pray for me

— Бери инициативу! Прямой отбив! Укол с углом! — безостановочно кричал тренер, наблюдая за боем двух фехтовальщиков. Лицо мужчины покрылось испариной, меж бровями пролегла гневная складочка, а руки продолжали поддерживать упреки активной жестикуляцией. Несмотря на то, что бой был тренировочным, горячился он так, будто Чанбин уже сражался за кубок мира. Звон соприкасающихся рапир, тяжелое дыхание с двух сторон и повисшее напряжение. Бой шел всего несколько минут, но это был уже пятый бой за сегодняшнюю тренировку — Чанбин начинал выдыхаться. Фехтование — интеллектуальный спорт, потому что фехтовальщикам нужно успевать продумывать каждый свой шаг, каждый выпад, каждое действие, а из-за физической усталости бывает сложно сфокусироваться. С большими затратами энергии и бесконечными усилиями Чанбину удалось нанести три необходимых для победы укола противнику. Он глухо выдохнул, снимая маску и садясь прямо на потертый мат под собой. Капельки пота скатывались по вискам, а пальцы болели из-за долгого удержания рапиры. — Чем ты думаешь?! — разозленно воскликнул тренер, обращаясь к еще не остывшему после боя Со — Если будешь продолжать в таком духе, ты проиграешь предстоящий бой! Тебе нужно тренироваться усерднее! Твои родители ожидают от тебя больших результатов, а ты все десять лет наших усилий спускаешь коту под хвост! Чанбин не стал дослушивать дальше — иначе бы устроил выходящее за рамки закона. День был испорчен.

***

— Приятного вечера! — с теплой улыбкой поклонился Феликс, забирая поднос и уходя к стойке кассира. Сегодня он и Джисон обменялись обязанностями, как давно у них было заведено — поочередно. Посетителей в это время всегда было много — после тяжелого трудового дня или учебных занятий люди хотели отдохнуть, насладиться ароматом кофе и вкусом отменного бельгийского шоколада. — Сколько там до конца? — Феликс взглянул на настенные часы, короткая стрелочка которых подходила к цифре «8». Работать оставалось всего два часа — это, несомненно, радовало и скрашивало впечатление от количества предстоящей работы. Потягиваясь, парень осмотрел зал, чтобы заприметить новых клиентов — Ой, смотри, это не тот чувак, которому ты вчера латте на брюки пролил? Он что, рискнул еще раз прийти? Да еще и не один! Рядом с уже знакомым парнем сидел еще кто-то. Спиной к ним, в черной толстовке с капюшоном, который скрывал лицо. Наблюдая за тем, как смущается Джисон, Феликс усмехнулся и сказал, что примет заказ сам, дабы избежать еще одного конфуза и испорченных брюк. — Смотри и учись, бро! — самоуверенно подмигнув, Ли схватил блокнот, откинул мешающиеся пряди со лба и пошел к двум парням, устроившимся за столиком у окна. Они, кажется, вели спокойную беседу. — И чем тебе так это кафе понравилось? — Чанбин фыркнул, непонимающе глядя на сидящего напротив Чана — Кажется, ты в такие дешевые заведения давно не ходил. Или, может, я чего-то не знаю? Сейчас Со хотелось язвить. После тренировки он все еще не мог потушить разгоревшуюся в душе ярость — все это выливалось на близкого друга. Так всегда было — Чан никакой вины не нес, но получал сполна. Натура Чанбина. — Не чем, а кем — с тихой усмешкой поправил Бан, а потом вдруг удивленно охнул, смотря куда-то за плечо своего друга — Ох, он сегодня у кассы… — Что? О чем ты? — непонимающе переспросил Чанбин, поворачиваясь, чтобы узреть причину изменившегося настроения Чана. В следующую секунду он замер… прямо перед ним — рыжие волосы, веснушки и тупая улыбка на пухлых губах, медленно с них исчезающая. Перепутать было невозможно. Феликс, кажется, и сам был удивлен не меньше. Его до того веселое лицо медленно, но уверенно приобретало выражение испуга и растерянности. — Заказывать… что будете? — единственное, что успел пробормотать с неловкой усмешкой Ли перед тем, как Чанбин ошалело вскочил с места, скидывая с головы капюшон и сжимая кулаки. Кажется, начиналось самое интересное. Кидая в грудь парня блокнот, Феликс со всех ног кинулся бежать по залу. Он вилял среди столиков, люди за которыми удивленно и со страхом косились на него. Со не растерялся, кинувшись следом, в одно мгновенье нагнав и крепко схватив сзади за узел фартука. Мальчишка с грохотом плюхнулся на колени, но быстро сообразил, что делать дальше — не поворачиваясь, стащил с первого попавшегося столика большое сливочное пирожное и кинул прямо в лицо Чанбина. На какие-то мгновения весь этот балаган остановился, потому что парень, по подбородку которого стекали сливки, просто замер, смотря на Феликса так, будто тот только что ему нож в живот вонзил. На нем еще не было злости — только чистое непонимание происходящего. Фартук растерянный Чанбин все еще не отпустил, поэтому Ли умело выскальзывает из него и забегает за стойку. Со натыкается