Небо в алмазах

OST: — Секрет — Последний час декабря

      Профессорская квартира радовала не только разноцветными гирляндами, но и пушистой красавицей-ёлкой, которую с утра принесли Космос и Фил, добыв лесное чудо в неравной схватке. Не они одни решили купить ёлку в самый последний момент. А потом тащить это дерево на девятый этаж, попутно матерясь из-за того, что лифт не работал. Но как же без ёлки? Кому-то в эту ночь, если он будет ловить белочек и прочую дичь, как и в прошлые года, под этим растением спать. Но Пчёла божился Софе, что такого прокола с ним не случится. Не на того напали!       А за друзей Витя уже как-то не уверен. Кто-то из них уже успел помотаться по просторам необъятной родины (Саня, тебя узнали), другой женился и теперь прикидывается серьёзным человеком (Фил, помаши граблями семейной жизни), а кое-кто просто бессовестное чудище, попавшееся на крючок драгоценной сестрицы Вити (Кос, возврату и обмену красота не подлежит).       Телевизор работал для проформы. Картинка на экране ничем грандиозным не отличалась от прошлогодней, и мало кого сейчас она занимала. И пока Космос и Лиза решали, кто из них эффектнее смотрится в наряде Снегурки, ребята совершали последние приготовления к застолью. Музыка, настраиваемая в динамиках Пчёлой, не разносилась только из сковородок и люстр. Навесив на свои поджарые плечи серебристую тонкую мишуру, Витя активно заставлял Белого не сидеть на месте, показывая ему, как нужно вести себя в последние часы уходящего года.       — Оль, раз этот вождь племени меня слушать не хочет, то смотри тогда ты. Что надо делать в праздник, а не штанины протирать, — Пчёла, подмигнув Ольге, протянул ей фужер с шампанским. — Раз шажочек. Два шажочек. Под музыку дружка обняла, и сразу плясать веди. И шампуня налила до краёв, со мной чокнулась. Хоп!       — Судя по тому, что Софа каждый раз тебя воспитывает, с тобой, Витя, точно можно чокнуться, — Оля не остаётся в долгу перед Пчёлкиным. — Не отходя от кассы.       — Не слушай ты никого. Брешут, сволочи, — Пчёла выставлет перед Ольгой две раскрытые ладони, сгибает колени в присядке, и, выпрямившись, протягивает ей руку. — Приглашаю. Саня так не умеет. Он однажды, Ольк, чтоб ты знала, попробовал брейк на дискаче забабахать. И свалился на жопу, ржали всем классом.       — Пчёл, ты за бугры-то не заплывай, — отмечает Саша, кидая в Пчёлу остатком хлопушки. — Соф, иди сюда, раз нас бросили. Софка Генераловна, мать!       — Белый, оторвал бы ты задницу от дивана, мне помог. Скоро Горбач… — до обращения Михал Сергеича, по подсчетам Софки, доложенными криками с кухни, осталось не так много времени. — Пчёлкин, толкайте Лизку. Хрен бы с этой бородой…       — Санёк, отвечаю! Просто я всех развлекаться учу, пни вы ленивые, — не вслушиваясь в то, что выкрикивает с кухни Софка, Пчёла предлагает присутствующим в гостиной опустошить бутыль «Советского». — Давайте, пока…       — Да шевелись ты, Пчёлкин, — Саша тоже хочет покомандовать. — Оль, подставляй посудину.       — На зачин, — Пчёла без особого труда откупорил шампанское, сразу же заискрившее обильной пеной. — Потом и остальные на запах прибегут.       — Витя, — как некстати появившаяся на месте Софа, порядком уставшая от того, что они делают всё в последний момент, с обреченностью в глазах взглянула на своего вечного кавалера и друзей. — Вить, иди сюда. Помоги.       — Слушаюсь и повинуюсь, раз такая пьянка пошла, — вручив Белому бутылку, Витя поплелся вслед за Софой. — И, чувиха, пошевеливай булками. Я слежу. И за тобой, и за ними.       — Будешь так разговаривать… — Софа не желает ругаться с Пчёлой под самый Новый год, но он не оставляет ей выбора. — Увидишь, что мы снова поссоримся!       — Я с тобой, чума, спорить не собираюсь, — гиблое это дело, в чём Пчёла уверен.       — Витя, обещать — не значит жениться!       — Не пугай меня!       — Ну-ну…       — Вот сорока!       Белов мог только рассмеяться, наблюдая за Витей и Софой, попутно выдавая восклицания про распоясавшихся женщин. Но он слишком доволен своим состоянием, чтобы погружаться в психоанализ. Пчёлкин и его Софа, смущения Оленьки, Фил, под руководством Томки таскающий с кухни хрустальные миски с салатами, лишь вселяли в его голову ощущение, что все-то у них хорошо. Вот и Космос с Лизкой наконец-то женятся, а там, глядишь, и они с Ольгой следующие. Дело, общими усилиями, будет процветать, и не упадут на их головы всякие разные облавы, как-то было ещё с год назад. Звучит бодро. Всё-таки хорошо, что Пчёла откупорил «Советское».       — Чё расселись, голубочки, трудовой народ не жалеете? — Фил, у которого от яств за столом, скоро точно снесет крышу, закончил с помощью жене, решив заменить Пчёлу на посту разливающего. — Саня, ну-ка… Пока Пчёлкин ускакал. Сообразим?       — Не вопрос, — оживился Белов, снова вспоминая про свой забытый фужер. — До края, Валерка, не жалей!       — Мальчики, а подождать? — Тома, на которой, как и обычно, всё держится и не падает, прерывает миг раннего торжества.       — И вправду, — Оля охотно соглашается с Филатовой. — Тома права!       — Народ! — громкие постукивания Пчёлы по стене, сливающиеся с интонациями в голосе Сабрины, вещающей из магнитофона, призывают всех к порядку. Но чего нет, того нет, и поэтому Вите приходится снова голосить: — Народ, рассаживаемся, Горбач ждать не будет!       — Софа, торопи хозяев, — сказал Валера, указывая пальцем на часы, стрелки которых упорно мчатся к полуночи. — А то щас трубы, нахер, сгорят!       — Фотик настрою. Поглядите, а то я уже не соображаю, — разбираться с заморской техникой, привезенной отцом из командировки, Голиковой не ко времени, и, вручая фотоаппарат Томке, как самой ответственной, она убегает на другой конец квартиры, чтобы найти Снегурочку и Деда Мороза.       И она почти не думает, что несколько минут назад заметила тёплый нечаянный взгляд Пчёлы, брошенного не на неё — Софу Голикову.       Чёрт его дери!..       Нет, быть не может. Ольга просто стала открытой и смешливой потому, что их компания располагала к себе. Друзья держались друг друга. И это было золотым правилом.       Лиза права, когда говорит, что Софка растрачивает себя по ерунде. Поэтому Голикова запрещает себе думать о плохом в новогоднюю ночь.

