Уроборос городских улиц

      В пятницу их пригласили на ужин в честь отцов-основателей. Все утро Эдвард придирчиво подбирал Освальду галстуки, прикладывая к рубашке то один, то другой. Недовольный игрой света или сочетанием, он откладывал их в сторону, из-за чего комната вскоре стала напоминать выставку охотничьих трофеев или серпентарий. Освальд не возражал, наслаждаясь заботой. Нигма поправлял ему манжеты, расправлял воротник рубашки, вглядывался в лицо и предлагал самому оценить промежуточный результат. Освальд кивал, глядя больше на Эда, чем на свое отражение. От каждого прикосновения его чуть вело, будто от громкой музыки или резкого запаха. Все это утро было для него растянутым во времени ударом по голове.       Нигма сказал, сворачивая галстуки и убирая их по коробочкам:       — Нам следует найти спутниц.       Вздрогнув, Освальд недоуменно поднял брови и провел пальцами по окончательно утвержденному галстуку — фиолетовому, с золотыми вышитыми узорами. Он пытался вынырнуть из той глубины, куда его затаскивала магия близкого присутствия друга.       — Это не обязательно, Эд.       Нигма пожал плечами, все также сосредоточенный на галстуках.       — Но люди могут подумать…       — Мне все равно, — Пингвин отмахнулся, а потом вгляделся в лицо Эда, — а тебе?       Сложив коробки одну на другую, Эдвард убрал их в шкаф и, обращаясь будто к его недрам, ответил:       — Я думал только о безопасности, Освальд. Конечно, никто не может запретить нам идти вдвоем.       Он развернулся и последние слова договаривал уже в шаге от Освальда. Пингвин мог думать только о том, что ему хочется, чтобы Эд поцеловал его, как вчера. Ему было наплевать на то, что подумаю люди. У них достаточно власти для того, чтобы защитить себя. Это их дело. Нигма убрал невидимую пылинку с его плеча и сказал:       — Работа не ждет.       Освальд вздохнул.       В полупустом зале, когда закончился непосредственно ужин, Нигма все также кружил вокруг Пингвина, отлучаясь только чтобы прихватить с подноса снующих вокруг официантов пару бокалов шампанского или канапе. Чем-то его действия напоминали Освальду птичий брачный танец — Эд будто приосанился, играл для него, красовался. Пингвин раскланивался в ответ и улыбался, млея от заботы. Перед самым выходом из особняка он потратил немного времени на то, чтобы подкрасить ресницы и победить непокорные прядки на висках. Он планировал быть алмазом в короне сегодняшнего торжества.       Перемещаясь по залам и принимая приветствия от власть имущих, и к ней стремящихся, они встретили даму, с любопытнейшей фамилией Монро. Эд бы и не выделил ее из толпы капающих ядом чиновников и предпринимателей, но у этой женщины был слишком цепкий взгляд светло-зеленых глаз. Она будто украла парой прищуров всю магию вечера, которую Нигма усиленно пестовал. К тому же, ее прическа навела Нигму на мысли о расследовании. Она настойчиво попросила Нигму принести ей шаманского, а сама отвела Освальда в сторону. Возвращаясь, Эд успел перехватить лишь часть их разговора, в которой Кэтрин Монро объявила Освальду, что с ним свяжутся, когда придет время.       Эдвард проводил ее спину подозрительным взглядом и поставил на столик шампанское, на которое женщина не обратила своего внимания.       Пока Освальд обсуждал что-то с торговцем оружием, имеющим для прикрытия неплохое ателье, Нигма крутил в руках зеленую ручку, так и не решаясь достать блокнот. Ему нужно было проверить кое-что в библиотеке, убедиться, что он правильно понял природу Изабеллы. Потому что вся эта магия, интимная обстановка в толпе, взгляды — все это требовало от него огромного напряжения всех сил. Зачем бы какой-то библиотекарше также стараться ради него? Зачем бы кому-то вкладывать такую мысль в ее голову?       Коснувшись плеча Пингвина, Эдвард заговорщицки предложил:       — Освальд, как насчет сбежать отсюда?       Глаза Кобблпота блеснули — слова Эда прозвучали будоражащее, таили за собой приключение для двоих. Он натянул скучающее выражение лица, глядя чуть в сторону и кокетливо приподнимая плечо.       — А не странным будет, если мы сбежим? Ты же сам переживал за безопасность.       Освальд подходил все ближе и последние слова чуть не прошептал Нигме на ухо.       — Совершенно нормально, — облизнув губы, Эд предложил свой локоть и, когда Освальд ухватился за него, степенно направился к выходу, — мы уже услышали все, что было нужно. Ты же со всеми портными поговорил?       — И со всеми рестораторами, — преувеличенно серьезно согласился Кобблпот.       — А эта женщина, Кэтрин?       — Представительница какого-то древнего рода в Готэме, заводила полезные связи, — отмахнулся Освальд, незаметно проводя пальцами по предплечью Эда.       