взглядом на еще одно знакомое лицо, за которым сейчас прячется мальчишка, который только что кинул в него десертом. Джисон по-прежнему стоит за кассой и не понимает, как реагировать. Когда разъяренный посетитель начинает двигаться в его сторону, намереваясь зайти за стойку, тот, недолго думая, ловко перепрыгивает ее, натыкается на какой-то столик, который чуть не опрокидывает, но поправляет скатерть и быстро кланяется, принося извинения — вежливость прежде всего. Краем глаза видит, как Феликс перепрыгивает следом и хлопает друга по плечу, указывая взглядом назад. Без слов ясно, о чем идет речь, поэтому парни делают ноги, выставляя на дороге стулья в качестве баррикад. Зацепив одним скатерть, валят все с какого-то стола на пол — еда размазывается по полу под визги какой-то возмущенной дамочки. Джисон подскальзывается на шоколадном пирожном, под крики друга начиная падать. Он даже успевает зажмуриться, ожидая встречи лица с полом, но все, что он в действительности получает, — это крепкие руки, которые вовремя подхватывают. Руки того самого Кристофера. Мальчишка готов провалиться сквозь землю. — Джисон, сзади!!! Громкий голос Феликса заставляет встать на ноги и мгновенно собраться, скидывая с себя чужие руки. Все словно в каком-то голливудском фильме, не хватает лишь той самой замедленной съемки, которая позволяет разглядеть все более детально. Рассерженное лицо Чанбина, мягкая улыбка Чана, зачарованно смотрящего на Джисона, и сам Хан, резко поворачивающий голову, его шевелюра, разлетающаяся в стороны синхронно с движением головы, Феликс, что продолжает кричать и махать руками. Все очень даже красиво, если бы не летящий в сторону Хана кекс. Очень метко (не зря Чанбин играл в волейбол в средней школе), но Джисон не был бы собой, если бы не удрал даже от такого. Бежать не вариант — под ногами все еще скользко, поэтому парень резко присаживается, прикрывая голову руками. Очень вовремя, потому что в тот же миг этот кекс прилетает прямо в лицо не успевшего даже зажмуриться Чана, размазываясь по щекам, носу, подбородку. Наступает тишина, которая длится всего минуту, но такое чувство, будто вечность. Джисон и Феликс встречаются взглядами, поначалу растерянно, а потом вдруг срываясь на громкий смех. Чан стирает с лица крем, слизывая немного с пальцев. — А он был вкусным, мне нравится. Спасибо, Чанбин. Можно завернуть с собой парочку? Смех становится еще громче. Испуганные и удивлённые посетители, размазанные по полу остатки пирожных, перевернутые стулья и трое смеющихся до слез парней — такая картина вызывает у тяжело дышащего от всех этих игр Чанбина смешанные чувства… он ещё никогда не чувствовал себя так. Он ещё никогда не совершал подобных вещей. Битва едой, догонялки прямо в кафе? Что-то из рамок выходящее, что-то слишком хулиганское, что-то. такое забавное. Неуверенная улыбка трогает губы Со. Неужели. он только что не думал о проблемах в семье? Только что он просто вёл себя, как глупый ребёнок. Чанбин редко улыбается, но сейчас — все шире и шире. Он стирает ладонью с лица остатки сливок и тоже пробует их на вкус, усмехаясь. Сладко. Со не любит сладкое, но только не сейчас. Сейчас парень любит это больше всего на свете. Он ловит на себе озорной взгляд того мальчишки с веснушками, что так виновато, но ярко улыбается ему, и улыбается в ответ? Сейчас, в свете ламп, его веснушки кажутся отчетливее, их больше, словно звёзд на ночном южном небе. — Йа!!! Негодники! Зрительный контакт прерывается, потому что и Джисон, и Феликс синхронно поворачиваются на разъяренный голос хозяина, доносящийся от двери, ведущей на кухню. Мужчина хватается за собственные волосы, смотря на то, что эти двое устроили в зале. Настоящий погром! Сколько убытков из-за них понесёт кофейня! Мало того, что имущество попортили, так ещё и почти всех клиентов распугали! Убежать никто не успевает — владелец мгновенно оказывается рядом и хватает обоих за уши, чуть оттягивая. Под ойканья и бесконечные извинения мужчина продолжает отчитывать мальчишек, пока его не останавливает спокойный, но твёрдый голос. — Это мы начали. Вся вина и ущерб на нас. Мы все оплатим — Чанбин кидает короткий взгляд на своего друга. Он знает, что Чан хочет поступить так же — денег у них предостаточно, а вот такого веселья давно не было. Точнее, никогда. Все трое — хозяин, Джисон и Феликс — смотрят с удивлением на этих щедрых незнакомцев. Если у мужчины в глазах жажда содрать с них побольше денег, то у двоих парней — полное непонимание происходящего. Они ведь помнят, какие у них были первые встречи — одному штаны испортили, а другого вообще обокрали. С чего они им помогают? — Тогда, пройдёмте к кассе. Рассчитаем ущерб — уже более вежливо щебечет хозяин, отпуская двоих несносных официантов.

