Уроборос городских улиц

— Ты хотел о чем-то поговорить? — Да, знаешь, порой мне кажется, что это все неправда.       Пробуждение далось Освальду нелегко, его знобило. Он чувствовал себя отвратительно, а воспоминания о вчерашнем дне оставляли желать лучшего. Окончательно очнувшись, он заметил незнакомую обстановку и попытался рвануть прочь, убежать, спрятаться, но к нему тут же подлетел какой-то малознакомый тип в очках и, выкрикивая что-то про учащенное сердцебиение, уколол его в шею. Мир снова погас для Кобблпота.       В следующий раз он проснулся с меньшим трудом. За окном коротко загудел поезд, возвращая Освальда в реальность. После белой вспышки из окна, рядом с Пингвином очутился мужчина, тот самый, что вколол ему что-то в прошлый раз. От него пахло лекарствами, но разглядеть было трудно. Поднос с водой в руках мужчины чуть двоился, и вода, казалось, плескала, собираясь вылиться из стакана. Отвлекшись от странного поведения воды, Освальд вгляделся в лицо незнакомца, плохо различимое из-за отблесков света в его очках.        — Я тебя знаю, — сказал Пингвин, приглядываясь к зыбким, будто в светящемся ореоле, очертаниям фигуры.        — Эд. Нигма. Мы встречались в участке, — он улыбнулся, зубы блеснули блеклым белым светом.       Резонно поинтересовавшись о причастности нового знакомого к работе в полиции и отказавшись от воды, Кобблпот выслушал от него животрепещущий рассказ о становлении начинающего маньяка. Ему тут не нравилось. Совершенно. Особенно не нравилось отсутствие собственной одежды. Это придавало ощущение беззащитности, что Кобблпоту было досадно. В голове у него позванивало, а когда он попытался уйти прочь, напирая на тяжесть выбранного пути, то нелепо лишился чувств прямо на пути к выходу. Последнее, что он увидел — ослепительная вспышка.       Эдвард оглядел распластанное на полу тело и аккуратно перенес его обратно на кровать. Чисто формально, мистер Пингвин не причинял особых неудобств. Большую часть времени, что Эд был с ним знаком, Освальд провел без чувств, да и особенно тяжелым не был. Разве что костистым.        — Вы причиняете не так уж и много неудобств, мистер Пингвин, — сладко улыбнулось отражение в зеркале; одновременно с этими словами оно сжало ладонь на своем горле, так, что последнее слово было произнесено хрипло.       Эд резко отвернулся от зеркала и качнул головой. Нет. Не время.       Не спеша помыв посуду и умывшись, Нигма встал перед нелегким вопросом об организации сна. В его квартире было только одно удобное спальное место, на данный момент занимаемое спасенным мафиози. Пожав плечами, Эд улегся на кровать и погасил свет. Он не видел никаких проблем в том, чтобы переночевать рядом с человеком, находящимся в бессознательном состоянии. Тем более, в собственном доме.       Однако, была одна вещь, которую он не учел — пятки. Конечно, наличествовали они у всех, по большей части в ограниченном количестве двух штук, но приблизительно в три часа ночи Эдвард начал сомневаться, что у мистера Пингвина их лишь две, так как по его ногам неожиданно прошлась уверенная серия пинков-ударов, выдернувшая его из сна. Эд обернулся, недоумевая, что же конкретно происходит, если судить по закрытым глазам и скорбно поджатым губам Пингвина, тот самым очевидным образом спал. Отодвинувшись к краю кровати, Эдвард вновь погрузился в сон, уважительно относясь к раненым людям. Боль — не самое способствующее спокойному сну ощущение. Все-таки Освальд Кобблпот был уважаемым в преступных кругах человеком. У каждого, с точки зрения Эда, имелись свои недостатки. Успокоенный логичным объяснением для своего желания убивать, Эд задремал. Но вскоре холодные пятки мистера Пингвина дважды ударили его по голени, так, что могли остаться синяки. Нигма сел на кровати, включил свет и решил проверить в чем же все-таки проблема. С его точки зрения, если есть следствие, значит должна быть и причина.       