Водитель ждал и, едва они сели, мягко тронулся, готовый отвезти их по нужному адресу. Хотя Пингвин не возражал против того, чтобы просто кататься всю ночь напролет.       — Куда мы едем? — спросил Освальд, по сидению подтягивая себя ближе к Нигме.       В свете уличных фонарей стекла очков Эда блестели как глаза охотящейся совы. От него пахло хорошим одеколоном и шампанским. Весь он был похож то ли на сон, то ли на горгулью из сказки про нотрдамского горбуна.       — В городскую библиотеку.       Второй раз за день Освальд чуть не протрезвел от его слов. Он отодвинулся к окну и оттуда уставился на Нигму точно мышь на крупу. К библиотекарше? Он это серьезно сейчас? Сейчас, когда идет их вечер? Не жалкие два часа, а полноценное свидание, как у нормальных людей.       Эдвард, следуя за Пингвином, оперся рукой о сиденье рядом с его ногой и зазывно сказал:       — Там чудесный читальный зал, я хочу показать тебе кое-что, Освальд.       Что-то неопределенно хмыкнув, Пингвин кивнул и быстро, точно кошка лапой, коснулся шейного платка Нигмы.       Библиотека действительно была хороша, хоть Освальд и не считал ее местом для свиданий. Но Эдвард умел удивлять. Они постояли рядом с картой Готэма (каким он был в первые годы после основания), Нигма рассказал про статуи в холле и про потолочные фрески.       Когда они неспешно дошли до читального зала, Эд, вдруг извинившись, отлучился к стойке выдачи книг. Освальд напрягся, наблюдая, как Нигма подошел к совсем еще молодой библиотекарше, едва ли окончившей обучение. Она была брюнеткой. Вообще-то, блондинок в библиотеке стало меньше и Освальд приложил к этому руку…       — Добрый вечер, дорогая, не подскажешь, где я могу найти мисс Савиньон? — негромко спросил Эд.       Девушка за стойкой опустила густо накрашенные ресницы, вздохнула, губы ее задрожали. Приглядевшись, Эдвард понял, что она очень молода, должно быть, стажерка.       — Не могу Вам помочь. Зачем Вы ее ищете, мистер?.. — заблеяла молодая библиотекарша. От нее пахло духами, слишком резкий и душный аромат, такой старит.       — Нигма, — несмотря на необходимость копнуть, возраст и очевидная ранимость источника делали получение информации проще, — я имел с мисс Савиньон личное дело. Ты могла видеть нас вчера, мы обсуждали поступление новой редкой книги про историю железнодорожного вокзала. Как я могу найти мисс Савиньон? — потом уточнил, проверяя направление, в котором стоит двигаться, — у меня есть ее адрес, стоит ли звонить домой?       Девчонка громко и хрипло шмыгнула, утерла покрасневший нос рукой и подняла глаза к потолку, чтобы не растеклась тушь.       — Она не придет. Ее больше нет, мистер Нигма. Изабеллы больше нет.       Слова ее неожиданно громко разнеслись по почти пустому в этот час читальному залу. Пингвин за спиной Нигмы цепко буравил взглядом его затылок.       — Где я могу ее найти? — повторил Эдвард. Мысли его быстро и четко складывались в логические мосты и цепочки: по воле ли Суда умерла их подручная? Вряд ли. Кто-то еще вступил в игру? Очевидно. Причина? Он выяснит.       — Вы не слышите? — библиотекарша вцепилась в лежащую на левом плече косичку и начала наглаживать ее, точно ручную крысу, — ее нет!       Ее поразительный непрофессионализм, эмоциональность, юность — все это Нигма заставил играть на себя. Он наклонился ближе, сочувственно сложил брови домиком.       — Мне так жаль… Где я могу попрощаться с ней? Изабелла была такой очаровательной. Дайте мне адрес, мисс. Пожалуйста.       Библиотекарша помотала головой и решительно дернула себя за косичку.       — Нельзя же уходить, не попрощавшись, — Нигма выдавил грустную улыбку.       Выглядел он так обезоруживающе и невинно, как могут выглядеть только пушистые ядовитые лягушки. Вздохнув, молодая библиотекарша достала откуда-то из ячеек с внутренней стороны стойки квадратик бумаги и стала быстрым выверенным почерком записывать адрес.       — Раз уж Вы были так близко знакомы, — тон у нее был колеблющийся, но с адресом она рассталась.       — Спасибо, мисс, — поблагодарил Эд. Он благодарно кивнул, но стоило ему отвернуться от стойки, как взгляд его стал сосредоточенным, брови, только что выражавшие сочувствие, нахмурились.       — Что ты хотел показать мне? — спросил Освальд, делая вид, будто все это время был безусловно заинтересован стоящими на абонементе настольными лампами.       — Освальд, боюсь, придется отложить это. Дела. Срочные дела, — Нигма развел руками, мол, знаешь же, как это бывает.       — Дела — не причина завершать такой чудесный вечер, — Освальд снова взял его под локоть, — можем отправиться вместе.       