Песок

Пролог Близился вечер, и Завулон откровенно скучал. Одни и те же лица начинали раздражать, новых перспективных ведьмочек в ближайшие лет десять не предвиделось, последнее же противостояние с Ночным дозором выкосило из рядов нескольких умелых магов. Толку теперь от них не было никакого, им силы восстанавливать два столетия, не меньше. Имелось в разработке несколько интересных идей, но результаты ожидались в далеком будущем, а потому вмешиваться сейчас в ход дела скорее всего бессмысленно. Но тут посыльный доставил письмо, и настроение у мага резко подскочило вверх. Инквизиторскую почту ни с чем не спутаешь. Глава Дневного дозора бросил взгляд на конверт сквозь сумрак. Инквизиторы (Завулон даже знал, кто именно) не пожалели сил на защитные чары: пронизанная силой, бумага переливалась, и попытайся кто-то вскрыть послание кроме Артура, ему пришлось бы туго. Маг самодовольно усмехнулся, выпроводил из кабинета под благовидным предлогом Анатолия, нынешнего своего зама, и нетерпеливо сорвал печать. Кроме пригласительного бланка со стандартным набором фраз обнаружился еще и клочок бумаги, где знакомым почерком сообщалось, что многоуважаемый Темный может, наконец, проявить оговоренную ранее инициативу и получить желаемое. Препятствий со стороны инквизиции не предвидится, потому как проблема требует немедленного решения. Артур откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в потолок. Значит, теперь у него развязаны руки. Губы тронула печальная улыбка. Понимает ли Эдгар, что одной этой фразой запускает механизм, который уже будет не остановить? Скорее всего, понимает, потому и провоцирует настолько откровенно - «получить желаемое». Откуда этой бестолочи знать, чего на самом деле изволит желать «многоуважаемый Темный»? Впрочем, игра обещает быть забавной. И опасной. Ведь никогда не знаешь, чем всё может закончиться, как только на горизонте замаячит Городецкий. Глава 1 Антон Городецкий, глава аналитического отдела Ночного дозора Москвы, в раздражении метался вдоль стеллажей с артефактами. Светские рауты под патронажем инквизиторов всегда нервировали его до неимоверности. Почему бы Гесеру было не отправить сюда Семена вместо него? Вот у кого опыта поторговаться не занимать! Так нет, будьте любезны, светлый маг Городецкий, явиться сегодня на ежегодную распродажу редких артефактов! Хена, видите ли, выказал желание пообщаться с цветом нации. Чтоб ему… Городецкий с трудом сдержался, чтобы не проклясть древнего Темного. Оборотни к таким вещам весьма чувствительны, башку потом еще могут отцапать, моргнуть не успеешь. Городецкий заозирался в поисках инквизиторов: чем быстрее раскланяешься с хозяевами вечеринки, тем скорее они оставят тебя в покое. Приметил у дверей шефа – Гесер с Ольгой что-то увлеченно обсуждали с Хеной, – и решительно направился в ту сторону. Он так увлекся созерцанием ярко-лилового праздничного костюма одного из темных, что не глядел по сторонам, и потому налетел на кого-то, преградившего дорогу. – Черт! Понимая, что чье-то шампанское теперь оказалось на его смокинге, Антон оглянулся, готовый высказать все, что думает о нерасторопном… – А уж как я-то рад, Городецкий! – съязвил Завулон, скептически разглядывая расплывающееся пятно на своей белоснежной рубашке. – О… черт. – Повторяешься, Антош, - вздохнул собеседник, с наигранным сожалением созерцая опустевший бокал. – И ты тут… Темный смерил его возмущенным взглядом, дескать, кто бы говорил. Зрачки его при этом мгновенно приобрели вертикальную форму, лицо дрогнуло, казалось еще миг и проступит сумеречный облик. Тем не менее, маг сдержался, и в ярко-синих глазах вновь отразилась поразительная для темного безмятежность. – Сегодня обещали особо интересные вещицы, как такое пропустить? – Рассчитываешь, что коготь Фавнира опять сыграет тебе на руку? – Пф-ф… Городецкий, вот не надоедает тебе упрекать меня во всех бедах мира? А я ведь… по мелочи разве что. Должность у меня такая, блюсти интересы… – Хищников. – А ты все ищешь способ сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы? Не надоело? – Ты меня с кем-то путаешь, Темный. Таков девиз у инквизиторов, насколько помню. Ты это Хене скажи! – рассмеялся маг. – Он как раз пытается дать определение той бессмысленной деятельности, которой его сослуживцы уже несколько веков занимаются. – Так сегодня какой-то особый артефакт заявлен? – попытался разрядить обстановку Городецкий. Знаком подозвал официанта, чтобы Завулон взял другой бокал. – Список пока не оглашали, – уклончиво ответил маг. – Но у меня есть повод считать, что вечер непременно удастся. У Антона тут же испортилось настроение. Если глава Дневного дозора заинтересовался артефактом, то так или иначе он окажется в его руках. А это лишний повод испытывать беспокойство. – Обзавелся новым амулетом? – Завулон кивнул на старинную монету на цепочке, которая в суматохе выбилась из-под ворота дозорного. У Темного удивленно поползли брови вверх: видимо, почувствовал, насколько амулет накачан силой. – Все-то ты подмечаешь! – Работа такая. Антон решил, что обмен необходимыми любезностями состоялся и, кивнув на прощанье, продолжил путь к выходу. Намеренно не оглянулся, чувствуя спиной колючий взгляд. На Городецкого внезапно накатило недоброе предчувствие. А вместе с этим всколыхнулись давно уже забытые досада и злость. Ощущение, что