Розовое вино

      Шёл день за днём в школе. Страшно признаваться, но, кажется, мы влюблялись в Марту. Мы встречали ее в коридоре, здоровались, и даже эти 2-3 секунды приносили нам радость. А про уроки вообще молчу. Отныне мы садились только на первую парту так, чтобы быть как можно ближе. На английском мы часто болтали с ней, причём она сама часто заводила разговор. Благодаря ее рассказам мы поняли, что Марта, как мы и думали, была замужем. Этот факт, конечно, расстроил. Честно говоря, мы надеялись, что она одна, поэтому будет хоть малюсенький шанс познакомиться поближе.       Кстати стоит добавить, что с Анастейшей мы никогда не ссорились по поводу Марты. Женщина была как бы общей (только среди нас, к мужу мы страшно ревновали). Полли, к слову, ничего необычного в нашем поведении не замечала. Она была слишком правильной, чтобы подумать такое! Однако теперь мы втроём стали каждый день после школы собираться на крыльце и болтать (разговаривали мы с Аной, а Полли в основном слушала и изредка смеялась). Это были не однозначные беседы. По нашему с Аной лицу, мне кажется, было написано огромными буквами: МЫ ВЛЮБЛЕНЫ. Мы понимали друг друга без слов и много смеялись. Одним словом, были счастливы. Конечно, мы понимали, что у нас мало шансов на какие-то взаимные чувства, но не правда ли, что надежда умирает последней?       Однажды во время урока Марта объявила о том, что парочка человек из класса должны сегодня написать олимпиаду по английскому. Я сразу опустила голову, потому что благодаря «ничего не деланию» в 10 классе теперь ничего не знала, однако я училась довольно хорошо. Марта осмотрела внимательно весь класс и неуверенно спросила: «Элиза, поучаствуешь?». Это был такой робкий вопрос, полный надежд, ибо по сути больше давать было некому, а участие в этой олимпиаде было необходимо, что я не выдержала и согласилась. Правда при одном условии. Я вдруг сказала: «Дайте тогда задание и Анастейше», на что Марта улыбнулась и кивнула в знак согласия. Ана с удивлением и упреком посмотрела на меня. Она вообще ничего не знала по-английски, но и ей хотелось остаться подольше с Мартой.       Забыла объяснить, что это был последний урок в тот день, и англичанка сказала, что придётся пишущим задержаться ещё на 45 минут. Это означало, что мы останемся один на один с Мартой. От данной мысли мы с Аной приходили в легкий ужас, ведь такого ещё никогда не было.       Итак, класс разошёлся, а мы остались писать работу. Странности и неловкие ситуации не заставили себя ждать. Мне выдали полноценное задание, а вот Ане не повезло. Когда она получила олимпиаду, то заметила, что вместо заявленных 8 листов, у неё на руках только 2. Мы засмеялись, ибо это было довольно забавно. Марта засмущалась, но быстро взяла себя в руки и дала Анастейше нужное количество листов. Дальше было ещё интересней. Мы начали слушать аудирование. Может вам известно, что слушают его 2 раза. Мы переглянулись с подругой и для себя решили, что первый раз будем пялиться на Марту (по другому это и не назовёшь), а второй слушать, но все равно изучать женщину. Так мы и сделали. Марта включила аудио и сама стала слушать. Видно было, что ей неловко, она волновалась. Учительница то и дело теребила губы, лицо, мотала ногами, одним словом, нервничала. Но это было так мило, что мы просто не в состоянии были отвести от неё глаз. А ее губы... Это вообще отдельная тема. Пухлые, красивой формой. Просто на них мы старались не смотреть, ибо это сразу выдавало нас, но не смотреть было невозможно. Пока мы нагло пялились, Марта не один раз поднимала свои карие глаза и палила нас. В этот момент мы страшно смущались и краснели. Во время олимпиады мы придумывали разные приколы и сильно смеялись над ними, да так, что ещё сильнее краснели.       В один момент в кабинете стало слишком жарко. Это заметили не только мы, но и Марта. Она пожаловалась на духоту, и мы стали думать как проветрить помещение, ибо окна там не открывались. В кабинете был кондиционер. Мы с Аной сказали об этом англичанке, но та объяснила, что уже пробывала его включить, но ничего не вышло. Но мы, неугомонные, попросили пульт от него, чтобы попытаться включить. Мы поковырялись, но, разумеется, ничего не включилось. Ана отдала пульт обратно. Тут я заметила, как подруга смутилась. Я посмотрела на неё, а та, вся покрасневшая, шепнула на ухо, что нечаянно ее руки пересеклись с Мартиными. Я подняла глаза на учительницу. Она была вся красная то ли от жары, то ли от неловкой ситуации, произошедшей с Анастейшей. Так продолжаться больше не могло, ибо мне казалось, что если пройдет ещё минут десять на едине с этой роковой женщиной, то я окончательно потеряю рассудок.       Мы переглянулись с Аной и поняли друг друга без слов. Мы встали и сдали работы, в которых кстати успели что-то накалякать в перерывах между тем, как пялились, палились и смеялись. Кладя олимпиаду к Марте на стол, я увидела, насколько красные у неё были уши. Они просто горели. Я взглянула на Ану, она тоже приметила это и легонько улыбалась. Мы направились к двери. Уходя, мы украдкой смотрели на Марту, а она - на нас. -До свидания, Марта! -До свидания, девочки...