Год назад, когда мы проиграли

      Один год назад. Ровно год прошел с тех пор, как мы проиграли. Всё поменялось. Того Лондона словно и не было, лишь табличка «Косая аллея» будит в сердце былые раны. Теперь весь магический мир у его ног. Лондон он отдал ему, моему спасителю и повелителю. Моему убийце

Май

      Этих 30 дней, словно не было. Все, что я помню, лишь, что меня куда-то волочат за волосы. Всю испачканную в грязи и крови. Долгий коридор с темно-зеленым мраморным полом. Несколько раз я успела разглядеть мелкий рисунок в непосредственной близости, попробовать его на вкус… Резкий удар в спину, содранные колени и холодный каменный пол. Камера. - Отдыхай, грязнокровка, набирайся сил. Они-то тебе пригодятся.       К новым “именам” пришлось привыкать еще очень долго, иначе ко мне никто не желал обращаться.       Через несколько минут, а может часов или дней пришла Лестрейндж. С порога, пренебрегая прелюдией, она несколько раз крикнула:- Круцио, круцио, круцио, круцио...       Может, это была следующая жизнь. Я потеряла счет времени. Ее пытки сменялись короткими диалогами и заканчивались вопросами, после которых Лейстрендж приходила в бешенство, не получив ответа. - Подружка Поттера ничего не знает. - Она сказала это кому-то за дверью, желая, чтобы я тоже услышала.       Она резко обернулась, лицо выражало отвращение, она безумно улыбнулась и заговорила на высоких тонах:       - Доброй ночи. Это будет твоя последняя ночь.       Её громкий, наигранно-заливистый смех до сих пор вызывает мурашки, от эха стынет кровь.       Белатриса ко мне больше не приходила. Но она была права - та ночь стала последней. На следующий день или вечер, когда я почти спала, пришли двое пожирателей. Они не пытали, они брали меня жестоко, как последний раз. Я молилась, чтобы он был последним. Но пытки превращались в рутину, повторяясь изо дня в день.       Я жила как будто в лабиринте, застрявшая. Думала, как однажды из него выберусь и мечтала, что это будет прекрасно. Я жила этим воображением будущего, но понимала, что оно никогда не настанет. Я думала о будущем, чтобы сбежать от настоящего.       А потом пришёл он. Его черные глаза сверкали холодом, в них виднелась усталость. Немного постояв, словно оценивая меня, Снейп сходу начал расстегивать свой шерстяной плащ. Он выглядел так плохо, что я едва узнала, его лицо было ещё бледнее, а тело проходило на обтянутый кожей скелет. Но личность по-прежнему заставляла моё, без того замершее тело, дрожать ещё больше. Я забилась в самый дальний, темный и сырой угол камеры. Мне оставалось, лишь ждать. После последнего раза я осталась в одном белье - Сивый сжёг мою сорочку одним невербальным, которым владел весьма и весьма плохо, в Хогвартсе он провалил бы даже СОВ. На моей руке зиял ожог после его жалких попыток избавиться от одеяний, не прикасаясь ко мне.       Покончив со своим облачением, Снейп через всю комнату небрежно кинул плащ к моим ногам, сам профессор стоял там, где и был раньше.       - Грейнджер, оденьтесь. На вас жалко смотреть.       И, правда. Последнее время к грязным спутанным волосам, синим губам, многочисленным порезам, шраму, говорившему о моём происхождении, добавились: дикий кашель, посиневшие пальцы ног и, похоже, температура.       Я завернулась в его мантию, она была чёрной, как мой кошмар, доставала до пола и немного волочилась. С ним я должна была согреться, но этого так и не произошло. По-прежнему дрожа от холода и страха, я смотрела на свои синие пальцы.       Тогда его первое прикосновение заставило вскрикнуть, еще сильнее зажаться в угол. Видимо пора, немного отогрел, можно и начинать.       Едва вся пятерня коснулась моего лба, его губы произнесли такую элементарную нелепость, что язвительная ухмылка искривила мой рот: - У вас жар...— Это было так холодно, что я была удивлена, как в камере не пошел снег. - Я могу прекратить всё это... Нужно лишь Ваше согласие.       - Я согласна. В тот момент на мне, наверно, можно было приготовить яичницу, причем,с хорошей прожаркой. Тогда моё положение и состояние притупило сознание, я выпалила это на выдохе, даже не осознавая всей опасности ситуации. Я взглянула на него безжизненными глазами, полными предвкушения чего-то мерзкого и гадкого.       Это его разозлило, и немного повысив голос, Снейп перешел на шипение:       - Никогда, слышите? Никогда не говорите что-либо, не выслушав до конца…- Он замолчал, казалось, думал, пока не поздно. Но все же решился. -Взамен я потребую от вас выйти за меня и родить наследника.        Он на мгновение опустил глаза, затем, резко подняв голову, сверлил меня взглядом, ожидая вопроса.       - Но... Зачем? - Наверное, тогда я выглядела очень глупо. А ещё предсказуемо. Я решила оставить Снейпу его работу - объяснять глупым школьникам такие элементарные вещи, а себе - забрать свое - задавать раздражающие, сбивающие с мысли, вопросы.       Он слегка улыбнулся своим мыслям...Или моей глупости?       - Видите ли, я единственный ребёнок в семье. Последний Снейп. Я умираю. Мне нужен наследник, которому я передам свою родовую магию и все свое скромное имущество.        Тогда я даже не задумывалась. Я мечтала, молилась, чтобы всё это прекратилось и судьба, иронично посмеявшись, дала такой шанс. В моих мечтах, я смогла найти лазейку и аппарировать, или находила, оставшиеся без надзора, ключи после очередного пожирателя. Или сама выбралась и спасалась бегством. Или в камеру врывались Гарри и Рон, и мы выбирались отсюда вместе, как прежде. Это было скорее из разряда «несбыточные мечты глупой девчонки».       - Я согласна. - Я говорила тихо, но переполняющие эмоции не дали перейти на шепот.       Намеренно проигнорировав мой писк, Снейп с серьезным лицом встал и направился к выходу. Не поворачиваясь, он сказал:       - Я приду за ответом завтра. Подумайте. Вы больше никогда не выйдете замуж, навсегда останетесь «вдовой Снейп». Ваш единственный ребёнок будет от ненавистного человека.       Тогда я не совсем поняла, что он хотел сказать этим? То, что мне не стоит соглашаться на его безумное предложение? Или же наоборот подстегивал?       Затем он встал и широкими шагами направился к выходу.       Тогда меня мало волновало свое будущее, меня волновало настоящее, я хотела быть свободной. Однажды выйти из этой клетки. Зажить.       На следующий день он получил такой же ответ. Медленно кивнув, Снейп закрыл дверь, он просто ушел, а потом вернулся.       - Сейчас вы отправитесь в мой дом.       Здесь было бы уместнее сказать «мы», однако, он этого не сделал, и я не стала спрашивать«почему?».       Он связал меня невидимыми путами, коротко бросив, что «так надо», накинул на плечи плащ и вывел из этого кошмара. Когда мы шли по темному коридору с зелёной мраморной плиткой, то и дело, сворачивая направо, я поняла на что согласилась. Он предупреждал. Мне стало горько, плохо, сердце заметалось в груди, как в клетке, и от безысходности я осела на пол, закрыв лицо руками. Он, лишь дернул за невидимые верёвки и, негромко сказал:       - Поздно. Вы дали согласие.       И вправду поздно.       Когда я переместилась к нему домой, он показал мне мою комнату. Она оказалась не больше той, где я жила последний месяц. На остальное жаловаться не приходилось. Комната была в нейтральном стиле с примесью кофейных оттенков. Я отправилась в ванну. Её полы были отделаны все той же злосчастной темно-зеленой плиткой с небольшим узором, походившим на мрамор.       Тогда я поняла для себя, что не имею права вести себя хуже, чем сейчас. Я должна попытаться.       Мои процедуры были закончены, я вышла. Снейп сидел в кресле моей комнаты, читая газету.       - Знаете, как делаются дети, или мне нужно снова стать профессором? - Его горькая ухмылка заставила так сильно сжаться, что по телу пошла больная судорога.       Когда здесь буду жить я с ребёнком, то отколю, этот чертов зелёный кафель, пусть руками, и заменю на что-то нейтральное. Ненавижу зелёный.