***

      Космос забыл, в который раз вынужден исполнять заклятую роль Деда Мороза, налепляя на свое выдающееся лицо ватную бороду. Зато Лиза могла быть довольна: он превращается в её подопытного кролика. Или манекеном из ГУМа, которому она вырисовывает кружочки на лице и щедро осыпает его широкие брови бледноватой пудрой. Как и каждый год тридцать первого декабря.       Кто-то ходит в баню, напивается и мчит на всех порах в Ленинград, а они с Лизой уже в третий раз изображают Деда Мороза и Снегурочку. Хоть бы раз кто-то за это подарил бутылку «Столичной» или налили старику Морозу за заслуги перед отечеством, благодарные зрители.       — Твою дивизию! Это не Космос Юрьевич Холмогоров… — говорит Кос не очень довольно. — Московская красавица девяносто. Или Алла Борисовна… Тоже ничего в свое время была!       — Бородатая красавица, ты договаривай, не тушуйся, — нарочито серьёзно высказалась Лиза, приглаживая тёмные волосы Космоса, аккуратно причёсанные собственноручно. Пять минут ему придется прятать их под старой меховой шапкой Юрия Ростиславовича, декорированной красной мишурой, но чего не сделаешь ради веселья. — Но ты симпотный, что сил нет. Кому ж ты достанешься, аристократ?       — Мне, по-братски, Снегурочку, — Космос ловит тоненькие пальчики Лизы, преподнося их к губам, и у неё нет аргументов против его ласки. — Мою.       — А мне Деда Мороза, — Лизе нужен только свой. — Самого лучшего на свете.       — Признаешь, что старикан я самый лучший? Не споришь с дядей Косом?       — У некоторых споры с дядей Косом проходят не без риска для здоровья.       — Враки!       — А кто моему брату нос скособочил?       — Ой, мама родная, дело ж было сто лет назад, сроки давности вышли!       — Восстановим, — тихо произносит Лиза, усаживаясь на удобные колени Космоса, и стремительно накрывая его губы своими. Их вполне закономерно захватывает сладкий и долгожданный поцелуй, руки мужчины без стеснения блуждают по спине девушки, добираясь до застёжки её парадного платья, но…       — Что это такое, бля? — капризно сокрушается Кос, нехотя отпуская от себя свою Снегурочку. — Я в этом доме хозяин, ещё стучат, мешают…       — Мысли материальны! — со вздохом произнесла Лиза, когда услышала, что им в дверь стучится Витя, и напоминает, что они затянули свои приготовления.       — Какого лешего-то? — Космос зол, но Лиза в ответ пожимает плечами, и, указав на голубую шубку Снегурочки, позаимствованную ею в студенческом театре. — Всё, пошли? Напьёмся?       — Раз сам всех собрал, вот и развлекай теперь.       — Обещаю, что следующий новый год… — мечтательно приподняв глаза к потолку, и поджимая губы в доброй усмешке, Кос щёлкнул большим пальцем. — Мы встретим по-другому. Во-первых, женатые…       — И женатые — почти год, — Лиза соглашается с будущим мужем. — Во-вторых?       — Малая, я не волшебник — я только учусь, — Кос подмигнул левым веком, предпочитая держать интригу. — Потерпи годочек.       — И ёлку заранее купишь, да? — а не тридцать первого впопыхах.       — Сам год растить буду. Ты не думай, что руки из задницы растут.       — Холмогоров, огорчу. Ты плохо в шестом классе учебник по ботанике читал. Ёлочке долго расти.       — Зато в восьмом классе с биологией-то проблемок не было.       — Лучше молчи, дедуля. Сейчас договоримся, нас не дождутся…       — Куда денутся, Лизок, ну куда?       — А кто же их знает?..

***

      Космос и Лиза полностью оправдывали факт того, что вместе они составляют сплочённый коллектив, который через месяц удостоится одной на двоих фамилии. Вывалившись из дальней комнаты, Кос, закуривающий сигарету на ходу, и Лиза, с волосами, заплетенными в две забавные косички, сразу заполучили свою порцию аплодисментов и смеха окружающих. Лиза наскоро вспомнила детский стишок, почти забытый за долгие годы.       Эффект достигнут: драгоценный Дед Мороз смахивает слезу умиления, когда сногсшибательная внучка встает на стульчик, и под всеобщие хлопки и вспышку Софкиного фотоаппарата, произносит что-то из Агнии Барто:

— Встали девочки в кружок, Встали и промокли! Дед мороз огни зажег На высокой елке…

