Мой - не мой соулмейт

Хосок – обкуренный идиот. Другого объяснения на все его выходки Тэхен найти не мог. Это идеально и до тошноты правильно разъясняло его безумные поступки и вечно ржущую рожу. Но, увы, его тэхеновы выводы всегда оставались при нем. Они глотались тугим комком из проволок и больно царапали горло, что иногда приходилось сильно зажмуриваться и кусать губы до крови, что б беспечный друг-придурок не замечал дурного самочувствия. Распереживается ведь, и будет вам весь такой бедненький Тэхен. Да, именно он, ибо Хосок и мягкая забота вещи не совместимые. С Хосоком Тэхен дружит с малых лет, а то и с пеленок вовсе. Вместе громили детский сад, бунтовали в младших классах по поводу жестокого насилия мозга опаснейшим видом из оружий – математикой и в песочнице, лепя кривые куличики, дрались лопатками за собачьи какашки – это в средней школе было и, ну, думаю, им простительно было такое. Сейчас Тэхен не жалеет, что громко орал серенады своему Хосоку в час ночи у его балкона, вызывая неприязнь соседей (Хосок был тронут до глубины души, но пьяного в сопли Тэхена домой не пустил, и сидел с ним на уличной лавке, встречая алый рассвет). Зато, сильно жалеет, что тратил время и голос понапрасну, полностью отдаваясь детским забавам, вместо поисков своей родственной души. Теперь взгляните на него – жалкий и немощный немой, калека на долгие, непростительно долгие годы. Но Хосок его любит. И даже когда тот надорвал голосовые связки не бросил одного, не оставил на кормежку гнусным мыслям, не дал потонуть в пучине отчаяния. Тэхен стоит на тонком и хрупком льду – одно неверное движение и он потеряется в необъятных глубинах темных вод, что так часто призывают его забыться на мгновенье в длинною вечность. Хосок стоит на твердой земле и с широкой улыбкой, топчется на месте сколько пожелает и нет у него возможности упасть. Он может двигаться, принимать решения легко и беззаботно, не боясь, что его может засосать. Не боясь, что однажды его могут забыть. Он мог уйти куда угодно. Но. Он стоит на твердой земле и крепко держит его руки, руки Тэхена, под ногами которого трещит лед. И Тэхен не может не улыбаться, думая об этом. Особенно сейчас, когда они идут по парку; Тэхен медленно, неспеша, почти вальяжно, вдыхая и выдыхая свежесть осени, прислушиваясь к шуршащим листьям под ногами и Хосок – бегом запрыгивая на каждого встречного (будь то парень или девушка) и орущего дикие признания в любви, делая шаблонные подкаты и просто дурачась ради единственной улыбки Тэ. Хосока как-то не интересовала вся эта малиново-сопливая бурда, щедро обсыпанная ложными клятвами и пустыми обещаниями, вдобавок, украшенная розовыми блестками и вишенкой оков к каким-то обязанностям. Ну, не его это все. У него свобода. И у них все серьезно, так что совать свой любопытный нос не надо. -Эй, малышка, а твой папаня случаем не пекарь – отчего ж ты такая крошка, а? Хосок играет бровями и довольно улыбаясь, подмигивает своей якобы родственной душе. Парень испуганно осматривает руки и на скорых порах сматывается, косясь на умалишенного из парка. -Эх, вот и сбежала моя «лубоффь»…-он театрально смахивает слезу и печально смотрит на друга. – Меня никто не любит. Тэхен качает головой и не может спрятать улыбки, по возможности вживаясь в роль и утешительно обнимая друга. Хосок уверен – мог бы он издать хотя бы звук, то он непременно бы хмыкнул, в своей так раздражающей Хосока манере. Если бы… -Слышал о кофейне поблизости? – вдруг спрашивает он, нарушая молчанье и пихая того в бок. Тэхен хмурит брови, задумываясь. -Да ладно! О нем весь универ шумит – дешевые цены, но при этом еда не просрочена. Чем не