Часть 1
27 марта 2018 г., 23:52
Южная Америка просто достала Хайзаки. В печенках у него сидела. Когда он пытался посчитать, сколько месяцев уже мотается по джунглям Амазонки и Андам, выходили какие-то страшные цифры, и он предпочитал не думать.
Вода из душа текла едва теплая и отдавала затхлостью, но все равно запах был получше, чем от Хайзаки. Мыться сил у него не было, мозги плавились от жары, и он просто стоял под душем, дожидаясь, когда в поддоне будет скапливаться не такая грязная вода.
Окончательно закрыть кран он не смог, поморщился, глядя на сочащуюся ржавой водой трубу, плюнул и вышел из душевой.
— Голый мужик в моей комнате! — то ли обрадовался, то ли еще что Химуро, и Хайзаки ткнул в его сторону средним пальцем. Пидор. Бесишь. Отъебись.
Он столько раз это все высказывал, что был уверен — Химуро и без слов поймет. Хайзаки свалился на единственную в номере узкую койку, которая под его весом прогнулась чуть ли не до пола. Отличный клоповник, сразу видно, что выбирал Химуро. Неудачник одноглазый.
Ну, то есть, от его идиотской челки уже ничего не осталось, но от привычки дразнить Хайзаки отказываться не собирался.
Он перевел взгляд на раздевающегося Химуро. Хотелось перетянуть его внимание на себя, но было лень и попросту жарко шевелиться, поэтому Хайзаки просто пялился.
Не смотря на то, что Амазонию они прочесали вместе, Химуро выглядел лучше. Даже заросший, осунувшийся и, как и Хайзаки, покрытый синяками и укусами насекомых. Его не портили ни собранные в хвост грязные волосы, ни пробившаяся борода. Как есть пидорас.
Хайзаки открыл рот, чтобы в очередной раз донести до него эту мысль, но не успел — тот скрылся в душевой. Тогда он закинул руки за голову и уставился в потолок.
Попытался осознать, что, кажется, джунгли подошли к концу. Нужную карту созвездий они составили, и теперь осталось разобраться с этими… вратами, и все.
Несколько лет назад, до возвращения в Токио, до того, как они с Химуро познакомились заново, Хайзаки бы съебался в цивилизацию без всяких врат. Он и сейчас иногда об этом подумывал: при мысли о дыре в пространстве, ведущей в иной мир, у него начинала болеть голова. Останавливало то, что Хайзаки разучил пару новых заклинаний и было бы неплохо проверить их на монстрах.
А вовсе не то, что некоторые считали, что раз они на пару что-то начали, то должны на пару же и закончить.
Хайзаки хмыкнул про себя и попробовал представить: ночью они с Химуро попробуют закрыть врата, и если это удастся, то можно будет вернуться в более цивилизованный мир.
Не верилось.
Он попытался представить себя лежащим не на продавленной кровати под засиженным мухами потолком, а в нормальной квартире где-нибудь в Бронксе. Или еще веселее — на футоне под низким потолком родительского дома в Канагаве.
Да не будет такого. Закроют одни врата, откроются другие. Полезут еще какие-нибудь знамения, например, в ебучей Африке, и все начнется заново: клоповники или ночлег под звездным небом, сдвинувшиеся созвездия, жара, жажда, культисты, монстры…
И Химуро Тацуя в качестве напарника.
Сука, даже в безрадостных мечтах Химуро не желал оставлять Хайзаки. Он скривился и перевернулся на бок, чтобы видеть дверь душевой.
Серое белье впитало стекшую с него воду и теперь противно липло к коже.
Интересно, хоть когда-нибудь ему повезет оказаться в месте с нормальным климатом. Можно без этого, но тогда хотя бы номер с кондиционером. Хотя, вот тут Хайзаки был более чем уверен, таким как он подобного счастья не положено.
Он прикрыл глаза, решив, что отдохнет немного. Химуро все равно разбудит, когда выйдет из душа. Тогда можно будет заняться подготовкой, освежить в памяти нужные заклинания, проверить оружие… Хотя Хайзаки первым делом, еще до того, как в душ пойти, на всякий случай пересобрал свою беретту. Прочий огнестрел был головной болью Химуро, Хайзаки же предпочитал полагаться на заклинания и нож.
И на то, что Химуро не промахивался.