      — Всё, теперь шампанского Снегурке! — Тома выбегает из-за стола, помогая Лизе спуститься на пол. — Софа, фоткай быстрее! Мы тут такие красивые, закачаешься…       — Улыбочку! — в эти минуты Голикова понимает, что с выбором профессии она капитально ошиблась. Без особых усилий, но у неё выходят играющие красками снимки, на которых её друзья не скрывают настоящих эмоций. — Три с половиной минуты, Витя. Саша, Фил, Горбачёва тише сделайте. Кто-нибудь! Пульт…       — Деду Морозу налейте, — затребовал Космос, прежде чем поздравить своих гостей с праздников. — Снегурка, ходь сюда! Кто в этом доме хозяин?       — Да никуда я не денусь, — Лиза пытается снова увернуться от Софки и её вездесущности. — Всё, Софокл, достаточно!       — Всё, три без половин, — Пчёла перетянул внимание Софы на себя, отнимая у нее фотоаппарат, и, сковывая свои медовые крылья на плечах, прикрытых броской зеленой тканью с пайетками. — Да вот кто тут ёлка зеленая! Софочка-ёлочка…       — Заметил, падла рыжая!       — Всё, слушай дедушку Коса, будешь умницей…       — А теперь без дураков, — громкий смех прервал Дед Мороз, постучавший по фужеру серебряной вилкой. — Да-ро-ги-и-е сограждане! От советского информ, понимаешь ли, бюро… Желаю вам, чтобы в следующем году… Мы мозолили друг другу морды в таком же приличном составе, — бодро декламировал Дед Мороз Космос, размахивая рукой, с зажатой между пальцами сигаретой. Он упорно пытался изобразить тщательно скрываемый ставропольский говор Президента СССР, который параллельно вещал свое поздравление в телевизоре. — Красивые и деловые, без седых волос, лет ещё сто двадцать. Чтобы наши дела мчались в гору, а в багажнике отсутствовали следы преступления…       — Ну тебя в баню, Космос! — попытался оборвать хозяина дома Белов, но, получив брызг от мандаринки прямо в глаз (виновником преступления оказалась Софка), сбавил обороты. — Ёперный театр, дайте деду огня! А то будет тут…       — Сашка, дай ты послушать, — вспыхнувшего вулканолога прерывает на полуслове Оля. — А то Снегурочка подарок не отдаст.       — Да хорош Вам галдеть, — Фил просит окружающих о невозможном — о тишине для хозяина застолья. — Косыч, жги!              — А в багажнике лежали мешки с девятьсот девяносто пятой, ящик с пенным, — Космос желает всем различного добра от всей души. — И чтоб ты, Саня, не кашлял, пока все это до съемной на Беговой тащить будешь, а там дальше и сами разберетесь. Поехали, пора!..       — Куранты, началось! — Фил прибавляет уровень громкости у телевизора, и когда часы бьют заветное «двенадцать» сам присоединяется к своей неизменной компании, идущей навстречу не только грядущему отвязному веселью, но и перелистнувшей ещё один год, который, несмотря не на самое лучшее начало, запомнился с лучшей стороны.       — С Новым годом, Кос! — Лиза бросается на руки Космоса, понимая, что ещё в прошлом году, переживая свое первое января в Ленинграде, не могла представлять себя настолько счастливой. — Дай сюда! — она срывает с Космоса норковую шапку Юрия Ростиславовича, чему её Дед Мороз несказанно рад.       — И ты наконец-то поздравляешь меня не по телефону, неугомонная, — молодой мужчина спешит избавиться от мешающей искусственной бороды, чтобы превратиться из сказочного героя в Космоса Юрьевича Холмогорова.       — Такого больше не будет, Кос, не будет, — Лиза уверена в завтрашнем дне.       — Я это знаю… — и пока будущие новобрачные репетируют свой коронный поцелуй в ЗАГСе, Голикова может выхватить из рук Пчёлы фотоаппарат, чтобы сделать снимок «для истории», зная, что Лиза и Космос явно не заметят, что их фотографируют.       — Валер… — Тома, с удовольствием растягивающая бокал с шампанским, тихонечко зовет мужа. — Валер, знаешь, что я подумала?       — Любишь меня, наверное, ненаглядная?       — Это не обсуждается!       — Я тоже на других смотреть не могу. Как бес попутал!              — Тогда… Скажу, — Филатова, будто бы выдает величайший секрет, — я запомню этот Новый год.       — В отличие от меня? — Фил не отрицал, что он совершенно не умеет пить. — Тебя не переубедишь!       — Нет. Мы ещё никогда не были так счастливы…       Тома прекрасно осознает, что моменты их юности больше никогда не поставить на повтор. И поэтому заставляет Валеру растянуть своё помятое рингом лицом в приветливой чеширской улыбке, потому что девочка Софочка опять спешит сделать новое фото. Лица друзей всегда будут ей улыбаться, и однажды она припомнит слова подруги о счастье, и поймет, что они не являлись ничтожным звуком.       Так и наступил девяносто первый. Год, который очень ждали Космос и Лиза.       И дождались…