pray for me

Пока над Сеулом догорал малиновый закат, здесь, на скейт-площадке, собиралась разносортная молодёжь, чтобы очередной свой свободный вечер провести за любимым делом. Громкая поп-музыка, доносящаяся из городских динамиков и смешивающаяся со звуком ширкающих по асфальту колесиков, создавала уютную атмосферу чего-то киношного. Где-то был слышен лёгкий смех, где-то делали совместное селфи, а где-то покупали холодную газировку. Все действительно напоминало стандартный американский фильм про свободолюбивых подростков — в этом и была красота момента. — Эй, давай ещё раз, кадр не получился! — протянул недовольно Хенджин, пытаясь сфокусировать объектив телефона с разбитым экраном на мальчишке, что стоял на вершине рампы. Рыжие растрепанные волосы, россыпь веснушек на щеках и уже стертые в кровь коленки — на вид ему не больше восемнадцати. — Каким местом ты фотографируешь? — с доброй усмешкой восклицает Феликс, снова вставая на свой потрепанный временем скейт. Побитый, но родной — купленный на последние деньги, кроваво-красного цвета, с чёрными молниями. Сколько он уже с ним? — Сейчас сам себя фотографировать будешь! Феликс заливисто смеётся, пока лучи заходящего солнца касаются его щёк, а потом снова начинает неуклюже позировать, высовывая язык. Ему сложно сдерживать смех, поэтому его плечи еле заметно дрожат. — Ладно, хорошо, теперь получилось! — Хенджин накрывает широкой ладонью экран телефона, чтобы разглядеть фото за солнечными бликами — Посмотришь? Феликс ловким движением отталкивается ногой, съезжая по рампе и через короткие мгновения оказываясь около друга. Он вглядывается в получившееся, щурясь. — Вау, это действительно круто! Я уже говорил, что ты — лучший фотограф из всех, кого я знаю? — Можешь сказать ещё раз — смеётся Хенджин в ответ, по-дружески хлопая Феликса по плечу. — Эй, вы сделали фотку без меня? Парень появляется из неоткуда, совсем неожиданно для других. Он смеется слишком громко, заливисто, выглядит странно, но все давно привыкли. Встает между друзьями, закидывая руки на плечи, вглядывается в экран телефона, на котором, на первый взгляд, вовсе ничего не видно, после машет рукой и толкается, отъезжая в сторону, крича о том, что он, вообще-то, может лучше. Лучи закатного солнца освещают его волосы, точный цвет которых определить невозможно. Либо парень просто не мог определиться и нанес сразу все, либо случайно окунулся головой в чью-то палитру. Парень перелетает через небольшие перила, дает подзатыльник скучающему на скамейке Чонину и ускоряется, не желая попадаться младшему. — Йа, Хан Джисон! Чонин топает ногами, хочет догнать, но понимает, что даже на велосипеде не сможет сделать этого, ведь Джисон слишком хорошо управляется со скейтом и знает, как уйти от погони. На линии подбородка шрам пару сантиметров длиной, ноги в синяках, разбитая губа и ссадины на руках, большинство из которых давно покрыты корочкой, в то время как на остальных виднеется свежая кровь. — Йа, Хан Джисон! — выкрикивая с той же интонацией, дразнит Чонина Феликс. Он громко смеется, наблюдая за тем, как его друг наворачивает круги, скрываясь от гнева младшего. Потом хлопает Хенджина по плечу, встает на свой скейт и, отталкиваясь ногой, следует за Джисоном, пытаясь его догнать. Хана он помнит столько, сколько себя после переезда в Корею. Еще десятилетними мальчишками они вместе разъезжали по дворам, впервые разбивали себе коленки и убегали от рассерженных прохожих. В одиннадцать лет они вместе осуществили маленький план по краже — пока Феликс отвлекал продавца на рынке неумелым разговором на корейском, Джисон складывал в пакет румяные яблоки с прилавка. Фрукты были съедены мальчишками этим же вечером, у реки Хан. Это было одним из лучших воспоминаний, что хранил в своем сердце Феликс. — Эй, Джисон-а, я хочу поесть рамена! — все больше разгоняясь, чтобы добраться до друга, крикнул Феликс — Угости меня! Люди вокруг уже знают этих двоих скейтбордистов, уже привыкли к тому, что они постоянно ведут себя безрассудно — поэтому сейчас, когда те на больших скоростях играют в догонялки, особо осторожные отходят подальше, чтобы не оказаться поваленными на землю. — Моих денег дай бог хватит лишь на четверть рамена, — выворачивая карманы, — но в другой раз я обязательно сделаю это, бро! Джисон останавливается у одной из рамп, ногой бьет по краю скейта, цвета которого буквально режут глаза всем вокруг, кроме самого парня и людей, знакомых с ним — за долгое время стало привычно видеть эти кислотные несочетаемые друг с другом оттенки — ловит его и опирается рукой на железный каркас. Чонин все же догоняет двоих друзей, подкрадываясь сзади и одновременно отвешивая им хорошие подзатыльники. Хенджин смеется с этой картины, на которой трое его приятелей изображают драку. Если услышать издалека или не смотреть на них сейчас, можно поверить в то, что они всерьез дерутся, ведь звуки издают соответствующие, на деле же это лишь кривляния, сопровождающиеся громким смехом после. — Я подзаработал немного денег на днях — здесь точно хватит на четыре рамена, как вам такая идея? В следующие мгновения Хенджин ощутил на себе крепкие объятия сразу троих. Изображая нехватку воздуха и крича о том, что сейчас задохнется из-за этих дурачков, он все же обнял друзей в ответ, насколько это было возможно.