***

Маленькая стрелка настенных часов давно перевалила за одиннадцать, когда четверо молодых парней прибрали от пола до потолка весь зал, собирая разбитую в ходе погони посуду, вытирая со стен капли крема и сливок. Чанбину в руки вручили швабру, чтобы отмывал пол от пролитого кофе и остатков кекса, Чан ставил на место столы и стулья, Джисон протирал их, смывая следы догонялок, а Феликс собирал осколки и стаканчики от кофе с пола. — Уф, вроде все. Давайте отдохнем. Хан заваливается на небольшой диванчик за столиком в углу, Феликс кивает, соглашаясь с предложением друга, и, не думая, валится на него. В ту же секунду по залу разлетается протяжный вопль Хана, потому что Ли приземляется немного неудачно, стукаясь затылком о лоб и задавливая локтем где-то под ребром, пытаясь привстать. — Мы так и не успели нормально познакомиться, меня зовут Кристофер, — парень усаживается напротив, обводя друзей взглядом и посмеиваясь, — а это мой друг — Чанбин, — вышеназванный садится рядом, махнув рукой. — Феликс, — наконец переползая с Хана на диванчик, показывая два пальца в жесте «V». — Джисон, — приветливо улыбаясь. Атмосфера в кафе после закрытия совсем другая — тихо, уютно, никого, кроме них. Даже несмотря на то, что им пришлось долго и упорно прибирать все, сейчас было не тяжело, напротив, приятная усталость разливалась по телу. — И всегда у вас так? — с короткой усмешкой спрашивает Чанбин, подпирая рукой голову — Сколько вам лет? — Нам семнадцать. Мы одногодки — объясняет Феликс, пожимая плечами и усаживаясь на диванчике удобнее, принимаясь толкать Джисона, чтобы место освободил, хотя с другой стороны его еще предостаточно. Чанбин удивленно вскидывает брови, посматривая то на одного, то на другого. Он помнит, что видел их пьяными. Но, судя по тому, что на ногах они держались, для них такая попойка была не первой. В свои семнадцать Чанбин и представить не мог, что напьется, а потом ночью, шатаясь, будет наезжать на незнакомых прохожих, чтобы стащить у них пакеты с едой. Возможно, им нечем питаться? Чан, из вежливости своей и тактичности, решает не спрашивать, по какому же поводу была начата вся эта погоня и битва, лишь подозрительно улыбается, постукивая пальцами по колену. — Нам девятнадцать. На два года вас старше. Хены. — Вах, и что это — Чанбин-хен и Кристофер-хен? — с улыбкой бормочет Джисон. — Чан. Лучше Чан. Феликс с понимающей ухмылкой обводит взглядом сначала своего друга, а потом парня, что так ласково ему улыбается. Ну что это такое вообще? Зарождение голубков на его глазах. — Вы только на нас за все это не агритесь. Сорян, просто порофлили — с улыбкой объясняет Ли, махнув рукой. И Чан, и Чанбин смотрят на него с непониманием. На каком языке говорит этот парень? Феликс же в свою очередь не понимает то, чего не понимают они — он смотрит на них, ожидая что-то типа «заметано, бро» или «мы что, на хейтеров похожи?», но получает совсем неожиданное чанбиновское «…ничего страшного, вам не должно быть совестно за это». Теперь уже думать, на каком языке они говорят, предстоит Феликсу, неловко почесывающему затылок. — Расскажете о себе что-нибудь? — прерывая повисшую тишину, неуверенно спрашивает Чан. — А, да изи! — первым вклинивается снова Феликс, желая исправить создавшуюся неловкость — Я вообще по жизни простой, скейт свой обожаю, битбоксить — прям от души — вы бы слышали фристайл этого «Йа, Хан Джисон» под мой битбокс! — еще танцую, хопчик там. Кажется, ситуация не исправляется, а усугубляется. Чанбин и Чан переглядываюется между собой, явно проверяя, не в одиночку ли они не понимают сказанного. Феликс же смотрит на Джисона, взглядом спрашивая, что он сделал не так. — Ты иностранец? — наконец, выдает Чан. — Да — торопливо начинает кивать Феликс, кончики ушей которого уже начинают краснеть. Он со всем готов согласиться, лишь бы на него не смотрели так, будто он отсталый. Хан молча наблюдает за всем этим в течение нескольких минут, замечает реакцию парней на слова Феликса и лишь тихо посмеивается в кулак. Джисон, Чонин и Хенджин давно привыкли к Ли, к его манере общения, давно выучили все его