Небо в алмазах

OST: — Владимир Кузьмин feat. Алла Пугачёва — Некогда

      Конец октября расцветал в своём классическом варианте: грязь под подошвой, низкое серое небо и частое подкрапывание дождя. Покрывало жухлых листьев устилало землю настолько, что от увядания природы в глазах рябило желтыми, оранжевыми и коричневыми переливами. Гамме цветов под ногами радовались только собаки, прыгающие в кучку листвы, как пловцы с трамплинов. Не хотелось ступать за порог дома, каждый раз совершая один и тот же маршрут к институту. Закутаться бы плюшевым клетчатым пледом, сжимая в озябших ладонях кружку горячего чёрного чая с лимоном — то, что доктор прописал. Здорово, кстати говоря, согревает.       Совсем другое дело зима с постоянной гололедицей, снежными завалами и скрипом белого снега под подошвой. Невообразимое преображение жухлой осенней природы приходило спасением, и Лизу не смущало то, что нос приходилось прятать за пуховым шарфом, а с головы не снимать лисью шапку с двумя помпонами. С румяными от мороза щеками и в меховой шапочке Лиза напоминала матрёшку с витрины. А в детстве зима была особенно привлекательна: Лиза любила самое холодное время года и не только из-за ведомственной ёлки с заветным пакетиком сладостей, но из-за атмосферы волшебства, несвойственной ни весне, ни осени, ни лету. Ледяная сказка за окном детской спаленки завораживала, заставляла верить в любой миф, который на ходу сочинял любящий отец.       Каждую зиму Павлова мысленно возвращалась в свою утраченную реальность.       К папе.       Но Лиза сильно отвлеклась и забыла другой факт. Обычно зимняя пора сопровождалась не только ожиданием заветных праздников. Не забыть бы и о вывихах и растяжениях, получаемых от нечаянных падений на катке или припорошенном снегом льду. Лиза проходила через это каждый год. Удачливая. А однажды дело всё-таки закончилось переломом левой ноги. Ловкость не выручила. Спасали любимые балбесы, с героическим видом доставляющие её до травмпункта, законная отлучка от школы на три недели и томик Пушкина с «Повестями Белкина», зачитанными до дыр.       Прибавить к списку телефонные разговоры с Косом, сопровождающиеся его патетическими восклицаниями: «хэллоу, моя косолапая», «голова садовая, говорил же, что нужно слушать дядю Космоса!», «зашибись, тоже ручину, что ли, сломать?». И ломал же — не на льду, так в драке. Вот такие зимы случались.       Сейчас же за окном не золотая пушкинская пора, а какая-то ерундистика при плюсовой температуре. Скорее бы декабрь, а там глядишь и Новый год близко, и долгожданное совершеннолетие. С этой датой Лиза многое связывала.       Сегодняшний день начинался заведенным ритуалом. Лиза проснулась за час до пар под ревущий телевизор из гостиной, рискуя опоздать на занятия. Уже на бегу она ловила заботливые окрики дяди Павла — не гнаться в институт так быстро. Ещё и яблоко с огорода вручил: дар природы обнаружился в сумке лишь в метро, когда из неё же чуть не вывалился.       В институте Лиза снова действовала по отработанной за месяц схеме: забежала за две минуты до начала, успела плюхнуться на предпоследнюю парту, но жертва была не оправдана — на первой лекции перекличка не проводилась. Софка смотрела на подругу не без иронии во взгляде: подумаешь, проспала бы один раз пары?       — Во сколько вчера разошлись, любители кинематографа? — пронеслось над ухом Лизы. Язык не поворачивался назвать подругу-бестию «Сонечкой» или «Соней» — настолько стало привычным это бойкое имя «Софка».       — А вы, любители мёда? — интересно, как Софа вчера до дома с Пчёлкиным добралась, и насколько безопасно для здоровья? Братец молчал. — О чём поговорить с Витей, как не об анатомии?       — Нет, мой вопрос был зачинающим, так что колись, — Софа не унимается. — Если хочешь знать, то твой брат довел меня ровно до подъезда, победно минуя все подворотни. Спасибо ему за компанию.       — В улье сбой механизмов, — может, оно и к лучшему. — Ладно, передам Вите слова благодарности и поцелую в лобик.       — Можно подумать, мы с Пчёлой вас вчера не поняли, влюбленные голубки, — Лиза легонько пнула Софку в бок, выражая однозначную реакцию на её вопросы. — Лиз, я ничего такого не имела в виду. В киношку-то хоть не опоздали?       — Так и не доплыли, и я больше люблю прогулки на свежем воздухе, — с чистой совестью… Соврала Лиза, не собираясь рассказывать про то, что дело кончилось не только прогулкой. — Давай лучше подумаем, что с курсовой делать, я всё никак тему подобрать не могу. «Формы права» или вообще на другую кафедру переписаться?       — Не хочу думать о курсаче, — Софа не скрывает того, что на учебе ей сегодня скучно. Как и вчера, и позавчера.       — Соф, тогда подумай о Милославском, — Лиза припомнила подруге, что есть, как минимум, ещё одна достойная тема для размышления. — Он как снежный человек. Я уже сомневаюсь, не уморила ли ты его?       — Потому он и есть снежный, блин, человек без совести, — говорит Софа без большой любви к бедному Нику. Никаких авансов. — Познакомлю, куда он денется, только если меня твой Космос за это к стенке не приставит.       Софа давно не видела своего извечного кавалера, потому он совмещал учёбу и службу. Ник старше Софы на четыре года, и он уже имеет определённое представление о роде своей будущей деятельности: даже за границей побывал. А уж с качественной французской косметикой Софа познакомилась только благодаря Нику. Можно было сказать, что они выгодны друг другу во всех отношениях, но подобное положение вещей стало приобретать тягостный характер. Софа чувствует, что сама загнала себя в ловушку: то ли дружба, то ли любовь, а то ли и вовсе привычка. Как курение. Пора либо окончательно выбросить пачку под колеса поезда, либо же крепко затянуться.       — Нашла великого и ужасного, — Лиза согласна с тем, что Космос — собственник. — Но ты не так далека от правды.       — И вот ещё что, Лизка. Пока ждала тебя, то опять нагрела уши, — Софа старается знать все новости института. — Могу поздравить тебя с тем, что языки у некоторых работают на твою популярность!       — Рассказывай, кто меня опять невзлюбил? — у Лизы в друзьях не простая студентка, а целый ОСВОД — выловит любую гадину.       — Сегодня узрела, как Никулина с Волковой языком про тебя мололи, что где-то увидели вас с Космосом, — Софа тараторит с запалом и огромной энергией. — И про Пчёлу тоже говорят. Что вся общага по нему в загоне. Прикинь?       — Голикова, с этого момента поподробнее, — Лиза ещё больше насторожилась. — Вы вчера окончательно спелись, и ты простила ему испорченные изумительные бананы?       — Бананы быстро отстирались, — почти скороговоркой проговорила Софа, отводя взгляд. — Правда, Лиз, я и сама понимаю, что зря обозвала его тогда, когда он отдавил мне ногу той дверкой. Можно было решить вопрос более мирными средствами.       — Если бы Витя испортил хоть одну мою вещь, он бы стирал, ремонтировал и полировал её сам, но, смотрю, вы славно поговорили? — Лиза продолжает допрос.       — Не туда смотришь, Лизка, — рассудила Софа, едва заметно указывая пальцем на соседнюю парту. — Глянь, эти охламоны опять самолетики из конспектов делают. Не детсад ли?       — Твою мать… — Лиза не сдержалась от брани, предчувствуя, чёрт возьми, беду! — Когда кто-то активно нахваливает Пчёлу, с этого обычно и начинаются проблемы, Софа!       Павлова бросает ручку на парту, представляя, что может происходить в воспаленном сознании Софы после нескольких встреч с Витей. Нравился всем, зараза крылатая, но приходило время, когда он бессовестно убегал, не жалея разбитого сердца. И увидеть слезы новообретенной подруги Лизе не слишком хотелось. Лучше предотвратить беду сразу или предупредить. Ведь оба были ей дороги. Витя был неотделим от Лизы с самых ранних лет, а Софа так быстро сошлась с ней во взглядах на очень многие вещи, что других институтских будней она просто не имела возможности вообразить.       — Никаких проблем, но я тебе уже говорила, Лиза, — причин для опасений Софа не видит. — Ника с малых лет знаю, уж эта морда и так из головы не уходит. Разберусь.       И пусть с Витей у Софы всё останется так, как есть сейчас: беседы соревновательные и дежурные. Просто он провожает её до дома, рассказывает пару-тройку историй о делах на Рижском, и, пожелав «доброй ночки», идёт своей дорогой.       — Быть может, Соф, ты не ошибаешься, — Лезть в дебри сознания Софы Лиза не планирует.       Чужая душа, как известно, потёмки, и пока Софа не вызывает пожароопасных симптомов. И выглядит сегодня куда лучше, чем сонная Лиза. Наверное, ей с Косом нужно было меньше… смотреть на синее вечернее небо.       Да ну!       Не мечтайте…       — Прорвёмся. Если потоп, землетрясение или соберусь в Никарагуа на постоянное место пребывания, то сначала тебя предупрежу, доктор, — Софа вздохнула с видом страдальца за всех несчастных студентов, встающих на пары в шесть утра. — А со следующей пары я всё-таки свалю…       И Софка сдержит своё слово.