***

— Давай-давай-давай! — гудел уже не совсем трезвый Чонин, наблюдая за тем, как Феликс вскакивает со своего места и начинает танцевать под какой-то чёрный рэп, доносящийся с динамиков его телефона, то и дело переходя на бесконечный дэб. Хенджин снимал всю эту картину на свою камеру. Все-таки зачинщиком этого веселья можно было считать именно его — Хван, будучи единственным совершеннолетним среди них, купил не только рамен, но и достаточное количество алкоголя — проставлялся за получку. Наверно, хозяин этой кафешки уже успел пожалеть — эти парни создавали очень много шума. — Эй, бро, покажи-ка мне фристайл! — сопровождая сказанное свистом, Феликс показывает на Джисона, продолжая делать несвязные, но резкие движения всеми конечностями. Сидящие вокруг люди начинают недовольно цокать из-за шума, но, кажется, этим сумасшедшим чувакам наплевать — алкоголь въелся в кровь, создавая адское сочетание с врожденным желанием риска. Джисон, не раздумывая, вскакивает с места, прихватывая с собой какой-то столовый прибор, который хорошо сыграет роль микрофона. Полминуты парень вслушивается в бит и собирается с мыслями. Читать он начинает о всем, что попадается на глаза, начиная с недовольного взгляда какой-то пожилой женщины в другом конце зала, не забывая и про пытающихся быть спокойными официантов (хотя один из них, молодой парень, выражает уважение и показывает большим пальцем "класс") и заканчивая словами про своих друзей, выражая свою любовь и благодарность, прерываясь на сердечки пальцами и всем телом. В некоторых местах рифмы не было совсем, зато сделал он все от души. Театрально поклонившись всем посетителям, Джисон дал пять Феликсу, который всем своим видом показал, как он доволен и рад, после чего, синхронно сделав дэб, юноша вернулся на место, раздавая пять остальным и получая похвалу в свою сторону. Пожалуй, вечер действительно можно было считать удавшимся — не считая нескольких разбитых бокалов, пролитого на стол соуса и недовольных замечаний от «зрителей», все прошло именно так, как и планировалось изначально - весело, расслабленно и тепло. А завершилось все очень красочно — хозяин тряпками выгонял парней, распугавших всех посетителей.