***
Врата Хайзаки почувствовал издалека. Воздух как будто сгустился, задрожал, луну затянуло тучами — или у Хайзаки просто потемнело перед глазами. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Виски противно заныли, а потом боль разлилась по всей голове, в затылок будто иголками кольнуло. — То есть, ты ничего не чувствуешь? — выплюнул он в спину Химуро, отдышавшись. — Не совсем “ничего”, — тот соизволил остановиться и посмотреть на него, тут же нахмурился, отчего у Хайзаки между лопаток зачесалось, словно взгляд Химуро пробил его насквозь, проверяя, что там с ним не так. — Воздух колеблется. Он повертелся на месте, будто не мог определить, откуда именно идут эти колебания. Пришлось двинуться первым, хотя с каждым шагом Хайзаки все сильнее не понимал, что он тут забыл. Противная тупая боль вспыхивала по всей голове, перед глазами то темнело, то начинались желтые вспышки. И все это в такт дрожащему воздуху — а воздуху такт задавал заброшенный сарай в каких-то ебенях. Кажется, это была давно покинутая часть доков. Химуро тут сказал бы, что это не сарай, а ангар. Кстати, что-то он долго и подозрительно молчал — но когда Хайзаки оглянулся на него через плечо, просто пожал плечами и улыбнулся. В списке раздражающих вещей, который Хайзаки время от времени составлял, улыбка Химуро стояла на первом месте. — Монстров не чувствую, — поделился Химуро. Дурацкое кольцо, которое он обычно прятал под одеждой, сейчас мягко светилось поверх его куртки. Типа все спокойно. Никакой опасности. Вчера, когда они только въехали в город, кольцо замерцало так, что было видно через одежду, и Химуро с шипением за него схватился — за секунду до того, как огромная летающая обезьяна смела их джип с дороги. Вот джип было жалко, он верой и правдой служил им больше года. И не заслуживал того, чтобы выжигать его вместе с монстром, только выбора не было. — Может, тот один был, — разочарованно пожал плечами Хайзаки. Он что-то не чувствовал в себе желания забираться в иной мир. А вот с монстром бы подрался. Темно в сарае было просто пиздец. И голова не только заболела еще сильнее, но и закружилась. — Понял, во врата я пойду один, — заявил Химуро, и Хайзаки хотел было ответить ему, что он совсем охуел, эгоист, но язык не послушался. А еще Хайзаки почему-то не стоял в заброшенном ангаре, а сидел, прислонившись к его стене, снаружи. Стена едва заметно вибрировала, и так же пульсировала головная боль. Химуро протянул ему фляжку с водой, присев на корточки рядом, и забросил рюкзак обратно за спину. Там что-то зазвенело: то ли патроны, то ли копия Некрономикона, которая периодически могла издавать не особо приятные звуки. — Застрянешь там и помрешь, — пожелал ему Хайзаки. Фляжку он закинул в свой рюкзак, постаравшись не придавить свечи или мел. — Тогда тебе придется за мной лезть, — гадко улыбнулся Химуро. — Но я надеюсь, что вернусь. Если к утру не выйду, звони Алекс или Тайге. — И что они сделают? — Скажут, жив ли я, — Химуро пожал плечами и поднялся на ноги. Похлопал Хайзаки по плечу. — Не грусти, Шого-кун, подумаешь, оказался чувствительным к иному миру. Со всеми может случиться. — Съеби уже, — посоветовал Хайзаки. Слова Химуро его не задели, но осели противным комком в горле. А потом они оба услышали новый звук. Как будто-то что-то большое рухнуло с высоты и обиженно завыло так, что закладывало уши. Кольцо снова замерцало и разогрелось, но, видимо, через несколько слоев одежды не жгло. Хайзаки довольно ухмыльнулся. Правда, пришлось подниматься на ноги, держась за стенку, а потом он чуть обратно не рухнул, пока доставал беретту из наплечной кобуры, но вроде ему стало получше. Монстры были довольно простым и понятным делом. На пули, даже серебрянные, им в целом было наплевать, но Хайзаки уже привык справляться заклинаниями. — Я его отвлеку, а ты давай во врата, — приказал он. Химуро непонятно покосился на него, но спорить, удивительное