Нигма шепнул ему на ухо язвительное замечание насчет оформления доски объявлений, только чтобы посмотреть как обнажатся клыки Пингвина, когда тот засмеется. Ему казалось, что в спину им дышит опасность, но, оглядываясь, он не мог ухватить причину тревоги за хвост.       Стоило сесть в машину, как на них навалилась тишина. Эдвард понизил голос, называя адрес морга при полицейском управлении. Освальд подпер голову рукой и смотрел в окно все время, пока машина петляла по городу.       В полиции никто рад им не был, но все же приставили молоденькую полицейскую, которая плелась за ними, пока Эд, прекрасно ориентируясь в ДжиСиПиДи, шагал до морга. Привычные запахи и звуки шли вразрез с целью визита. Казалось, он пришел на работу. Знакомый запах морга. Должно быть, даже электрочайник окажется на своем месте, если Эд заглянет в шкаф. Полицейская (странно, что не судмедэксперт, где же он?) заглянула в бумаги и открыла один из шкафов-холодильников. У трупа была повреждена левая половина. Когда он прятал тело мисс Крингл в прошлый раз, она выглядела иначе.       Эдвард отстраненно подумал, что у сопровождавшей их слишком хороший духи для работающей в таком месте, должно быть подарок.       Стоя над трупом Изабеллы, Нигма будто выпал из реальности. Он закрыл глаза и увидел палату в Аркхэме, которую делил со своим разобщенным сознанием целых шесть месяцев. А, открыв глаза, увидел труп той, что была неестественно похожа на убитую им любовь. Он был один. Отражение не склонилось над трупом, не выдало ни одного комментария. Он мог полагаться только на себя. Концентрация. Суд Сов. Они заметили их с Изабеллой и решили обрезать ему усы? Ее уничтожение было спланировано заранее, чтобы вывести его из игры? Зачем было вводить новую фигуру, а потом вышвыривать ее с поля прочь? Чего он не понимает?       Освальд тихо стоял за спиной Нигмы, глядя, как тот замер над бездыханным телом Изабель. Гадливое чувство внутри боялось, что сейчас Эдвард развернется и обвинит его в смерти библиотекарши. Нет, конечно, Кобблпот был хорош в том, что делал. Наемникам заплатили достаточно, а следы заметали профессионалы. Ниточки никогда не приведут к Пингвину. Официальная и единственная версия — смерть по неосторожности. Отказали тормоза. Да, прямо на железнодорожном переезде. Какая трагическая случайность. Но голосок внутри свербел, что Эдвард достаточно умен, чтобы догадаться.       Эдвард видел перед собой закономерный результат своего присутствия в чьей-то жизни. Девушка либо заранее была обречена, либо подписала себе смертный приговор, когда дала Эду свой номер телефона. А сейчас Нигма начал свои странные хождения вокруг Освальда, поставив его этим под удар. Нет, и раньше Кобблпот влезал в пекло и возвращался оттуда живым, но Эд не был уверен, что также будет и в этот раз.       Развернувшись, Нигма, точно тектоническая плита, врезался в стоящего позади Кобблпота, запирая его в объятиях. Ему было бесконечно жаль. Освальд не стал спрашивать, что случилось.       Они ехали в машине, каждый глядя в свое окно. На подъездах к особняку Нигма повернулся к Освальду, очки сползли, и он подслеповато смотрел на размытое белое пятно его ладони. Нерешительно дрогнула собственная рука, когда он сдержал порыв дотронуться до Кобблпота. Он отвел взгляд и на ощупь потянулся к Освальду. На полпути его пальцы встречным движением накрыла ладонь Пингвина.       Кобблпот ожидал совсем иного окончания вечера, но даже ладони Нигмы в его руке было достаточно, чтобы сердце упало до желудка и забилось в голове.       Они поздно и тихо отужинали и сели пить чай у камина. Устроившись на диване, глядя на огонь, Нигма повернулся к Пингвину. Да, он подвергал Освальда опасности, но в той же мере подвержен опасности был и он сам. Что было у Нигмы? Его ум. Что было у Освальда? Его настойчивость. Кто был опаснее для Суда Сов? Вопрос без ответа.       Эдвард вдохнул аромат чая, потом опустил чашку на подставку и сказал, стремясь максимально точно облечь в слова то, что он чувствовал:       — Я верю в тебя, даже когда ты сам в себя не веришь. И я хочу быть тебе больше, чем другом, — он сделал паузу и посмотрел Кобблпоту в глаза, убеждаясь, что его слова достигают не только сердца, но и разума Пингвина, — ты знаешь, Освальд, я сделаю все для тебя.       Загипнотизированный, пойманный в ловушку его слов, Освальд заворожено слушал, а потом потянулся вперед, чтобы утонуть в объятиях.        Нигма подтянул ноги на диван и потянул Освальда за собой, укладывая на свою грудь и пряча лицо в его волосах. Тот осязал его слова пока только сердцем, а ведь Эд вел диалог рассудков. Он сделал заявление в той же мере четкое, что и Освальд, сказавший, что любит его. У них было время, чтобы прояснить этот вопрос.       Комната дрогнула, когда Эд начал погружаться в сон.