***

— …Мясо, листья салата, пачка лапши, рис — уныло бормотал Чанбин, глядя на список покупок в телефоне. На улице уже давно ночь — и какой только черт дёрнул его пойти в круглосуточный супермаркет? Дома находиться было уже настолько невыносимо, что даже перспектива покинуть его, чтобы пополнить холодильник, казалась отличной. Вежливый кассир с сонными глазами пробил чек, принимая карту. Чанбин сухо поблагодарил его и, забрав пакеты, вышел на улицу, встречающую его лёгким прохладным ветерком. Людей даже в такое время было достаточно — это бесило ещё больше. Ночной Сеул никогда не давал возможности остаться с мыслями наедине. «...Стремление выставить себя в лучшем свете... идиллия, которая улетучивается, стоит только гостям выйти за порог...» Скулы Чанбина начинали ныть — он слишком сильно сжимал зубы. Злость на родителей, злость на Чана, злость на самого себя — от безысходности. Подними они бунт, останутся без жилья и денег — станут нищими, невидимыми. Гордость не позволяет, страх не даёт сделать первый шаг. Чанбин поднимает взгляд. Весь город полон жажды денег, жажды наживы. Каждый хочет заработать, каждый хочет жить с роскошью. Но стоит ли роскошь свободы? — What the... какого черта, чувак? Осознание столкновения с кем-то приходит не сразу, но выводит из себя мгновенно. Со натыкается взглядом на рыжую макушку. Стоящий перед ним мальчишка — явно младше — чуть пошатывается. Неужто пьяный? Без разницы — он встал у него на пути. — Глаза открывать не пробывал, пьянь, м? —довольно резко отвечает, сжимая пальцы на ручках пакета. Незнакомец перед ним явно не сразу соображает, что ему говорят. Он непонимающе щурится — в свете фонарей у него на щеках можно разглядеть веснушки — а потом поворачивается к своему... дружку? Такому же пьяному, как и он сам. — Он, кажется, меня только что... пьянью назвал — Феликс намекает Джисону одним только взглядом — в руках у этого грубияна пакеты с продуктами. — Эй, кого ты пьянью назвал? — уверенно, слегка щурясь, — Тебя не учили, как с людьми разговаривать? Джисон недоволен, слегка зол. Он прекрасно понимает, на что намекает Феликс, оценивает ситуацию, посматривая на три небольших пакета в чужих руках, видимо, не особо тяжелых, делает маленький шаг вперед, вступая в небольшую словесную перепалку, отвлекая незнакомца. Оказываясь на достаточном расстоянии, чтобы дотянуться, выхватывает два пакета из чужих рук, третий же падает на асфальт, продукты вываливаются. Пока тот ничего не успевает понять, Джисон передает один пакет другу, после они встают на скейты, отталкиваясь, моментами чуть ли не падают, но продолжают набирать скорость. Оба чувствуют бешеный адреналин, возникает чувство дежавю, а в мыслях всплывают моменты из прошлого, когда приходилось срочно делать ноги. — Погнали, бро! — подливая масла в огонь, кричит изо всех сил Феликс, пытаясь ловко объезжать попадающиеся на пути препятствия. Он видит азартную улыбку своего друга и не может сдержать собственную. Вот и меню на завтра подобрали! — Твою мать! — запоздало и зло кричит Чанбин и уже было кидается за ними, но понимает, что эти двое на скейтах — а это значит, что у них преимущество в скорости, не угнаться. Он растерянно смотрит им вслед, продолжая до боли сжимать зубы. Кто это, черт возьми, такие?!.. Идти в полицию и мысли нет — он помнит их лица, но вряд ли кто-то будет браться за дело с кражей еды. Скорее, пальцем у виска покрутят. Сердце стучит бешено, ногти царапают кожу на ладонях, а в голове — смесь из ярости, раздражения и… зависти?