ты всего лишь игрушка в руках опытных, безмерно скучающих магов, было неприятным. И ведь стоит Завулону только зацепить Гесера, спровоцировать любой ерундой – всё завертится по-новому. А Городецкому, магу, вышедшему из категорий всего несколько лет назад, только и останется, как смириться с неизбежным. Вот не сиделось Завулону в офисе! Какого черта его сюда принесло? В последнее время все и так не ладилось, постоянные стычки с темными то и дело готовы были перерасти в открытый конфликт. Не то чтобы Городецкий к этому не привык. В каких условиях выживать приходилось, лучше и не вспоминать. Но теперь все его страхи стали объемнее и осязаемее. Просто потому, что теперь была дочь. Потенциальная Великая. Та, из-за которой Дозоры готовы были сойтись в битве. И это обязывало быть настороже. Иногда Антону удавалось убедить себя, что страхи надуманы, и темные вовсе не охотятся за нулевой волшебницей, не строят козней и ловушек, а Надюха просто как любой подросток находит себе неприятности исключительно благодаря своей непоседливости. Но инцидент, произошедший два месяца назад, не оставлял шансов отрицать очевидное. Совпадений не бывает, Городецкий знал из собственного опыта. Их подстраивают, планомерно корректируя вероятностные линии, используя марионеток, подставляя пешки под удар, извлекая выгоду, восседая в центре паутины. В тот вечер Надя вообще не должна была выходить из дома. Но умчалась, даже не предупредив куда и зачем уходит. Ни он, ни Светлана не заподозрили сначала ничего неладного – вечерние экспансии в соседний двор были в порядке вещей. Надя, как и всякая светлая, проходящая обучение, периодически бралась опекать какого-нибудь неиного в порядке отработки навыков прикрытия. Антон давно уже втайне применил к дочери следящие чары, да и амулет Гесера не дал бы в обиду девочку, а потому Городецкий разыскивал дочь без особой спешки и паники. Спохватился только когда понял, что вероятностные линии сошлись в опасном для жизни узле. Масла в огонь подлила Светлана, позвонив из Чехии и обрушив на бывшего мужа шквал негодования, тоже, видимо, почуяв неладное. Антон испугался, потому что Светка никогда не срывалась без причины. В итоге, когда спустя час ему все же удалось обнаружить след дочери на третьем слое сумрака, он был готов испепелить обидчика файрболом без лишних разговоров. Когда Антон понял, в чем дело, сердце ухнуло вниз. В подворотне сошлись патрульные двух Дозоров, и они уже обменивались боевыми заклинаниями в попытке отстоять свою правоту. А за их спинами переругивались виновники инцидента – Надя и оборотень, лишь наполовину вышедший из трансформации. Городецкий бросился наперерез как раз вовремя, чтобы отразить замораживающее заклятье, предназначенное дочери. Довершало картину тихое подвывание несостоявшейся жертвы – невысокого мальчишки лет тринадцати. Видимо, кто-то вмешался в ход охоты и спровоцировал скандал. И Антон догадывался, кто. В подтверждение его догадки, Надя бросилась доказывать, что лицензию выдали незаконно, что Павлу исполнилось тринадцать только месяц назад, что это всё надо сначала проверить, а оборотня-нарушителя арестовать. Между тем молодой, нескладный оборотень, в суматохе так и не трансформировав правую заднюю лапу, с вызовом демонстрировал измятую и перепачканную в крови лицензию и свою печать регистрации. Патрульные Дневного дозора, узнав Городецкого, всполошились и тут же попытались связаться со своим начальством. К моменту, когда в дело вмешались главы дозоров, Антон уже несколько остыл и смог утихомирить не в меру разбушевавшуюся дочь. Не надо было быть провидцем чтобы понимать, какой опасностью грозила сложившаяся ситуация. Надежду могли обвинить в незаконном вмешательстве в процесс охоты, в том, что подвергла десятки людей неоправданному риску, потому как оборотень в момент трансформации мало что соображает и может накинуться на любого в пределах его видимости. Такое обвинение грозило поражением в правах не только несовершеннолетней нулевой волшебнице, но и ее родителям. Наказание - два столетия без малейшей возможности использовать магию, без погружения в сумрак и без защитных чар. Все шло к тому, что Дневной дозор заявит официальный протест Инквизиции, а это означало открытое слушание и вынесение вердикта. Но Завулон вдруг неожиданно передумал, согласился на компенсацию нанесенного ущерба за счет человеческих ресурсов, глянул на виновницу инцидента как-то отрешенно и печально и молча ретировался, оставив в полном недоумении как Гесера, так и Антона. Городецкому последствия вылились в солидную сумму для компенсации ущерба, в прядь седых волос на виске и душещипательный разговор с ребенком, наотрез отказавшимся принимать суровые реалии этого мира. С тех пор с главой Дневного дозора сталкиваться больше не приходилось, что не могло не радовать. Хотя, по-хорошему, следовало тогда же отправиться к Завулону и потребовать объяснений, настоять на оплате долга, чтобы в дальнейшем этот долг не стребовали в самый неподходящий момент. Но Гесер запретил Антону проявлять инициативу, заверив, что во всем разберется сам. Поселившаяся внутри неуверенность теперь не давала Антону покоя. Охота велась за его ребенком, и следовало принять меры, но какие – он не знал. А тут еще аукцион, будь он неладен. И слишком вежливый Завулон. И Хена. Узел затягивается всё туже.