***

      Спортивная куртка не спасает Лизу от осенней прохлады. Она сидит на лавке перед учебным корпусом, терпеливо дожидаясь запаздывающего Космоса. Скорее всего, местами убитые «Жигули» Юрия Ростиславовича, перешедшие Косу в наследство, не дали ему провести день без проблем. А ладони Лизы мёрзли и в плюс десять по Цельсию. Хорошо, что шарфик она не забыла, и можно укрыть горло, которое Лиза, как человек, ненавидящий болеть, не хочет застудить. В противном случае ожидалось страшное: методы лечения тёти Вали отличались суровой консервативностью, и репа с мёдом и луком до сих пор снились Лизе с Пчёлой в ночных кошмарах. Духан от болеющих стоял противный, а Лизе эти экзекуции так вообще не помогали. Добивали.       Скоро приедет Кос, и мучения Лизы вознаградятся. Но был и повод для серьезного разговора, и в этом Лиза винила только себя. И отчасти Витю, который пояснил, что слухи про Ленку дальше не пойдут. Но если они и будут молчать об эпизоде на Рижском рынке и дальше, то всё пойдёт через заднее место. Скандала не избежать.       Лиза хорошо изучила Космоса. Он полезет на рожон первым, разбираясь с бедой Саши, а заодно поднимет на уши полгорода. Всё чаще Лиза помышляла о том, что пора перестать молчать и посоветоваться хотя бы с Валерой, ведь он никогда не рубит сгоряча. Однако Лиза чувствовала себя беспомощной. Стоило оказаться рядом с ней Косу, как иные события и люди переставали для неё существовать. Может, Лиза ведёт себя эгоистично, но она не умеет сопротивляться стихии по имени Космос.       Лиза падает с головой в своё синее море, не боясь бурлящих, и, порой, штормящих волн, и не желает искать выхода.       Софка права, когда подозревает «будущих Холмогоровых» в частых зависаниях до ночи, но выложить всю правду о себе, какая она есть, Лиза считает нечестным. Это касалось лишь её и Космоса.       И всё-таки, где он? Погода заставляет пожалеть о собственной безалаберности, грозя промозглой стужей. Кажется, или о Павловой все позабыли?..

***

      Осенний ветер решил отыграться на нервной системе Космоса. Ветрище, сволочь, пронизывал до костей, стоило только высунуться из просторного логова на Ленинском проспекте. Договорились встретиться с Филом и Пчёлой к часу дня, чтобы проветриться, а по пути захватить Лизу из института. Кос и сам обещал своему солнцу, что заберет её с пар в тринадцать тридцать, чтобы не вздумала идти в Ленинку.       Но были и другие вещи, достойные внимания. Почтальон в клювике притащил весточку от Белого, где помимо новостей о тяжести службы, были и прямые вопросы о Елисеевой, о существовании которой Космос почти позабыл. А обещал же другану посматривать за тем, что происходит в его семействе, а на деле вышла осечка. Ладно уж, что матери Сани Кос изредка позванивал, вызнавал о самочувствии и поверхностно пересказывал, чем хвалился их пограничник. Этим и ограничивался.       Но кто знал, что дело пахнет керосином? Дама сердца не пишет Сашке уже больше трёх месяцев, и салага с ума сходит от праведной тоски.       Восставшая из пепла совесть, погнала Коса в район панельных девятиэтажек, где обитала Ленка, но по старому адресу той не оказалось. Переехала.       Впрочем, не за Ленкой, ой не за ней, Космос наблюдал последний год. Пожаловаться на невнимание Кос, подобно Белому, не мог, и эта мысль заставляла глупо улыбаться своему отражению в зеркале, признавая, что он влюбленный дурак, но ему всё равно, что подумают другие. Главное, что Лиза в нём уверена. Сердечная мышца, обитающая где-то в груди, наполнялась обожанием, которому Космос не видел границ. Один летний день и безумно красивая девушка в его руках, смотрящая так волнующе, перечеркнули все напрасные старания быть строже к себе и своим глупым чувствам.       Космоса отрезало, отвело от остального мира, потому что только в прозрачных зрачках Лизы можно было заблудиться. И Кос терялся раз за разом, ощущая, что подобное происходит с ним впервые. Он замирал в моменты, когда Лиза, опустив голову ему на плечо, умиротворённо затихала и обнимала его. Внешне холодноватая и строгая, Лиза светила только ему — Космосу. Как на руке выбита у него.

Лиза, Лиза, Лиза… Четыре буквы, а столько смысла!

      Сам сочинял. Но на землю резко вернуло другое происшествие, свидетелем которого и оказался Фил, пришедший к дому Космоса ровно к часу.       — Бляха-муха, чёртовы шпингалеты! — расстроено взревел Холмогоров, когда обнаружил, что колесо на его и без того покореженном автомобиле, пробито. — Зараза долбанная, куплю новую тачку — эту к чертям сожгу!       — Чё ты Кос с этим драндулетом, как Садко с гуслями? — Валера мог куда спокойнее судить о масштабах бедствия. — Пчёлу с бензином из дедовского гаража надо пригнать, да и шину он сменит на раз-два. А я Лизку с института заберу. Как тебе?       — Фила, сам разберусь…       Времени на то, чтобы наводить шорох среди дворовой шпаны, не было. К тому же обнаружилось, что в бензобаке пусто. Почесывая голову на манер Винни Пуха, Космосу пришлось согласиться на предложение Фила и временно перепоручить Лизу в его руки. Тем более к Лизе в институт Кос безнадежно опоздал, а если он сейчас же не починит машину, то накрылась медным тазом вечерняя прогулка. Когда-нибудь, но они доедут до этого пресловутого одноименного кинотеатра «Космос» или нет?..