дело, не стал. Наверное, старел. — Обойду здание, попробую через окно поближе к вратам залезть, — сообщил он, дергая углом рта, будто собирался улыбнуться — не так, как обычно. И прежде, чем Хайзаки успел напомнить, что ему похуй, Химуро подмигнул с фальшивой улыбкой, сбивая весь настрой. И растворился в темноте, как будто сам был чем-то вроде монстра. — Если ссышь, можем в другой раз зайти, — крикнул ему вслед Хайзаки. Это было совсем беззубо, конечно, но у Хайзаки просто не было времени придумать нормальное напутствие. Вообще не было времени на Химуро. Его ждал монстр. Хайзаки поудобнее перехватил беретту и шагнул в темноту ангара. На улице вроде бы светила луна, а тут были окна, однако ее свет внутрь не проникал. Только один освещенный квадрат падал от дверей, в которых стоял сейчас Хайзаки. Пришлось колдовать. Одной рукой было неудобно, но опускать оружие Хайзаки не собирался. Он пока не видел монстра, только слышал бульканье и душераздирающие вздохи, от которого по хребту ползли мурашки. С ладони сорвалась первая яркая шаровая молния, метнулась к потолку и застыла там, потрескивая. Хайзаки щелкнул пальцами, создавая еще парочку. Одно из простейших атакующих заклинаний, на самом деле, только слушаться Хайзаки шаровые молние не собирались и просто зависали гроздьями по стенам и потолку. Как освещение работало отлично. Монстр снова вздохнул и шевельнулся — студенистая бурая лужа на полу. От серебрянной пули по ней только рябь пошла, от выстрела на мгновение заложило уши. Секунду ничего не происходило, а выстрелить второй раз Хайзаки не успел. За монстром разгорелось алое зарево, сам монстр завздыхал-заохал, и на его поверхности завихрились водовороты, вытягивающиеся столбиками вверх. Хайзаки без особого успеха прострелил парочку. Серебро на лужу грязно-бурого желе не действовало, надо было пробовать обычные пули. Хайзаки отступил от потянувшейся за ним лужи, собираясь найти нужные патроны в рюкзаке. Опасности он особо не чувствовал. Лужа из иного мира. Серебра не боится — забоится хладного железа. Или выжечь ее. Хайзаки предвкушающе облизнулся и полез в рюкзак за патронами. Монстр недовольно вздохнул и колыхнулся в опасной близости от ног Хайзаки, а в ответ на швырнутый в него рюкзак вдруг решил собраться из лужи во что-то менее бесформенное. В сторону Хайзаки потянулись длинные темно-бурые ложноножки. Одну он разбил рукоятью перезаряженной беретты, от еще одной увернулся, оценив путь до выхода. По всем расчетам Химуро уже должен общаться с аборигенами иного мира. Или перевариваться у них в желудках. Можно валить. Хайзаки всадил пару пуль в студенистое тело в надежде, что это отвлечет монстра, и помчался к выходу, уклоняясь от щупальцев. Он почти влетел в лунный квадрат на полу, когда что-то схватило за лодыжку, обжигая через джинсы, Хайзаки заорал от неожиданности и продолжил стрелять, пытаясь высвободить ногу. Что-то эти пули были не сильно полезнее серебряных… Может, недостаточно железа? А потом щупальце — а он даже не заметил, пока не ощутил его кожей! — обернулось вокруг шеи, вокруг запястья, выворачивая его, так что он выронил пистолет и вцепился в то, которое его душило. Пальцы погрузились в слизь, не находя никакого сопротивления — и в то же время щупальце сильнее сжималось вокруг шеи Хайзаки, а когда он попытался глотнуть воздуха, оказалось во рту. Его не стошнило только потому, что щупальце же и затыкало рот, не реагируя на его попытки сопротивляться, как будто оно находилось на каком-то другом уровне реальности. Проталкиваться глубже в рот Хайзаки щупальцу это не мешало. Он пытался стиснуть зубы, но те встречались с упругой преградой. На корне языка оседала вязкая горечь, гнилой запах тины шибал в нос несмотря на то, что Хайзаки задерживал дыхание, как мог. Это всего лишь амеба из другого мира. Не может быть, чтобы Хайзаки не справился с ней. Он зажмурился, пытаясь собрать силу воли в