рай? Тэхен начал вспоминать одну уютную кофейню, в которую попал в момент дождя. Там было по-настоящему уютно. Цены, конечно, не разузнал, зато, заприметил одного миловидного баристу, угостившего его горячим шоколадом. В ту холодную пору было как раз кстати. -А девочки вечно шушукаются о красивых официантах. Один из них точно красив. Чертовски красив. -Думаю, можно будет как-нибудь заглянуть туда, что думаешь? – Хосок обвис на его шее и крепко-крепко обнял. -Фу, Тэ, ты когда последний раз одежду менял-то? И мылся ли ты вообще? Тэхен решил промолчать. Стоп. Промолчать? Тэхен? Остановите Землю. Вот так юмор… Пока они ковыляли по скверу постепенно начал накрапывать дождь. -Эй, пошли к тебе? До моего дома далеко, да еще и сестра приехала. Тэхен лишь пожал плечами и они побежали, что есть силы. Увы, до его дома они все же успели промокнуть. -Бегом в душ, а я нам на чай накрою, - говорил Хосок, попутно снимая ботинки и отряхивая капли дождя с волос. – У тебя, вроде как, всегда есть чего-нибудь сладенькое. После семи долги минут уговоров, Хосок запер Тэхена в ванной и приказал вымыться до блеска. -И… поменяй уже свое белье. Ванная комнатка была тесной. По правую сторону от двери, в углу стояла стиральная машина, слева – добрую половину комнаты занимала ванная, чуть поодаль от стиралки стоял унитаз и самое главное – параллельно двери раковина с висящим зеркалом. Тэхен с тяжелым вздохом принялся снимать с себя одежду. И вдруг. Перед глазами всплывает образ баристы. Он уверенными и одновременно плавными движениями очищает белоснежные фарфоровые чашки до блеска и ставит перед ним голубоватую кружку с кремовой пеной, из которой вздымается легкий пар, окутывая Тэхена в сладостный плен ароматов шоколада и корицы. Бариста мягко улыбается и нежно заглядывает тому в глаза, изучая его детские черты лица, проникая глубоко и разливая тягучее тепло в области легких. Он словно мягкая, едва растаявшая ириска манит и топит в своей лучезарности. Хотелось к нему прикоснуться. Словно жгучая потребность прикоснуться вспыхнуло в нем ярым огнем и начало душить ядовитым дымом. Постепенно. Прикоснуться мягко так. Аккуратно, едва касаясь пальцами, выводя на его теле невидимые узоры и… Тэхен отдернул себя на мысли. Только не говорите, что он… только что… О не-ет… черт, этого не должно было произойти с ним. Особенно сейчас. Он не хотел быть обузой. Совсем. В тщетных попытках прекратить думать об этом, Тэхен, прикрыв глаза, скинул с себя толстовку вместе с черной водолазкой с горлом и заученным движением встал под душ. Вода холодная, а голова горит и пульсирует от пожирающих мыслей, что он… Что он наконец-то влюблен. -Тэ, ты чего там застрял?! Тэхен быстро пришел в себя. Хосок. -Кстати, я возьму твои яйца, надеюсь, ты не против. Тэхен быстро начинает тереть себя мочалкой, отскрёбывая слой грязи и довольно зажмурившись полоскает пену. Аккуратно выползает из ванны и достает сменную одежду, услужливо подготовленную Хосоком. Баскетбольная майка, свободные шорты и, конечно, труселя с зайцами (откуда он их откопал, по всей видимости, лучше не знать). Нацепив все на себя, Тэхен бросил беглый взгляд на себя в зеркале и уже было, повернувшись, покрутил ручку двери, как его вдруг пронзил озноб. Он часто и глубоко дышал. Медленно разворачиваясь, ошеломленно посмотрел на свое отражение еще раз. Нервный тик под глазом и медленно раскрывающийся в тихом ужасе рот. И еще одна деталь. На правой половине шеи будто черными лентами было ровным почерком с закорючками было написано: «Собственность Чон Чогука». Если Тэхен мог бы издавать звуки, то он в обязательном порядке закричал бы. Но. Увы и ах, господа.