNImo сделал всё чужими руками. Вернее, он самым изворотливым способом спровоцировал волну, дабы окончательно списать Лемма с хороших счетов. Постер оказался лишь началом череде его умышленных козней.       В университете существовал такой неофициальный клуб отпетых борцов за справедливость, по-другому, «Лига справедливости» — так их называли. Ребята из этого кружка любили раздувать из любой мелочи и уж тем более не мелочи сенсацию, а затем представлять совокупность своих происков на всеобщее обозрение с провокационными призывами за права притеснённых и обиженных, а на деле всё выходило ровно наоборот. То, что они называли благими намерениями, оказывалось лишь способом привлечь внимание к своей маленькому братству за счёт других, и в этот раз их целью стал Лем.       Парень хотел было просто проигнорировать подобный интерес к своей персоне, но с таким же успехом, наверное, ему удалось бы пройтись голым.       — Оу, бесшабашный любитель плёточек, не желаешь поразвлечься?       — А у тебя фетиш только на детские платья или ещё можешь примерить что-нибудь экстравагантное?       — Постой! Я хочу попробовать с тобой! Я буду твоим рабом! Куда же ты?!       Брюнет старался вести себя достойно: не огрызаться, не давать повода ещё больше глумиться и насмешливо скалиться в его сторону, но стоило парню появиться в поле зрения каких-нибудь любителей презрительно поиздеваться, как в него летел чуть ли не шквал смеха и не очень остроумных замечаний. Лем уже начал даже подумывать, чтобы повесить на себя табличку «Слишком занят для домогательств!», когда на пятом этаже возле кабинета к нему подошёл незнакомец.       Невысокий парень был стройной комплекции, одет в потрёпанные джинсы с потёртостями и мужской тёмно-синий кардиган, под которым угадывалась чёрная футболка. Ясное и чистое, без единого дефекта, лицо выражало дружелюбие, оно исходило от него, подобно ауре, не вызывающей даже мысли, что этот человек попробует тронуть кого-нибудь хоть пальцем. Светлые волосы, будто продолжали его, немного пепельные, но блестящие, как и бирюзовые глаза.       Незнакомец просиял при появлении Лемма, как если бы уже давно дожидался, готовился или предвкушал в своём воображении их встречу.       — Привет. Вот какой ты в жизни, оказывается.       Лем попятился назад, подозревая подвох.       — Хватит с меня. Серьёзно. Если ты один из тех, кому я когда-то сделал гадость, то можешь начинать отвешивать тут свои глупые шуточки в духе «извращенца». Мне всё равно.       Блондин недоумённо уставился на студента, переваривая грубую тираду. Он прикрыл рот рукой и усмехнулся.       — А-а-а. Ты решил, что я по поводу тупых листовок пристал? — парень чуть подался вперёд. — А постер, кстати, смешной вышел. Ты его сам повесил?       Пришла очередь сероглазого удивляться. Он в своём репертуаре приподнял брови и помотал головой, потихоньку вникая в ситуацию.       — Так. Подожди… Я запутался, — Лем запустил длинные пальцы в чёрную чёлку, машинально приглаживая. Перед ним стоял аккуратный человек, а он сам выглядел более чем помятым. — Плакат повесил один мой недоброжелатель, по совместительству мой личный сталкер. Но если ты здесь не для того, чтобы отрабатывать на мне очередной «оригинальный» прикол, то что тебе от меня надо?       Подозрение перешло в режим самозащиты. Если это всего лишь весьма хитроумный ход усыпить бдительность брюнета, а затем нанести наиболее болезненный удар по его самолюбию, то надо было подготовиться.       Но незнакомец опять расплылся в открытой улыбке, демонстрируя всю несостоятельность предположений собеседника.       — Слушай, я ведь только с тобой познакомиться хотел. А ты даже в реальности ведёшь себя, как будто тебе вызов кидает вся Асмодея. Я не драться пришёл. Успокойся.       На слове «Асмодея» Лемма передёрнуло.       — И… кто ты такой? — предпочёл он задать насущный вопрос и не выдавать пока зарождающийся поток мата.       Незнакомец пожал плечами и ещё больше повеселел, отчего бирюзовый взгляд заискрился непередаваемой открытостью намерений.       — Я асмо. Только ты меня не знаешь, — прыснул парень. — Ты нехило меня укатал вчера. Я про дерево Додора.       В данный момент у Лемма начало подниматься инстинктивное желание заехать новоиспечённому асмо между глаз, такие уж игровые привычки. Но внезапно по коридору прокатился звонок на пару; студенты покидали в урны стаканчики от кофе, обёртки от батончиков и разномастных вкусностей и растеклись по аудиториям, как муравьи по своим частным муравейникам.       Брюнет сложил руки на груди и внимательно посмотрел на светловолосого игрока, отчего тот сконфуженно прищурился, давая понять, что бояться нечего. Он останется здесь, если Лем того пожелает.       — Ты не пойдёшь на пару? — тихо спросил блондин, стараясь не порождать эха в помещении.       — У меня к тебе есть разговор. Пойдём в читалку, — так же негромко отчеканил прогульщик и подал тому знак следовать за ним.