Таковых оказалось сразу две. Во-первых, повязка на плече Кобблпота сбилась, мешая ему спокойно лежать на боку и причиняя серьезные неудобства саднящей ране, во-вторых, уверенными пинками Пингвин сбил с себя одеяло и, судя по скрюченному состоянию его тела, мерз. Поправив повязку и одеяло, Эд лег обратно, мимолетно глянув на часы. Будильник спокойно оповестил своего хозяина, что сейчас пять часов готэмского утра. Эд выключил свет и закрыл глаза. Мысли его были о легендах, где, ложась спать с малознакомыми людьми, клали между собой и незнакомцем меч.       В шесть сорок, если верить все тому же будильнику, естественный позыв заставил Эдварда встать и оставить кровать в полнейшее распоряжение мистеру Пингвину. Тот чуть слышно бормотал что-то, укрытый клетчатым одеялом с головой. Нигма прислушался и улыбнулся. В ванной он вновь увидел, что отражение театрально сомкнуло руки на своем горле и решил больше не ложиться. Вместо этого он вышел прогуляться, небрежно перелистывая блокнот. Страницы рвал прочь промозглый ветер, господствующий на улицах Готэма. Эдварду требовалась жертва. Взгляд мужчины упал на крайнее левое имя. Человек Галавана вполне сгодится.       Вернувшись, Нигма скрупулезно связал пленника и спрятал в шкаф. Вытерев пол, он посмотрел на кровать. Требовалось настроить мистера Пингвина на дружелюбный лад. Во время короткого осмотра коробки с пластинками его настигла неплохая идея. Отражение продолжало издеваться за твердой зеркальной гладью.       С песней Эд не прогадал. Мистер Кобблпот живо отреагировал на нее, выходя на контакт. Однако после короткого разговора он собрался уйти прочь из дома Нигмы. Такого в планах у начинающего убийцы не было. Мистер Кобблпот был еще слаб и болен. Последовала неприятная сцена на повышенных тонах, потребовавшая от Эдварда напряжения душевных сил. Ему пришлось рискнуть сохранностью собственного горла, но задумка удалась. Снова. Мистер Пингвин остался и даже не отказался от китайской еды.       Наконец, после того как часть картонных коробочек была уже опустошена, Нигма все же получил то, к чему стремился. Он смог увидеть, как настоящий садист работает с жертвой. Для мистера Пингвина убийство не требовало особого душевного волнения, он делал это спокойно, слегка улыбаясь, руки его не тряслись, а глаза оставались скучающими. Мелко записывая подробности поведение Пингвина и шестерки Галавана в блокнот, Эдвард наблюдал за действом. Острый карандаш подмечал, и как лезвие ножа скользнуло по шее жертвы, и как мистер Пингвин коротко улыбнулся хозяину квартиры, и как бросил нож в мойку. Все было зафиксировано для дальнейшего изучения.       Вдруг Освальда шатнуло, он схватился за гладкий бок тумбочки. У него снова звенело в ушах, а картинка окружающего мира обесцветилась и побелела. Даже металлический запах крови выцвел, приглушаясь.       За тем, как Эдвард заворачивает тело и вытирает пол, Освальд наблюдал уже из кровати. Мысли его были безрадостны. Выходило так, что ему придется торчать здесь еще несколько дней, пока не заживет рана на плече и сознание не придет в норму. Кобблпот снова посмотрел на кухню, где его новый знакомый отмывал от крови нож. Здесь не должно быть очень скучно.       — Мистер Пингвин, — коротко произнес мужчина, закончив оттирать нож от крови.       Освальд перевел взгляд на очки Нигмы, уже не слепящие его своим белесым светом и приподнял брови. Ему не очень-то и хотелось общаться с кем бы то ни было. Он был слишком погружен в свою утрату. Он скорбел.       — Хотелось бы заметить, что я человек работающий. Согласно графику, мне следует выдвигаться на рабочее место, — ответом Эду послужил безразличный взгляд, — я оставлю Вам телефон. Можете позвонить мне, если будут какие-нибудь вопросы.       Положив рядом с Пингвином телефон с черно-белым экраном, он удалился переодеваться и вскоре вовсе ушел. Освальд откинулся на подушки и снова уснул. Выздоровление требовало свою плату часами бодрствования.