сленговые выражения и, кажется, местами говорили так же. С кем поведешься, от того и наберешься, как говорится. Джисон все же не выдерживает, смеется тихо, тепло, похлопывая друга по плечу. — Мне рассказать нечего, ведь наши с Феликсом рассказы будут почти идентичными. Помню его столько же, сколько и себя, — Джисон кивает, поглядывая на Ли, — Что еще? Работаем здесь уже около года, хозяин, в принципе, добрый, в конце рабочего дня складывает нам с собой десерты и дает по стаканчику кофе. Снимаем квартиру, но все свое время проводим в скейт-парке, считаем его своим домом. Все, в общем-то. — Катаетесь на скейтах? И сложно это? — с улыбкой переспрашивает Чан. Здесь только он не знал об этом увлечении ребят — Чанбин испытал это на себе в первую их встречу. — Мы катаемся так давно, что и забыли уже, сложно научиться или нет — с беззаботной улыбкой отвечает Феликс, а потом показывает на их колени — Под одеждой не видно, но там столько шрамов! Мы действительно удивляемся тому, что наши кости еще не рассыпались на кусочки!.., а теперь, вы расскажите о себе! — Я начну — подал голос Чанбин, с интересом посматривая на этих мальчишек — Не знаю, можно ли назвать это увлечением, но уже десять лет я занимаюсь фехтованием. Недавно я закончил старшую школу. Во время обучения я был капитаном нашей волейбольной команды. В свободное время я сочиняю музыку. — Ты владеешь какими-то музыкальными инструментами? — с восхищением спрашивает Феликс. — Да. Гитара, фортепиано. Услышав восторженное восклицание со стороны мальчишки, Чанбин улыбнулся. Обычно он не любил говорить про свои занятия — люди хвалили его, даже не догадываясь, сколько времени и нервов стоило овладение этими навыками — но сейчас стало даже приятно. — Эй, чувак, как тебе такая сделка: я научу тебя кататься на скейте, а ты меня — играть на гитаре? Феликс продолжал широко улыбаться после сказанного. Чанбин поначалу молчал — он явно такого не ожидал. Он… и на скейте. Родители бы в жизни не позволили ему этого. Именно поэтому сейчас он усмехается и кивает, подмигивая. Эта сделка лучшая из тех, что могла бы случиться. — Тогда как насчет того, чтобы сходить завтра всем вместе? — Чан обводит взглядом присутствующих. — Эй, если ты не умеешь кататься, говорю сразу, что из меня плохой учитель! — Джисон смотрит как-то предупреждающе, щурясь, — и, кстати, ты единственный еще не рассказал о себе. — Точно. Ну, я не занимаюсь ничем таким, что прямо «вау». Иногда пишу лирику, сочиняю мелодии. Учусь в университете на медицинском, — Чан улыбается, наверное, от неловкости, на его щеках появляются милые ямочки, и Джисон приковывает к ним взгляд, чуть ли не пища вслух. — Ого, медицина. Я с этим не дружу совсем. Бабушка работала медсестрой в местной больнице и хотела, чтобы я пошел по ее стопам, связал свою жизнь с этим. Но, увы, не вышло, — Хан разводит руками. От знакомства отошли быстро, стали разговаривать обо всем, что придет в голову. Феликс и Джисон рассказали истории из жизни, слишком эмоционально (а местами показывая), заставляя слушателей рассмеяться. Искренне, громко и, кажется, впервые за долгое время. Чан и Чанбин поверхностно обмолвились о своем образе жизни, о помешанных родителях, но только мельком, чтобы не портить сложившуюся атмосферу. Солнце уже было видно из-за горизонта, когда Феликс сделал всем кофе, а Джисон забрал с прилавка оставшиеся кексы. Они вместе смеялись, вспоминая вечер. Десерт и правда оказался вкусным. Каждый здесь не желал прекращать эти бесконечные беседы, расходиться, хотелось продолжать говорить обо всем на свете, даже на самые глупые темы. Уходить ребята решили лишь к пяти утра, когда стаканы опустели, от кексов остались лишь крошки, а Джисон начал клевать носом где-то на плече у Феликса, поддерживающего свои опускающиеся веки пальцами. Закрыв кафе, парни еще немного погуляли по улице. Прохладный ветер пробирался под легкие футболки друзей, и на руках появлялись мурашки. — Ну, на чай не приглашаем, да и время уже. Встретимся завт… ой, уже сегодня, время прошло слишком быстро. Тогда… где-то в четыре у скейт-площадки? — До встречи.