***

      — …Ты волшебник?!       — Тихо, кому сказала!       Студент уставился на окно выдачи книг, где зияло пухлое лицо библиотекарши.       — Лентяи!       — Мы ищем материал для курсовой, — подал голос новый знакомый и с очень убедительной улыбкой указал на внушительных размеров завал из учебников на столе.       Женщина недовольно хмыкнула и скрылась из виду.       — Эй, не давай ей повода цепляться… — уже тихо сказал блондин.       — Лучше объясни, что всё это значит?       — То и значит. Помнишь вчерашний замес? Я пришёл на болото, а ты со спины убил меня. Неужели не помнишь?       Лем быстро смекнул, о чём тот говорит. Но вопрос напрашивался сам собой.       — Так как тебя зовут?       — Я Кит, — представился парень и протянул руку. Брюнет немного с недоверием принял этот жест. — Я давно приметил тебя среди эллийцев, — поймав скептическое выражение собеседника, он поспешил добавить: — Ну ты ведь легенда...       Оказавшись на удивление прямолинейным и лёгким на подъём человеком, Кит с энтузиазмом рассказывал о том, как он подсел на игру два года назад, как долго привыкал к ней со всеми её сложностями и тонкостями, требующими постепенного вникания в самые мелкие детали, как он радовался, когда его приняли в очень влиятельный легион и как приходилось потом заново учиться играть у старожил этого сервера. Он яро обосновывал, почему выбрал сторону асмо, делился своим опытом в области PVP и не забывал отмечать, что ему до совершенства, как «бледному эллийцу до тёмно-синего загара». Беседа плавно перетекла в дебаты, где Лем со всей свойственной ему «скромностью» стал углубляться в сложные материи и тайны мироздания сего виртуального многоуровневого мира, развивать этиологию внутренних факторов противоборства двух рас и их философский подтекст с точки зрения общепринятых парадигм демократии. Кит перестал спорить где-то между установками энтропии и сублимацией эфира. А добравшись до насущных парабол абстрактного идиотизма, Лем свёл базовые доводы к сути и заявил, что все асмодеяне-таки одна сплошная аллюзия на фашистов, а все эллийцы — евреи, низвергнутые в утопическое пространство космоса.       Порешив, что данная концепция имеет место быть, парни вернулись к их основной теме.       — …Кстати, извини, что настучал на тебя всему легиону, — обратился блондин. — Они как будто специально ждали повода. А по мне, так они просто боятся подходить к тебе по одному.       — Это должно мне льстить? — улыбнулся Лем.       — Не знаю. Может быть. Я играю уже два года, а уважения никакого, — Кит слегка нахмурился, но, вспомнив про что-то, тут же усмехнулся. — Хах. Ещё и админ этот… Ну и типок, я тебе скажу. Вернулся после годового перерыва в игру, стал восстанавливать легион и, что самое смешное, почему-то вчера защищал тебя перед всеми, а в жизни такой мрачный тихоня, прямо недотрога, чтоб его…       Подскочив на месте, Лем внушительно выдвинулся к парню, грозя перевернуть стол.       — Что ты сказал? Кто он? Он здесь?! — принялся забрасывать он хаотичным потоком вопросов блондина.       Старательно придерживая парту и неотрывно рассматривая вздыбленного студента, Кит покачал головой.       — Успокойся. Ты о ком?       — Админ… вернулся в игру… мрачный тихоня, — перечислял отрывки фраз Лем. — Ты его знаешь в жизни?       — Тихо, — собеседник подавил спонтанное возбуждение брюнета и внимательно посмотрел.       Лем выглядел не просто заинтригованным. Его серые и прохладные, как ледяной хрусталь, глаза теперь горели неподдельным интересом на грани озабоченности, и Кита это выбило из колеи.       — Я его знаю, но не общаюсь. Он человек необщительный, даже сказал бы, отшельник или вроде того. Ну, это и понятно — он же рога, — улыбнулся асмо.       — Ты можешь меня с ним познакомить? — весьма любезно попросил Лем, стараясь скрыть распирающее его воодушевление.       — А… — Кит заметно смутился от такого вопроса, если не покраснел, и в глазах появились искры, которые могли значить, что угодно. — Так вот оно что. Ты в него влюбился.       У Лемма появилось ощущение, что его медленно, но верно завязывают в узел недопонимания.       — Не гони, — спокойно отрезал он и зажмурился, прогоняя внезапное наваждение подальше, но в него прокрались догадки определённого характера. Это не укрылось от Кита.       — Хм-м-м… — подозрительно протянул Кит. — А Уилл приглашал тебя на вечеринку?       Лем вскинул недоумённый взгляд в сторону человека напротив.       — Ну да.       — Приходи, — заметно повеселев, сказал парень и хитро подмигнул. — Завтра там будет много старичков с Aion’а, если ты понимаешь, о чём я.