Я всё для Вас сделаю

      Чем ближе экипаж подъезжал к дому, тем больше нервничал Николай. Не замечая, что делает, он начал нервно теребить край шали, накинутой на плечи.       - Николай Васильевич, Вы же помните, что я обещал? Вы будете в целости и сохранности, - заметив это, Яков Петрович постарался отвлечь молодого человека разговором.       Гоголь бросил взгляд на Гуро, сразу же отворачиваясь, чтобы следователь не успел заметить панику, зарождающуюся в его душе. Однако Яков Петрович всё понял. Он наклонился вперёд и взял ледяные ладони Николая в тонких перчатках в свои, осторожно сжимая их, согревая, слегка поглаживая кончиками пальцев запястья.       - Вы же верите мне, Николай Васильевич? – непривычно мягким голосом спросил Гуро.       Николаю показалось, что глаза Якова Петровича мягко светятся в тени занавески кареты. Гуро словно видел его насквозь, заглядывал в каждый уголок молодой, неопытной, мечущейся в сомнениях души. Всего на секунду Гоголю показалось, что следователь может прочитать его мысли. Смутившись, писатель отвёл глаза.       - Я верю Вам, Яков Петрович. Но всё равно боязно как-то, предчувствие нехорошее у меня.       - Не думайте о плохом, голубчик. Не надо. Уберегу я Вас от душегуба этого проклятого, себя не пожалею. Нам главное найти его, - не отпуская постепенно теплеющих рук Николая, произнёс бес.       Гоголь хотел было что-то сказать, но в тот самый момент, когда он собрался озвучить свои мысли, их экипаж остановился у крыльца особняка Шубиных, мягко качнувшись.       - Помните, Николай Васильевич, сегодня вечером Вы не должны произнести ни слова. Дождитесь, пока я выйду из экипажа и подам Вам руку, на вечере постарайтесь не отходить от меня далеко, - быстро прошептал Гоголю Гуро, пока кучер открывал дверцу.       Перед тем, как вложить свою ладонь в руку Якова Петровича и спуститься по ступенькам кареты, Николай постарался унять дрожь. Вспомнив, как это обычно делают барышни, он осторожно приподнял подол платья, придерживая его, пока не оказался на подъездной дорожке.       - А Вы, Николай Васильевич, ещё самоотверженнее, чем я думал, - горячее дыхание Гуро обожгло ухо Николая, успевшего немного пройти вперёд и остановиться, осматриваясь.       Едва удержавшись от того, чтобы спросить следователя, что тот имел в виду, Гоголь повернулся и посмотрел в его смеющиеся глаза.       - Я про Ваши ножки под чулками, - так же тихо усмехнулся Яков Петрович, с удовольствием наблюдая за тем, как щёки писателя покрываются румянцем.       Чтобы не задерживать остальных гостей, постепенно заполняющих площадку перед парадной лестницей, Гуро положил руку смущённого Гоголя себе на локоть и повёл его в дом, где должен был проходить ужин.

***

      Зал был замечательным. По всему периметру было расставлено множество свечей, отражавшихся в зеркалах, игравших бликами на золотистых, до блеска начищенных подсвечниках. По залу прогуливались кавалеры с дамами, ведя положенные по этикету разговоры о погоде, моде, политике, молодые барышни, толпившиеся у стен небольшими стайками, передавали друг другу последние сплетни, обсуждали наряды гостей. Их тихое хихиканье было похоже на лёгкий перезвон колокольчиков. Между пышными платьями и дорогими фраками тихо сновали взад и вперёд молчаливые слуги, готовые выполнить любой каприз гостей своего барина.       - Нравится Вам здесь, Николай Васильевич? – так, чтобы слышал только Гоголь, спросил следователь.       Помня о необходимости молчать, Николай лишь кивнул, озираясь по сторонам горящими глазами.       - Яков Петрович, как же я рад видеть Вас, наконец, у себя! – сбоку к ним приблизился хозяин дома.       -Да, Василий Наумович, выбрался наконец. Не обижайтесь на меня, вы же знаете, в Третьем отделении что ни день – то новые беды, - пожимая протянутую руку и улыбаясь, сказал Гуро.       - А что это за очаровательная барышня с Вами сегодня, друг мой? – целуя протянутую руку вошедшего в роль Николая, поинтересовался Шубин.       - Это протеже моя, Василий Наумович. Машенькой звать. Родители у неё умерли, а одна - пропадёт. Руки у неё золотые, видели бы Вы, как она вышивать умеет. Немая только она, ну так это не беда, это же наоборот хорошо для жены, - посмеиваясь, представил свою «спутницу» следователь.       - Вы очаровательны, милая Мария. Позволите ли Вы пригласить Вас на танец? – с интересом оглядывая Николая с головы до ног, спросил хозяин дома.       Николай, помнящий о просьбе Гуро быть рядом с ним, растерянно посмотрел на дознавателя, неосознанно прижавшись ближе.       - Боюсь, Василий Наумович, не получится. Видите ли, она уже ангажирована. Вы попытайте счастья попозже, может, Машенька окажет Вам честь, - правильно истолковав замешательство писаря, ответил за него Яков Петрович.       - Ну, значит, в другой раз, – немного разочарованно проговорил Шубин, слегка наклонив голову в поклоне и отходя поприветствовать других своих знакомых, входящих в зал.       - Николай Васильевич, Вы же понимаете, что девушке неприлично просто стоять у стеночки? Так что, раз уж я помог Вам избавиться от общества господина Шубина…, – прошептал молодому человеку на ухо Гуро, как только хозяин дома отошёл достаточно далеко.       Николай с опаской посмотрел на хитрое выражение лица явно что-то задумавшего Якова Петровича. Тот аккуратно отцепил руку Гоголя от себя и, обойдя его так, чтобы оказаться с писателем лицом к лицу, слегка поклонился, протянув повернутую кверху ладонь.       - Могу ли я ожидать счастья танцевать с Вами? – с улыбкой наблюдая за появляющимся на лице молодого человека удивлением, сказал следователь.