кулак, вспомнить хоть какое-то заклинание, способное наносить урон. От невозможности вздохнуть нормально в ушах звенело, и он не сразу расслышал голос Химуро. Мотнул головой, пытаясь найти, откуда этот ебанат орет, он же уже должен быть в ином мире, зря, что ли, Хайзаки висит тут, обнимаясь с монстром… — Хайзаки! — орал Химуро, половина которого уже провалилась во врата, и Хайзаки видел его искаженно. Пидорас. Иди. В. Ебучие. Врата. А потом в монстра — то щупальце, широкое и вязкое, которое обвивалось вокруг шеи Хайзаки, врезался саксофон Химуро. Как был, в черном бархатном кофре. Монстр удивился — неумолимое движение прекратилось, и Хайзаки, схватившись за кофр, рухнул на спину, отплевываясь и пытаясь напомнить себе, что не время, надо драться. Он бы заржал над нелепостью ситуации, открывая кофр, если бы не был так занят выживанием. И не поверил своим глазам, когда никакого саксофона там не оказалось. В черном бархате, матово поблескивая, лежал УЗИ. УЗИ, подумать только. Химуро таскал в сраном футляре от сакса сраный УЗИ. И пару-тройку запасных обойм. Монстр недовольно взревел и ударил по Хайзаки всеми своими щупальцами — тот еле успел вскочить на ноги и прицелиться. Очередь из УЗИ перемолола щупальца в слизь, Хайзаки едва успел прикрыть лицо от нее. По руке от отдачи бежала противная дрожь, он чуть не выронил оружие, пока перезаряжал. Выругался от напряжения, когда это наконец удалось. Лишенный своих ложноножек монстр даже не пытался отрастить новые. Растекся противной лужой слизи и жалобно вздыхал. — Сдохни, сука. Разрядить УЗИ прямо в эту лужу было очень приятно. Вдвойне оттого, что на эту лужу бездарно ушли заговоренные пули Химуро. Хайзаки хрипло рассмеялся. Он победил! Голова закружилась по-обидному невовремя. Он рухнул на колени и его немедленно вывернуло — черной жижей, прощальным подарком монстра, и желчью. Еще один спазм прошил желудок, когда Хайзаки попытался подняться. Отплевавшись после этого, он уже не рисковал. Еще раз перезарядил УЗИ, все так же стоя на коленях, подтянул к себе рюкзак и прополоскал рот хлоргексидином, потом водой. Глоток воды обжег глотку, Хайзаки буквально ощутил, как она скатывается в желудок — но, вроде бы, блевать его больше не тянуло. Он тяжело поднялся. Ощупал свою шею — кожа не казалась поврежденной, но ее неприятно жгло. Губы и подбородок тоже, а то, что творилось во рту, не поддавалось описанию, Хайзаки не хватало нецензурного словарного запаса. Он покосился на врата с подозрением, но те не подавали признаков жизни. Просто висящая в воздухе дырка в никуда. Надо было работать. Он отряхнул рюкзак от слизи, но на плечо забросить было противно, так и нес в руке. Хайзаки читал про врата между мирами, про иные реальности — но в голове эта информация лежала в категории “пока сам не столкнусь, окончательно не поверю”. А в живую врата не особо впечатляли. Хайзаки ожидал что-то вроде огромного искрящегося портала, а тут… он с досадой сплюнул. Заставил себя к ним подойти, игнорируя нарастающую головную боль. Врата могли вести куда угодно. При должной степени везения — которой у Хайзаки, конечно, никогда не было, он с богами не якшался — они вели в нужное место. В тот же мир, куда вели открытые врата в Сан-Франциско семь лет назад. Или восемь? Хайзаки попытался прикинуть шанс того, что пропавший столько лет назад во вратах обычный человек мог там выжить. Выходило еще меньше того, что этого человека можно из этих врат достать. Когда-то давно Хайзаки сказали, что шанс есть всегда. Врата откроются в нужный мир. Монстр окажется уязвим именно для такого оружия, с которым на него выйдешь. А если выйдешь без оружия — монстра прибьет метеоритом. Крошечная вероятность, но все может случиться. Говорившего всю эту чушь Хайзаки, конечно, послал. Но свой поиск продолжил — потому что брось он все тогда, у него и шанса бы не было. Хайзаки осторожно вытащил мелки и кинжал. Формулу нужного заклинания он знал наизусть, но все же проверил по фотке. Убрал телефон в карман, глубоко вздохнул и попытался отбросить от себя все лишние мысли. Вообще все мысли. Вытащить на поверхность свинцовую усталость, которая поглотила адреналин от драки с монстром. Недовольство тем, что Химуро пошел один. Злость на то, что отпустил его, оказался слабаком. Никаких эмоций. Тебе же нужна эта пентаграмма, Шого-кун? Вот и рисуй. Не думай. Это даже не первые врата в жизни Химуро. Как минимум, у него было Токио. Вполне возможно, он был и в Сан-Франциско, кто-то же их закрыл. Найдет там, в ином мире, что соединяет его с этим, и уничтожит. А потом будет, как в Токио, неделю спать по двадцать часов, если не больше, и врать о том, как ему нравится его великая миссия. Хотя уж перед Хайзаки мог и не выделываться. Кинжал выпал из сведенной судорогой руки — Хайзаки даже не успел кожу надрезать. Зазвенел по бетонному полу — и в резонанс с ним зазвенели врата. Мелок прокатился по полу, перечеркивая законченный пентакль. Врата замерцали. Хайзаки прищурился, все равно всматриваясь в них и на всякий случай сжав рукоять УЗИ — хотя он уже узнал Химуро. Фигура Химуро, темная и выпуклая, дрожала и двоилась, будто в кривом зеркале — а потом он просто шагнул вперед, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. И стало понятно, что он не двоился. Он просто был не один. И чем дольше Хайзаки смотрел на того, кого он вытащил из врат, во рту становилось все гаже, а голова болела все сильнее. Может быть, он просто отрубился на подходе, и теперь все это — обморочный бред? Монстр, врата, Химуро… и тот, кого он вытащил. И назвать его по имени даже мысленно Хайзаки все никак не мог. Внутренний голос противным тоном нашептывал, что они с Химуро оказались похожи больше, чем Хайзаки думал. И понятно было, чего он так в эти врата рвался и почему ни о чем другом думать не мог. Хайзаки сплюнул себе под ноги. Ну, зато ебанутую сложную пентаграмму можно не дочерчивать. Почему-то от этого не было легче. Как и от того, что дело его теперешней жизни просто взяло и лопнуло, оказалось пустышкой, какой-то обманкой. — Ну как, нашел своего бога... Шузо? — выплюнул Хайзаки со злостью. Сам не ожидал. Как-то за семь лет должно было отпустить. Зато злость придала уверенности, что все — реальность. Ниджимура прищурился в ответ, всматриваясь в него. Хайзаки не мог вспомнить, какого цвета у него должны быть глаза, точно ли такие темные, почти черные, и как вообще можно быть уверенным, что вот этот… вот это — Ниджимура Шузо. Знакомый как будто из прошлой жизни, семпай, мать его, в средней Тейко, с которым приехавший учиться в Эл-Эй Хайзаки как-то столкнулся на стритбольной площадке. Пропавший во вратах в Сан-Франциско семь лет назад. Все такой же, будто для него время остановилось. В банковской ячейке в Лос-Анджелесе до сих пор лежало обгорелое личное дело Ниджимуры, которое Хайзаки прихватил с собой, сбегая из особняка Ложи Серебряных сумерек. Поперек фотографии надпись — “Затерян во времени и пространстве”. Он и сейчас выглядел потерянным, будто не понимал, что происходит. — Вот как, — сказал Химуро, глядя на незаконченный рисунок. По его усталой, но довольной роже было не особо понятно, догадался ли он, зачем Хайзаки был нужен пентакль. — У тебя линии поехали, кстати. — Я бы тебе врезал, но не педагогично при детях, — Хайзаки кивнул на Ниджимуру. Тот не отреагировал. А когда Хайзаки собирался щелкнуть у него пальцами перед носом — нет, ну надо же встряхнуть, может он и не человек уже вовсе, как проверить? — Химуро перехватил его руку. И посмотрел при этом так, что во рту стало еще гаже — хотя Хайзаки был искренне уверен, что такое невозможно. На какие-то финальные слова его не хватило. Хотелось пожелать Химуро чудного воссоединения в койке, и в то же время оставаться в этой компании Хайзаки больше не мог. Кто-то его позвал, но оглядываться он, конечно, не собирался.
